Болельщики «Спартака» — лучшая часть российского общества, самая живая, активная и свободолюбивая. Поэтому меня тем более удручают пороки некоторых нынешних спартаковских фанов — вроде, страшно сказать, нацизма.
Я люблю футбол. И нисколько этого не стыжусь. В годы моей молодости даже самому отпетому интеллектуалу и книжнику было не зазорно вопить на стадионе: «Шайбу, шайбу!», «Мазила!», «Кони!», «Козлы!» и т.д. — в едином духе с народными массами.
Нас можно понять. Какие еще были развлечения в эпоху острого не только материального, но и культурного дефицита? Хорошую книгу — поди достань; на интересный спектакль, или выставку, или концерт — не попасть.
Всё ж и доставали, и попадали. Но это как бы на сладкое, изредка. А из общедоступных развлечений, кроме футбола, понятно, спиртные напитки от просто водки до портвейна № 777 — гнуснейшего пойла, добродушно именуемого «Три топора» (мы тогда в этом плане были не гордые), еще секс, который, вопреки известному утверждению, в Советском Союзе существовал, даже с переизбытком.
Надо сказать, что люди мыслящие вносили в разврат и пьянство глубокий идеологический подтекст. Таким довольно приятным способом мы боролись с тоталитарным режимом — его косностью, ханжеством, лицемерием.
Видимо, из тех же соображений высококультурные светские дамы, где-то начиная с середины 70-х, стали материться напропалую, такая вдруг возникла мода.
Как известно, мы победили.
Но о пьянстве и разврате эпохи тоталитаризма когда-нибудь после.
Пока ж посоветую молодежи внимательно перечитать бессмертные «Петушки» Ерофеева — главного идеолога и гения данной субкультуры.
К слову замечу — так вышло, что именно мне довелось первым опубликовать эту великую поэму в России.
Аплодисментов не жду: не я, так другой кто-нибудь, чуть позже.
Так вот, возвращаюсь к футболу. Многие болельщики в советскую пору были даже не так увлечены собственно футболом, как одной-единственной командой — «Спартак».
Любопытно почему?
Ну да, одна из лучших по тем временам команд, иногда самая лучшая, знавшая и упадки. Но всё ж в столь самозабвенной любви именно к «Спартаку» ощущался какой-то эмоциональный перехлест.
Тут мне чудилась некая тайна. Долго я размышлял на эту тему и наконец понял. Ответ, в общем-то, был очевиден. Однако трудноуловим, будто вытеснен в коллективное бессознательное — почти по Фрейду или там Юнгу.
Футбольные чемпионаты начались в конце 30-х, в разгар террора. Естественно, первым чемпионом стала команда, как сейчас говорят, силовых ведомств.
А с ней биться на равных мог только «Спартак», представлявший, заметим, ошметок нэповской вольницы — промкооперацию. А само названье-то?
«Спартак» — восставший раб.
Таким образом, болеть за него стало неосознанной, притом допустимой формой раннего диссидентства. Не осознанной болельщиками, а кем надо, видимо, понятой, судя по тому, что основатели «Спартака» братья Старостины побывали в местах весьма отдаленных.
Это учитывая, что «лучший друг физкультурников» к последним был действительно либерален, сажал их редко и неохотно.
Вот почему «Спартак» стал истинно народной командой, рассадником подлинной демократии, ибо любовь к нему сокрушала все идейные и социальные барьеры, объединяя академика с разнорабочим, члена политбюро с каким-нибудь задрипанным интеллигентом.
Однако болельщиком «Спартака» я стал в самом нежном возрасте, когда аналитический ум еще дремлет. Кто такой (что такое) Спартак, тогда, разумеется, понятия не имел, но меня это и не слишком заботило: мало ли на свете — так, наверно, рассуждал, если вообще рассуждал, — неизвестных мне слов?
А что такое «Динамо»?
А «Торпедо» (до сих пор не знаю, что за штука)?
А «Локомотив»?
Да и вообще, имена собственные разве обязаны что-то значить? Не ощущая никакой протестной подоплеки, я был заворожен самим звучанием слова «спар-так!» — звонким ямбическим двусложником.
Что-то в нем чувствовалось бодрое, мужское, в отличие от бесполых «динамо-торпедо», а тем более корявой аббревиатуры ЦСКА.
Так может ли меня, болельщика со страшно сказать каким стажем, не огорчать нынешнее жалкое состояние народной команды?
Смотреть на ее игру теперь просто тошно, даже когда она по случайности выигрывает. Причины ее упадка живо обсуждают как специалисты в прессе, так и дилетанты в блогах.
Их мнения в целом сходятся: да, повинны волюнтаризм и некомпетентность, чему следствием бездарная селекция и т.п. На эту тему не буду распространяться, так как ничего существенного добавить не могу.
Как нет у меня и рецепта возрождения команды, на что я все-таки надеюсь и буду надеяться вопреки всему. Слегка обнадеживает недавняя сенсация — в команду вернулся знаменитый Олег Романцев, хотя пока и на птичьих правах. После чего «Спартак» выиграл у «Рубина», чемпиона и лидера, даже не без лихости. Но погодим ликовать.
Причиной моих упований на очередной расцвет команды — не только понятное всем болельщикам чувство.
Поделюсь еще одним своим наблюдением: ее успехи и провалы в какой-то мере отражают состояние российской общественности. Скорей, как сейсмограф — подспудное.
Посмотрите сами.
То, что в 30-е годы «Спартак» в расцвете, требует особого осмысления. Значит, народ не был окончательно сломлен террором. В мрачные 40-е «Спартак» уходит в тень, его сменяет другая народная команда — ЦДКА.
Это можно понять: еще недавно армия была всенародной, а большинство болельщиков — бывшие фронтовики. Теперь уже армейской команде пришлось тягаться с силовиками, за что она и поплатилась, разогнанная в начале 50-х.
В бурные годы «оттепели» «Спартак» вновь на коне. Потом спад середины 60-х — в межеумочную, переходную эпоху. Затем краткий взлет в период расцвета диссидентства и полный провал на заре застойных времен.
А после — возрождение, что меня тогда обнадеживало: значит, общественность не вовсе мертва, где-то копятся некие здоровые силы. Что и разрешилось перестройкой.
И наконец, 90-е — полновластное солирование «Спартака» и одновременно всевластье общественности, которым оно довольно дурно распорядилась.
А теперь вот кризис. И время опять межеумочное — вновь откуда-то уже несколько лет как повеяло уныньем, вне зависимости от нефтяной конъюнктуры и котировки доллара.
Готов извиниться за этот исторический экскурс, который людям, далеким от футбола, может показаться нудным. Но теперь, возможно, и они будут иногда с надеждой заглядывать в футбольную таблицу.
К тому же он вкупе с предыдущими рассуждениями, по-моему, убедительно доказывает, что болельщики «Спартака» — лучшая часть российского общества, самая живая, активная и свободолюбивая. Поэтому меня тем более удручают пороки некоторых нынешних спартаковских фанов — вроде, страшно сказать, нацизма.
И это у спартаковских-то болельщиков?!
Постыдились бы, господа.
