Министр сельского хозяйства Елена Скрынник поднимает цены на молоко. Её волнуют интересы сельхозпроизводителей, а потребители могут и потерпеть. Заслуженный советско-российский аграрий Николай Кондратенко прямо сказал, что не ожидал от нового министра такой прыти в защите интересов сельчан.
На первом в осеннем сезоне заседании Совета Федерации с тронной речью выступила министр сельского хозяйства Елена Скрынник. Она звонко доложила о перевыполнении планов и росте производства на 1%. От знакомых слов сенаторы, в основном люди пожилые и многоопытные, млели. Заслуженный советско-российский аграрий Николай Кондратенко прямо сказал, что не ожидал от нового министра такой прыти в защите интересов сельчан.
Война с низкими ценами
Елена Скрынник очень чётко обозначила задачи своего министерства. Главная — создание прочной экономической базы для ведения рентабельного сельского хозяйства . Иными словами, государство в лице Скрынник намерено гарантировать российским сельхозпроизводителям как минимум безубыточность. «Вы только производите, а уж мы сделаем так, чтобы вы остались в барыше» — с таким призывом обращается к аграриям министр.
На этом месте может возникнуть недоумение. Всем известно, что любая предпринимательская деятельность, в том числе выращивание скота или земледелие, связана с риском прогореть. Однако Скрынник знает, как оградить сельхозпроизводителей от рыночных рисков. Для этого у государства есть разные инструменты.
Один из них — прямые интервенции на рынке. Интервенция — это когда государство закупает тот или иной продукт, чтобы искусственно повысить или понизить цены на него. Это делается в интересах производителей конкретных продуктов и ущемляет интересы всех остальных. Те деньги, которые государство тратит на регулирование цен таким способом, оно сначала вынимает из кармана налогоплательщиков, а потом — изо рта у других получателей бюджетных денег (например, у военных, врачей и учителей). Кроме того, когда цены искусственно завышены (как в случае нынешних и будущих цен на зерно), потребители платят больше, чем платили бы при отсутствии вмешательства со стороны государства.
Чем обычно оправдывают такие действия? Разумеется, исключительной важностью для страны благоденствия охраняемой группы производителей. Часто используются ссылки на национальную безопасность, ну и рассуждения о «справедливой» цене. В быту справедливой считается цена, которая устраивает и продавца и покупателя, но в случае интервенций и прочих привилегий цена «справедлива» тогда, когда она гарантирует конкретной группе производителей чаемую норму рентабельности.
Как правило, защитить пытаются всю «отрасль», но в российских условиях от интервенций выигрывают крупные сельхозпроизводители (у них пробивные способности больше). Таким образом, государственные интервенции в отечественном исполнении ещё и дискриминируют мелкие хозяйства.
К интервенциям на рынке зерна в России прибегают с 2001 года. С августа 2008 по май 2009 года государство закупило 9,63 млн тонн зерна на сумму 46 млрд рублей. В результате государственной благотворительности за наш счёт на аккредитованных элеваторах скопилось 17 млн тонн пшеницы. Зерно лежит, а местами гниёт: если его выбросить на рынок, цены упадут. «Тем, что мы не продаём, мы поддерживаем отечественного производителя», — говорит министр.
Никаких молочных рек
Минсельхоз считает зерновые интервенции успехом и намерен распространить этот опыт на другие продукты. Уже готовятся интервенции с целью поддержания высоких, комфортных для отечественного производителя цен на твёрдые сыры, сливочное масло и молоко. По предварительной оценке, это обойдётся нам в 10 млрд рублей. С белорусами уже договорились: в сезон «большого молока» они больше не будут поставлять нам своё сухое молоко. Поэтому молоко в сезон дешеветь больше не будет. В министерстве это считают достижением, и в каком-то смысле всё правильно: крупным поставщикам молока на переработку действительно от интервенций станет легче жить.
Елена Скрынник с гордостью сообщила Совету Федерации и о другом своём достижении на молочной ниве.
Ей удалось заставить переработчиков поднять с 1 октября закупочные цены на молоко. Молочники долго упирались, но в конце концов подписали письменные обязательства. Мало того, удалось пробить повышение таможенных пошлин на сливочное масло, детское питание, твёрдые сыры и пальмовое масло. В результате ситуация на рынке стабилизировалась и в октябре-ноябре, обещает министр, цены на молоко вырастут на 10—12%. Радует ли вас эта новость? Если нет, то вы не аграрий.
Энергия, с которой министр отстаивает интересы «своих», внушает невольный трепет. Кажется, она готова на всё, чтобы дать сельхозпроизводителям (или хотя бы некоторым из них) свободу от конкуренции и обеспечить продовольственную безопасность России, повысив цены на зерно, мясо и молоко. В её арсенале и прямая поддержка производителей, и субсидирование кредитных ставок, и реструктуризация задолженности, не говоря об импортных пошлинах, интервенциях и квотах. Но не всё может и Минсельхоз.
Например, там не могут обеспечить своим аграриям возможность потратить выделенные им антикризисные дотации на импортную сельскохозяйственную технику — всё должно быть только отечественное. Прощайте, «джон-диры» и «доминаторы»! Покупайте продукцию «Россельмаша» — комбайны, которые из-за поломок простаивают в среднем три часа в день! Переработчикам сельхозпродукции проще — они смогут потратить антикризисное подаяние на нормальное импортное оборудование, если докажут, что аналогов в России не производят. Поскольку аналогов в России чаще всего действительно нет, как заметила министр, это не фокус.
Благие намерения
Конечно, предполагается, что повышение закупочных цен не должно привести к росту цен в рознице. Сети сократят свою маржу, «лишних» посредников уберут из цепочки, и всё будет тип-топ. Увы, это маниловщина. Услугами посредников производители пользуются тогда, когда им самим невыгодно заморачиваться с доставкой продукции в оптовое звено или прямо в розницу (или — обратная ситуация — когда общаться отдельно с каждым производителем невыгодно оптовику или розничной точке). «Лишними» посредники бывают лишь тогда, когда они не предоставляют посреднические услуги, а шантажируют производителя (например, угрозой поджечь амбар, административными санкциями, налоговыми проверками и т.п.).
На то, что розница может безболезненно сократить свою маржу, может рассчитывать лишь человек, который верит в тотальное картельное соглашение всех розничных продавцов молока или свинины между собой. Среди высоких государственных чиновников таких конспирологов хватает, но с точки зрения нормального покупателя это выглядит фантастически.
Наконец, и чиновники, и, к сожалению, многие нормальные покупатели верят в то, что государство может регулировать цены удовлетворительным образом. Верит в это и министр сельского хозяйства. Достаточно, мол, всё правильно учесть и распланировать, чтобы и производители были довольны, и потребители не пострадали. К сожалению, пока в центре планируют что-то, исходя из имеющихся там всегда неполных данных, на земле всё успевает поменяться.
Елена Скрынник с явным воодушевлением говорит о планировании, прогнозных региональных сельскохозяйственных балансах и пр. Балансы, по её мнению, помогут исключить перепроизводство, а подготовка сельскохозяйственных паспортов регионов облегчит планирование в масштабах страны. Она собирается создать единый общероссийский реестр сельхозпроизводителей и единое информационное поле, в котором власти и крестьяне будут оперативно обмениваться данными. В общем, такой несколько модернизированный отраслевой Госплан. Или «Газпром»? Российский АПК, функционирующий как огромная корпорация, занимающая монопольное положение на внутреннем рынке страны? Пожалуй, это было бы в духе времени.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
