Виктор Олегович в качестве предмета своей «добродушной» пародии избирает 1) современное виртуально-медийное общество 2) западную демократию 3) любимую российскую действительность.
Есть такое государство Бизантиум, где живут свободные люди, а есть Оркланд (или Уркаина), где обитают угнетаемые собственным правительством орки.
Бизантийцы раз в год развязывают войну с орками, чтобы снять об этом кино (снафы) и тем самым развлечь своих граждан. Жители же Уркаины воюют, как они считают, за собственную независимость, героически, из чувства долга и справедливости.
В Бизантиуме сложилось постинформационное общество, обладающее супертехническими возможностями (вид из окна можно просто себе заказать, хочешь — Венецию, а хочешь — Нью-Йорк).
Жизнь людей мегакомфортна и сведена к посещению вечеринок, путешествиям по виртуальному пространству и просматриванию снафов (от слова «снафф», обозначающего видео с изображением реального убийства и предварительным унижением жертвы).
Орки в свою очередь не слишком далеко ушли от эпохи палеолита — живут в лачугах, пьют Волю (самогон), поют доблестные песни, ездят на мопедах, также смотрят снафы (но с большой степенью цензуры), дерутся с помощью мечей, людей не любят, но мечтают жить, как все нормальные люди.
Таково (вкратце) в будущем положение дел на Земле, описанное Виктором Олеговичем в его новом романе «S.N.U.F.F.».
В описании книги сказано, что это утопия (хотя роман — безусловно, антиутопия), а также говорится, что посвящена она глубочайшим тайнам женского сердца (добро пожаловать, в мир ехидного пелевинского лукавства).
Нет, одним из главных героев действительно является женщина, только резиновая, да и речь по большому счету идет вовсе не о ней.
Виктор Олегович в качестве предмета своей «добродушной» пародии избирает 1) современное виртуально-медийное общество 2) западную демократию 3) любимую российскую действительность.
Стилистически упаковывая все это в компьютерную игру (а-ля Warcraft), сюжетную лав-стори (или историю мести) и долгие (зачастую довольно скучные) диалоги.
Текст крепкий, но довольно неровный. Я бы даже так сказал: количество мыслей и всяческой информации не соответствует качеству все это вобравшей упаковки.
То есть книгу буквально распирает от всевозможных сентенций, язвительных замечаний, философствований и афоризмов (удачных и неудачных), но способ изложения (чисто пелевинский, разумеется) за всем этим просто не успевает.
Под конец романа автору, как кажется, слегка надоедает придуманный им самим мир, и он обращается к своей любимой индийской философии, закамуфлированной под запретные теории сжигателей пленки (общество людей, отвергающих бизантийские ценности).
Впрочем, финал истории мести (лав-стори) по-своему смешон и очарователен.
Пелевинская сатира очень чутко откликается на актуальные мировые события, буквально следует за ними.
В «Ананасной воде для прекрасной дамы» он высмеял скандал вокруг Wikileaks, сейчас — военные коллизии «арабской весны». Сражение полуголых орков против суперсовременной техники людей — очевидная карикатура (люди с автоматами на джипах vs американские беспилотники).
«Эльфы и гномы были знакомы оркам не первый век... Против эльфов работали пращники и метатели копий, а гномов закидывали из легких катапульт заранее заготовленными дохлыми кротами».
Или «если повернуться к летучим камерам, снять штаны и показывать им поганое место, бой на время затихает, боевые машины отходят на время назад, а камеры начинают летать вокруг, подыскивая такой угол обзора, чтобы оркский срам не попадал в кадр».
То есть бой при этом снимают и сразу транслируют в теленовостях, чтобы бизантийские граждане могли наслаждаться героизмом людей и наполняться презрением к оркам.
Тем самым, Пелевин констатирует, что сегодня выигрывает войну тот, кто соответствующим образом ее показывает.
Эти военные кадры, перемежающиеся с порно-роликами и рекламными заставками, и есть снафы.
«Люди решили создать «киноновости» - универсальную действительность, которая единой жилой пройдет сквозь реальность и фантазию, искусство и информацию... В ней должны были слиться две главные энергии человеческого бытия — любовь и смерть, представленные как они есть на самом деле».
Герой, от лица которого написана большая часть книги, бизантиец Дамилола Карпов - пилот и создатель снафов. Он творит реальность.
Действительность, смеется Пелевин, - это то, что мы видим, а видим мы то, что нам показывают. Современный мир нуждается в постоянной визуализации (и желательно на телеканалах), иначе большинство просто отказывается в него верить.
(Недавних митингов в Москве ведь как будто бы и не было, пока их не показали по телевидению).
Поскольку камеры в Бизантии есть абсолютно везде, каждый человек готов к тому, что его будут снимать. Красиво попасть в кадр — уже не желание, а обязанность.
Для Пелевина эта тема особая, выстроенный им собственный образ — отшельнеческий, антивизуальный. Перед камерами он не появляется и с читателями общается исключительно посредством текста.
Кто-то считает это позой, кто-то расчетливым мифотворчеством, но уж, конечно, это является вызовом нашему времени, пестрящему фотосессиями, хуякс-луками, билбордами, роликами на youtube и дисплеями-экранами-мониторами.
Поклоняются в Бизантии (в чертах которой угадывается Америка) Маниту, маниту и маниту - одно слово обозначает некое высшее божество, деньги и компьютеры.
Собственно, этот нехитрый лингвистический ход — уже насмешка. Ну, приблизительно так, по Пелевину, ведет себя среднестатистический представитель общества потребления: смотрит в маниту, чтобы узнать, сколько у него на счету маниту, и затем благодарит (если показатели хорошие) за это Маниту.
В Оркланде же в Маниту верят истово, поклоняясь священной книге «Дао Песдын».
Можно сказать и так, что автор сталкивает цивилизацию и варварство, развитую демократию (технократию) и феодализм. И то, и другое песочит он по обыкновению неистово — например, вот так (об Уркаине). «Режим — это все те, кому хорошо живется при режиме. Сюда входят не только берущие взятки столоначальники и ломающие черепа ганджуберсерки, но и... проворные журналисты..., титаны поп- и попадья-арта, взывающие к вечным ценностям мастера оркской культуры, салонные нетерпилы и прочие гламурные вертухаи, еждедневно выносящие приговор режиму на тщательно охраняемых властями фуршетах».
Кто не узнал любимую Родину?.
В новом романе Виктор Олегович песочит все, что только попадается под руку, — фетишизм, либеральную толерантность, Голливуд, википедию, успешных журналистов, современных философов, наших в Лондоне...
Известному словенскому дискурсмонгеру Славою Жижжеку достается уже во второй книге подряд. Не знаю уж, за что Пелевин так его «полюбил», но, мне кажется, что Жижжек стал для него олицетворением, обобщенным образом мыслителя-постмодерниста.
Вот один из известных пелевинизмов - «Современные философы – это подобие международной банды цыган-конокрадов, которые при любой возможности с гиканьем угоняют в темноту последние остатки простоты и здравого смысла».
Правда, и сам Виктор Олегович — скорее разоблачитель, а не конструктор, ему свойственно срывать маски, развеивать иллюзии, а не создавать новые.
«S.N.U.F.F.» - книга, в которой привычно много юмора и афоризмов. «Ведь в чем суть медиа-бизнеса? Когда к людям приходит горе, постарайтесь хорошенько его продать в виде новостей — и будет вам счастье».
Не удались автору, пожалуй что имена собственные: Бернар-Анри Монтень Монтескье, Давид-Голиаф Арафат Цукербергер, Алена-Либертина, Проср Солид. Звучит диковато. Персонажей в романе получилось слишком много, чтобы для каждого придумать что-нибудь этакое.
Пелевинская антиутопия показывает мир, мягко говоря, безрадостно. Что в Бизантиуме, что в Оркланде — душно и тошно. Автору не находит себе места ни в омертвелом прогрессивно-цивилизованном обществе, ни в брутально-энергичном, суеверном укладе.
Выход, считает он, в отстранении, в рядах сжигателей пленок, в индийской философии. Там возможны любые ответы на любые вопросы, хотя, пожалуй, именно там они не имеют никакого значения.
Некоторые рецензенты посчитали, что это далеко не лучшая книга Пелевина и написана, так сказать, без привычного лоска.
Возможно, что так. Но, во-первых, не лучшая книга Пелевина — это все равно интересно. А, во-вторых, «S.N.U.F.F.» я бы назвал весьма полезным и отрезвляющим чтением.
Через некоторые страницы, и правда, приходится продираться, как через фаланги орков, но оно того стоит хотя бы ради того, чтобы научиться острее видеть.
Видеть не только то, что нам показывают, но и то, что скрывают.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Деревенская проза.
Марат Гизатулин. «Ничего страшнее тыквы». М., «Булат», 2012, 264 с. - Пост-имперское мышление и пост-модерн.
Проект модернизации: реформа как переформатирование традиционного общества. - Андрей Лебедев: «Брежнев – правитель эпохи «Школы для дураков…».
Галковский в личном общении, Терновский в литературном, БГ в «растворённой» книге и ангелы в книге из бумаги. - Кролик в смятении.
Почему я выдвинул на литературную премию «Национальный бестселлер» роман Екатерины Васильевой «Камертоны Греля»? - Вечная жизнь есть!
«Чёрный монах» Антона Чехова – «медицинская повестушка», «психиатрический этюд» или «прелесть»? - Анна Бердичевская: «Боюсь одного - согрешить против жизни…».
Книга о Грузии. Габриадзе. Ахмадулина. Юзефович и другие. - Words, words, words.
«Иллюзии» Ивана Вырыпаева в театре «Практика». Занимательная математика. - Другие. После Бродского.
Литература on-line. Каким должен быть правильный поэтический перевод? - Тиражом 100 экземпляров.
Литература on-line. Дмитрий Дейч в беседе с Александром Чанцевым: Критика гибридных форм. - Можно не быть богом.
«Литература online». Писатели Елена Чижова («Терракотовая старуха») и Всеволод Бенигсен («ВИТЧ») попрощались с цивилизацией интеллигентов.
