В армии меня тащили в КПСС, но я отговорился тем, что «не готов». А после и мыслей подобных ни разу не возникало. Единственная партия, к которой стараюсь, по мере сил, принадлежать – это «Партия Приличных Людей». (К сведению тех, кто не знает: это весьма массовая, мощная, разветвленная и при этом идеально законспирированная организация. Её члены безошибочно опознают друг друга по глазам). Других партий, в которых можно было бы состоять без сомнений и оговорок, я, к сожалению, просто не вижу.
Сейчас нам грозятся упрощением регистрации партий – скоро их будут, наверное, десятки. Но, боюсь, я окажусь опять лишним, беспартийным. И дело не в том, что я оцениваю партии не по политическим, а по нравственным критериям – политические убеждения у меня тоже имеются. Они, убеждения, просты и незамысловаты, но определить/объяснить/описать их на нынешнем языке практически невозможно – никто не понимает. Дело в том, что я – либеральный коммунист. Или, если угодно, коммунистический либерал. Ну, если угодно – социалист. При этом с головой у меня все в порядке, никакой шизофрении. Непорядок – с языком. Не с моим персональным, а с нашим общим, русским. (В других языках – похожие проблемы, но это проблемы не наши). Значит – язык надо менять. Или лечить. Именно так, потому что наш язык – во всяком случае, в его «общественно-политической» части – давно и тяжело болен. Это настоящий оруэлловский «новояз», доставшийся нам в наследство от СССР. Но мы, не замечая дикости языка, продолжаем на нем говорить и с важным видом несем ахинею.
У нас никак не может сложиться влиятельная социалистическая партия. А она нужна, и не только для того, чтобы все было «как у людей», чтобы не было стыдно перед соседями. Она нужна, как говорили когда-то, «из органических потребностей народной жизни». На этой площадке толкутся Горбачев, Явлинский, теперь Миронов, иногда заскакивает Лимонов… но как-то все не получается, не складывается. А то, что получается – как-то неубедительно. Причин тому множество, но, я думаю, главная причина – невнятность, неубедительность идеологии. В основе этой невнятности – язык, в котором подменено и перепутано все – правое и левое, частное и общественное, социализм и капитализм и еще многое, многое.
Если бы в физике (технике) термины были бы настолько же перепутаны, настолько же подменены смыслы и значения, то ни один автомобиль не поехал бы, ни одна лампочка бы не загорелась, все мосты рухнули бы. Ну, нельзя путать сопротивление и напряжение, мерить температуру в килограммах! А тут – ничего, делаем вид, что понимаем, откуда, куда и зачем движемся, хотя нас и заносит постоянно куда-то не туда.
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам?
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.
Когда наши граждане (политики, журналисты, домохозяйки) говорят «социализм», то что они имеют в виду? Можно долго не гадать: они имеют в виду СССР. (Или то, что чем-то напоминает СССР – вплоть до северокорейского дурдома).
Есть, правда, одна загвоздочка. Уже в 20-х годах ХХ века некоторые просвещенные россияне, глядя на то, что происходит, задавались вопросом: так, а социализм здесь при чем? Ведь то, что делают большевики – это вовсе не социализм, а, скорее, прямо наоборот!? Даже Ленин, незадолго перед кончиной (пытаясь ввести НЭП) говорил о необходимости «коренного изменения всей точки зрения на социализм»… хотя никакую «точку зрения» изменить не успел. Потом эти дискуссии, насчет нашего «социализма» продолжились уже на сталинских пересылках, потом всех спорящих и сомневающихся стерли в лагерную пыль – что осталось? А осталось ровно то, что мы и сейчас слышим со всех трибун, по всем радио- и теле-каналам. Бессмертные строки «Краткого курса истории ВКП(б)». Правые, левые, задние, передние и разные прочие твердо усвоили сталинские учебники и продолжают их воспроизводить. Всенародные представления о «социализме» взяты именно оттуда.
Примеры? Далеко ходить не нужно, берем любую газету. Вот, скажем, «Независимая». Ее главный редактор К. Ремчуков предостерегает нас от увлечения «социализмом».
«Многим нашим гражданам, судя по всему, кажется подозрительным итог голосования. Они требуют или пересчета, или повторных выборов. Вероятно, полагая, что в результате этих действий доля «Единой России» может упасть ниже 50%, до 30%, например. Это будет означать, что остальные 70% достались бы трем партиям с социалистическим идейным уклоном, партиям социального популизма, сторонникам госсектора и укрепления роли государства в экономике, вплоть до национализации крупнейших предприятий и даже целых отраслей сырьевого сектора и тяжелой промышленности. …Через 20 лет после старта рыночных преобразований в Думе оказались бы представлены преимущественно антикапиталистические настроения россиян. …Прошло 15 лет. Народу голосующему по-прежнему импонируют социалистические эгалитарные грезы. Народ по-прежнему не боится идей социализма. Народу по-прежнему государственная собственность милее собственности частной, особенно в чужих руках». (К. Ремчуков: Россия в поиске идентичности. «Независимая газета», 12.12.2011г.)
Конечно, К. Ремчуков (в этом отношении) не оригинален: с его пониманием «социализма», уверен, согласились бы и А. Проханов, и В. Новодворская… Увы, все – сталинисты. Проханов – сознательно, Новодворская – бессознательно, что дела не меняет.
Откуда взялся этот советский «социализм»? Это ведь всего лишь самоназвание советского режима (и – вслед ему – подобных, вплоть до Мао и Пол Пота). А почему мы так наивны и доверчивы, что верим самоназваниям? Если какие-то наркоторговцы объявляют себя «марксистами», то с какого перепугу наши журналисты начинают вещать о каких-то фантастических «марксистских наркобоевиках»? Ей-богу, надо же иногда голову включать!
Если В. Жириновский заявляет, что он «либеральный демократ», то что, надо ему верить, что он в самом деле либеральный и демократичный? А с чего мы взяли, что Г. Зюганов – «коммунист»? Только потому, что он сам себя так величает? Ну, помилуйте. Есть, все же, кроме идеологических масок и обманок, более объективные признаки и критерии. Если человек пытается обмануть окружающих (возможно, и самого себя), то окружающие вовсе не обязаны в этом обмане участвовать, его умножать и поддерживать.
Вещи должны называться своими именами. Это – обязательно. И фраза «а король-то голый!» – урок для всех и навсегда. Модное нынче воззрение об условности и произвольности всех словесных наименований – обычная постмодернистская туфта. Слова имеют настоящий, объективный смысл.
Невозможно переоценить вредоносность ложного языка. Он губителен в политике, экономике, судопроизводстве, семейной жизни… везде. Это, буквально, – Матрица, скрывающая и убивающая реальность (неубиенную). Это – западня. Мы в ней, правда, вполне привычно обжились, не замечая капканов, минных полей и вышек с пулеметами вокруг. Надо, господа и товарищи, отсюда выбираться. Конечно, с боями. Без этого никакая «десталинизация» не получится.
Итак. То, что было построено-устроено в СССР, называется капитализм. Именно капитализм, причем в самой его отвратительной и реакционной форме.
Чтобы прийти к этому выводу, надо всего лишь почитать Маркса – это нетрудно, он у нас издан достаточными тиражами. Конечно, мне тут же будут возражать – не надо, господа. Из текстов Маркса, мелко нарезанных, можно прийти к самым разнообразным выводам – все зависит от подбора цитат. Действительно, у Маркса далеко не все однозначно, при этом желательно различать: что является основным и принципиальным, а что – лишь отражение преходящих исторических обстоятельств.
Не удержусь, процитирую Эриха Фромма.
«Ирония истории состоит в том, что, несмотря на доступность источников, в современном мире нет предела для искажений и неверных толкований различных теорий. Самым ярким примером этого рода является то, что сделано в последние десятилетия с учением К. Маркса. В прессе, литературе и речах политических деятелей постоянно упоминается Маркс и марксизм, так же как в книгах и статьях известных философов и социологов. Создается впечатление, что ни политики, ни журналисты ни разу не прочли ни единой Марксовой строчки, а социологи и обществоведы привыкли довольствоваться минимальными знаниями текстов Маркса. И при этом чувствуют себя совершенно уверенно, ибо никто из влиятельных в этой области людей не высказывает недоумения по поводу их сомнительных, невежественных заявлений. ...
Как это стало возможным, что философия Маркса оказалась искажена до неузнаваемости, до своей полной противоположности?
Для этого есть несколько причин. И первая из них – это чистое невежество. ... Каждый считает себя вправе говорить о Марксе, не прочтя ни единой его строчки или хотя бы того минимума, который необходим, чтобы разобраться в сложной системе его мыслей и идей. ...
Вторая причина состоит в том, что русские коммунисты присвоили себе марксистскую теорию и попытались убедить мир, что они в своей теории и практике являются последователями Маркса. И хотя на самом деле все обстоит как раз наоборот, Запад согласился с их пропагандистским тезисом о соответствии русской теории и практики идеям Маркса». (Фромм Э. «Иметь или быть»)
Попытаюсь очень коротко изложить самое простое и основное (Более подробная аргументация – в моих статьях, опубликованных на сайте topos.ru под общим заголовком «Успешное построение дальтонизма в отдельно взятой стране»).
Капитализм – это вовсе не обязательно «власть капиталистов». Но обязательно – власть капитала (Что такое «капитал» – см. одноименное сочинение, а еще лучше – его первоначальный вариант, «Grundrisse»). Именно этого не поняли в свое время большевики. Взялись бороться с «буржуями», не заметив того, как за их спиной (их трудами) капитал схлопнулся с государством, отчего его власть лишь упрочилась, став просто свинцовой. Ведь государство – наихудший капиталист из всех возможных. Когда-то Владимир Ильич написал трактат «Империализм как высшая стадия капитализма». Где доказывал (совершенно справедливо), что монополистический капитал – реакционный, загнивающий и т.д. Правда, через несколько лет передумал и устроил всем монополиям монополию. Получили ровно то, что и требовалось доказать – то, о чем он же и предупреждал. Да, государственный капитализм – антибуржуазен. Но вовсе не антикапиталистичен. Просто государственный капитал гробит мелких и опасных конкурентов (буржуев) всей своей мощью. Что и было сделано – большой капитал задавил малышей. Большевики решили, что победили «капиталистов», за что и отправились на лесоповал.
Кстати, сталинские (и ленинские в значительной мере) представления о «социализме» отнюдь не с неба свалились. Классики этой идейной традиции – большей частью немцы. Конечно, не Маркс с Энгельсом, совсем другие. Например, Бисмарк. Родбертус-Ягецов. Евгений Дюринг, кстати. Лассаль. Шпенглер. Последний считается, скажем так, идеологом протонацистским. Далее все понятно (ну, хотя бы, насчет национал-»социалистической» партии).
Итак: капитализм и рыночный либерализм – не одно и то же. Капитал никому не давал подписки быть непременно либеральным и гуманным.
Ну, вроде бы элементарно: при капитализме действуют две противоположные тенденции – конкуренция и монополизация. Обе – вполне «капиталистичны». Но у нас умудрились конкуренцию назвать «капитализмом», а монополию – «социализмом».
Умудрились не понять, не заметить того, что у Маркса называется частной собственностью. Не заметить того, что государство – вовсе не общество, а государственная собственность – частная, а не общественная.
По Марксу, в «экономике» никакой собственности, кроме частной вообще не бывает и быть не может. И борьба с «частной собственностью» – вовсе не национализация и огосударствливание, а преодоление власти экономики над жизнью людей. «Экономика определяет» – тезис не марксовский, а ленинский. Именно это сегодня, вслед за Лениным и «Кратким курсом», повторяют все подряд – и «коммунисты», и «либералы». «Экономика определяет» означает: господствует частная собственность. Это и есть как раз то, с чем Маркс предлагал бороться. Но у нас немного недосмотрели, недочитали, недодумали: перепутали свободу и рабство, общественное и государственное, социализм и капитализм – всего делов-то! Зато по «научному коммунизму» пятерки!
Что еще вспомним? «План» = «социализм», а «рынок» = «капитализм»? Опять-таки, из советских учебников? Сегодня это даже не смешно, хотя, в общем, все было известно уже в ХIХ веке. Уже тогда стало понятно, что «план» и «рынок» вполне нормально и эффективно сочетаются в одном и том же обществе, вполне капиталистическом. Если совсем просто: рынок – между субъектами хозяйства, «фирмами», план – внутри хозяйств, внутри цехов и заводов. Внутри – никакой конкуренции, либерализма и прочих вольностей. План и дисциплина! И «капиталистическое» планирование зачастую оказывалось куда точнее и эффективнее советского. Опять же: социализм-то здесь при чем? Если превратили всю страну в одну «фабрику», где забор предприятия совпадал с госграницей, то при чем тут социализм? Да, внутри «план» (зачастую – вполне безумный), за забором – обычный, нормальный рынок – продавали что и почем могли, покупали что и почем могли… все, как у буржуев.
Можно многое еще из наших «социалистических» идеологем вспомнить – все, на удивление, по-сталински тупо. Наверное, пока хватит.
Итак, еще раз: в СССР была установлена беспросветная власть капитала. По-моему, Сталин – главный антикоммунист ХХ века. А КПСС – партия антикоммунистическая. Как и сейчас КПРФ. Совершенно понятно, почему сегодня сторонники Зюганова таскают хоругви со Сталиным, почему они так непринужденно заигрывают с черносотенцами и клерикалами. Конечно, они – правые, а никакие не левые. Настоящие либералы куда левее, куда ближе к социализму, чем «коммунисты» советского (кубинского, корейского и т.д.) разлива.
Советская власть решала задачу индустриализации страны. Задача эта – традиционно, чисто капиталистическая. Она была решена – ракеты, балеты, тракторы и киловатты. Прогресс. Но социализм-то здесь причем? Конечно, цена нашей индустриализации была непомерной – так ведь Маркс предупреждал, что капитал за свою работу модернизации общества дешево не берет. И его (капитала) работа сопровождается непременными кризисами – так смерть СССР была как раз одним из этапов этого самого кризиса – не заметили?
Слово «социализм» сегодня нуждается в радикальном переосмыслении. И в результате очень даже может выясниться, что социализм у нас (и не только у нас) – вовсе не в тоталитарном прошлом, а в демократическом будущем. Только не надо про советские химеры «светлого будущего». Я ведь как раз о том, что к социализму это не имело никакого отношения.
Конечно, и Маркс сегодня должен быть серьезно осовременен, «отремонтирован»; сделать это после работ Э.В. Ильенкова и его коллег – задача вполне решаемая. Конечно, для того, чтобы пере-осмыслить, надо для начала о-смыслить. То есть, хотя бы, прочитать. Не обойтись и без «ревизии» (которая в мире идет уже давно, и, зачастую, совсем не глупо).
Наконец – немного из Маркса (нельзя же совсем без цитат).
«Одно из величайших недоразумений – говорить о свободном, человеческом, общественном труде, о труде без частной собственности. «Труд» по своей сущности есть несвободная, нечеловеческая, необщественная, обусловленная частной собственностью и создающая частную собственность деятельность. Таким образом, упразднение частной собственности становится действительностью только тогда, когда оно понимается как упразднение «труда». ... Поэтому некая «организация труда» есть противоречие. Той наилучшей организацией, которую может получить труд, является его теперешняя организация, свободная конкуренция, разложение всех его прежних мнимо «общественных» организаций» . (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с.241-242, выделение мое – И.Р.).
… Так, а я ведь не ответил на главный вопрос, вынесенный в заголовок: социализм – что это? Прошу меня извинить, но ответа здесь не будет. Просто потому, что в двух словах не получится, это тема для многих дискуссий и, наверное, на многие годы. И, что самое главное: прежде чем определяться с тем, что же такое социализм, сначала надо договориться о том, что социализмом точно не является.
Это, я думаю, крайне важно хотя бы для того, чтобы все демократические силы и течения смогли найти общий, не-сталинский, адекватный язык, говоря на котором, они смогли бы в чем-то принципиальном сойтись.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Поколение 70-х против Поколения 80-х.
Советское школьное кино и Путинская Эпоха. - Фридрих Энгельс: революция менеджера.
28 ноября 1820 года родился Фридрих Энгельс. - Кто объединил Германию?
31 августа 1990 года в Берлине был подписан договор о вхождении ГДР в состав ФРГ. - Фатальный триумф советской дипломатии.
1 августа 1975 года в Хельсинки был принят Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.
