Неожиданно подробно смотрел трансляции мирового чемпионата по лёгкой атлетике. В последние годы, впрочем, ловлю себя на том, что вслед за домашними втянулся в наблюдение за условными действиями взрослых людей, ввергающими едва ли не половину населения земного шара в состояние, близкое к помешательству. В спорте отлично проявляются особенности культурного ландшафта.
Не так давно (то есть уже на моей памяти) общество признало за спортом политический подтекст. В советские годы его как будто не было. То есть он не распознавался в силу своей тотальности. От того, станут ли Бестемьянова и Букин чемпионами мира, зависели судьбы человечества. Память о победе блёкла, даже Гагарин успел разбиться, «Жигули» были всё-таки итальянской машиной, наших ракет боялись скорее по привычке. Спорт оставался спасительным ресурсом самоуважения. Всё выходило как-то не в нашу пользу, и тем сильнее, чем упорнее мы не хотели это признавать. Но каждые два года, в ритме смены летних и зимних Олимпиад, в телевизоре маршировала угрюмая колонна, механически машущая красными флажками, — это советская делегация приветствовала прогрессивное человечество. Суровая лыжница Сметанина мочила финку Хямяляйнен, прыгун Бубка улетал дальше сытых капиталистов, и только Высоцкий на старой бобине цинично пел: «Разбег, толчок, мне не догнать канадца».
Конец холодной войны выявил интуитивную правоту тех невнимательных иностранцев, которые называли Советский Союз Россией. Спортивные комментаторы в этом никогда, как выяснилось, и не сомневались. Лёгкая ностальгия по временам, когда сборная СССР кого-то где-то «рвала», вытеснялась уверенностью, что «мы» с такими традициями можем и сами справиться. Советские победы и поражения оказались однозначно «нашими» (хотя победы, конечно, в большей степени). Между тем выяснилось, что политика становится таким же элементом шоу, что и яркие костюмы, мощное снаряжение, тактика достижения результата и контекстуальные интриги. (Пост)советские россияне начали осваивать новые технологии и правила поведения, открываться и преодолевать паническую скованность на грани хамства. Разумеется, не только в спорте.
Скоро 20 лет, как нет СССР, но стараниями России он живее всех живых. Ремонт оказался косметическим, и спорт — яркое тому свидетельство. Отстоять честь страны. Всё или ничего. Порвать или оправдываться. Усвоенные жесты на камеру, ловкие воздушные поцелуи, яркая экипировочная мимикрия — всё это не меняет основной установки. Спорт оказался спасительным суррогатом гонки вооружений и противостояния в космосе. Как и прежде, наша страна закрыта, она сама по себе, а недавним союзникам, вассалам и слугам — один Бог судья (по всей вероятности, православный). На прошедшем чемпионате по лёгкой атлетике, на котором я принялся отслеживать периферийные сюжеты и вошёл во вкус, российские участники ни с кем не общались после забегов, не обнимались, подобно самолюбивым американцам, навязавшим свою открытость всему мировому сообществу, включая Кению, Японию и Тринидад. Похожим образом, точнее, ещё круче вели себя представители другой перспективной сверхдержавы — КНР. Их, правда, было непривычно мало, видимо, что-то не сложилось с беговыми видами, в которых они традиционно сильны. Наши, напротив, обращали на себя внимание.
Лучше всех с медийной точки зрения вела себя прыгунья Елена Исинбаева. К её звёздным умениям все давно привыкли. Она сносно говорит по-английски, жестикулирует, смотрит в камеру, короче, даёт живчика. На этом чемпионате она провалила всё, что могла, с самого начала заявив такую высоту, какая обычно берётся на последней попытке, и то при большом везении. Ей можно — это все понимают вопреки спортивной логике. В интервью она чарующе заявила: «Настало время проигрывать», поцеловала воздух перед камерой и в целом была charmant. Но на стадионе вокруг неё тоже было защитное поле. Разговоры — только с Богом и с шестом, экстатическое шевеленье губ перед разбегом. Обнаружить как-то своё отношение к человечеству — извините. Звезда есть звезда, одинокая и недоступная. Казалось, режиссёр трансляции по каналу «Евроспорт» понял конъюнктуру и показывал только полячку, которая мило улыбается и болтает с соперницей-румынкой.
В беге красиво проиграть не удалось. Пока темнокожие бегуньи из команды США обнимались со своими сёстрами с Ямайки, наши сердитые барышни молниеносно свернули к тренерской трибуне — получали они там нагоняй или утешение, уже было не видно. Опять вероломный немец, режиссировавший трансляцию, фокусировался на фотогеничных красотках, то ли проявлявших спортивную вежливость, то ли искренне выражавших свои здоровые чувства. Моё привычно-расистское бессознательное успело подсказать, что спортсмены африканского происхождения ближе к ритуальным корням и охотнее различают друг в друге родственников. Концепцию портили проигравшие немки, которые тоже обнимались со всеми без напряжения. Будьте нате, как любил повторять один из моих бывших начальников.
Какова же реакция на победу? Она тоже своеобразна. После своего бронзового финиша декатлонист Александр Погорелов, как водится, ни с кем не обнимался. Он очень устал и лёг, но через какое-то время собрался и побежал вдоль трибун в поисках российского флага. Само собой, американец, выигравший золото, уже делал второй круг, накрывшись звёздно-полосатым полотнищем. Рядом, что характерно, бежал вражеский кубинец, также покрытый флагом в честь завоёванного серебра. Вокруг на малой скорости бежали все остальные — чех, украинец, швед, француз, пара немцев. Они неразборчиво обнимались с американцем, приветствовали зрителей, судей, друг друга, чемпионат, спорт и прочую ерунду. Это была обычная воспитанность. За это время одинокий россиянин выяснил, что флага нет, и снова куда-то лёг. «Разве это сделало меньшим его счастье?!» — неуверенно воскликнул комментатор, нутром чувствуя, что вышло не очень аккуратно.
Незадолго до этого эпизода хорватка Бланка Власич выиграла золото по прыжкам в высоту. С ней соревновалась немка Ариан Фридрих — главная фаворитка соревнований, подогретая родным берлинским стадионом. В итоге между ними на вторую ступеньку поднялась милая русская барышня Анна Чичерова с непроницаемым, внешне злым, а на самом деле напуганным лицом. Немка, которая могла и, наверное, была склонна злиться и досадовать, неистово аплодировала хорватке и русской. Первая рыдала, вторая холодно приняла случившееся, как должное. Когда же стадион устроил овацию Ариан Фридрих, наш комментатор меланхолично заметил, что мы не скоро научимся так радоваться бронзовым наградам. И это не пустая риторика. Светский характер мировых первенств выдвигает свои правила, и не только спортивные. Приходится и «легко мазурку танцевать и кланяться непринуждённо». Но наши пока держатся. Честь страны — не шутка.
