Исследователи из Института Катона решили реабилитировать регуляторов. Они считают, что ни ФРС, ни правительство США были не в состоянии предотвратить финансовый кризис.
В октябре Джагадеш Гохейл и Питер Ван Дорен из Института Катона опубликовали текст под провокационным названием «Смогла бы более жёсткая политика ФРС и более строгое финансовое регулирование предотвратить финансовый кризис?». Сама формулировка вопроса подсказывает, что ответ отрицательный.
Если бы
После того как разразился кризис, многие специалисты стали говорить, что его можно было предотвратить. Для этого достаточно было всего двух вещей. Во-первых, центральный банк США должен был ужесточить денежную политику, когда на рынке недвижимости начал формироваться пузырь. Во-вторых, конгресс не должен был дерегулировать деятельность финансового сектора. Наоборот, парламентариям следовало бы ввести более строгий контроль за банками.
Не менее популярно среди экспертов валить вину за рецессию на новомодные сложносочинённые финансовые продукты, в частности на СDS — кредитно-дефолтные свопы. Мол, если бы этих мерзких свопов не было или если бы их вовремя запретили, всё было бы тип-топ.
Гохейл и Ван Дорен утверждают, что дёргаться было бесполезно. Объяснение простое: правительство всегда отстаёт от жизни. Как меняют регулирование? Сначала профессиональные экономисты должны увидеть в окружающей жизни тревожные симптомы и решить, что их можно задавить с помощью государственного вмешательства (скажем, изменения процентной ставки или введения более строгой отчётности). Допустим, это произошло. После этого экономисты должны достучаться до чиновников — между прочим, та ещё задача — и объяснить им, что всё плохо и надо принимать меры. Допустим, они достучались — правительство прониклось и решило менять регулирование. Во-первых, изменение регулирования — это процесс; по мановению волшебной палочки ничего не происходит. Во-вторых, между тем, что говорят экономисты, и тем, как поступают чиновники и политики, есть объективная разница. Экономист — птичка вольная, что хочет, то поёт. Политик зависит от своих избирателей: и даже если предположить, что он правильно понял то, что ему напели экономисты, его возможности ограничены мнением народа. В общем, по мнению Гохейла и Ван Дорена, к тому моменту, как государство берётся за подкручивание (или, наоборот, раскручивание) гаек, жизнь всегда успевает уйти далеко вперёд.
Ежи в тумане
Таким образом, даже если предложенные экономистами меры и были адекватными тогда, когда они их придумали, в тот момент, когда они доходят до правительства, поезд уже давно ушёл. Но чтобы предлагать разумные вещи, экономисты должны верно оценивать действительность. Это у них получается, мягко говоря, далеко не всегда.
Гохейл и Ван Дорен приводят массу подтверждений того, что ведущие теоретики и практики экономической науки в упор не видели пузыря на рынке недвижимости США. Весной 2006 года Сюзан Стюарт и Айк Бреннон, штатные экономические эксперты конгресса, высмеивали кассандр типа Рубини, предрекавших апокалипсис на рынке жилья. «В отсутствие инфляции, при относительно низкой доходности депозитных вкладов и стагнирующем фондовом рынке всякий разумный человек рассудит, что семья, решившая потратить ещё сотню тысяч [заёмных] долларов на то, чтобы купить дом получше, сделала правильный выбор», — писали они. Даже хитрый лис Алан Гринспен годом раньше рассказывал конгрессу, что, хотя на некоторых локальных рынках цены на недвижимость и могут упасть, это не повлечёт за собой сколь-либо существенных экономических последствий. А экономист чикагской школы Остен Гулсби (сейчас — один из главных экономических советников президента Обамы) и в 2007 году был уверен, что ипотечные заёмщики стали куда более ответственными и предусмотрительными, чем раньше. Люди, говорил Гулсби, имея в виду тех, кто инвестировал в дорожавшую недвижимость, способны сделать верный выбор, когда речь идёт об их будущем.
Сейчас легко смеяться над теми, кто попал пальцем в небо. Гохейл и Ван Дорен считают, однако, что ошибки экспертов объяснимы. Нельзя одновременно быть исследователем и участником событий — а именно в такой позиции оказывается экономист, высказывающий мнение о текущем моменте. Кроме того, экономисты, работающие на правительство, — а так или иначе большинство экономистов либо дают советы правительству, либо мечтают об этом — не могут не понимать, что их мнения неизбежно окажут воздействие на настроения участников рынка, особенно если высказывающийся воспринимается как рупор правительства. Поэтому до тех пор пока гром не грянул, происходит естественный перекос в сторону «всё хорошо, прекрасная маркиза», тем более что средства массовой информации, разумеется, наиболее упорно цитируют тех экономистов, которые приближены к руководству страны. Мораль, рассказанная Гохейлом и Ван Дореном, и для регулятора, и для любого действующего человека такая: не надо рассчитывать на то, что экономисты что-нибудь предскажут или загодя подстелют соломку. Вот непреднамеренно ввести рынки в заблуждение — это они могут.
Не трогайте рубильник
Запрет на хитрые финансовые продукты и ужесточение надзора за банками, полагают Гохейл и Ван Дорен, тоже не спасли бы Америку от рецессии. Некоторые хитрые продукты, например «гибридные» (с плавающей ставкой) ипотечные займы вообще, по их мнению, ославили зря. Они ссылаются на данные, свидетельствующие о том, что плохих заёмщиков среди тех, кто взял классическую ипотеку, примерно столько же, сколько среди тех, кто выбрал «гибриды». Что касается пресловутых кредитно-дефолтных свопов, то это всего лишь способ перенести риск с банков на страховые компании. Но, даже если предположить, что CDS увеличивают риски в экономике, их запрет привёл бы лишь к изобретению какого-нибудь другого инструмента для решения аналогичных задач: вода дырочку найдёт.
Эксперты Института Катона указывают на то, что европейский и в частности швейцарский опыт регулирования банков привёл к тем же результатам, что и в Америке, несмотря на то что уровень контроля за банковскими учреждениями в Европе гораздо выше. В Швейцарии, в частности, исключительно высокие требования к капиталу банков. Это не помешало крупнейшему швейцарскому банку UBS дойти до ручки и до точки.
Главный вывод Гохейла и Ван Дорена: вся история попыток государства специальным образом регулировать банковскую деятельность демонстрирует, что дело это безнадёжное. Какую бы «финансовую архитектуру» государство ни изобретало, выстроенное здание долго не простоит. Между регулятором и финансовым сектором идёт, по их выражению, игра в кошки-мышки, и мышки в данном случае куда сметливей и проворнее кошки. Оно и понятно: кошку кормят налогоплательщики, а мышки добывают пропитание сами. Единственное, что плохо, — если какая-нибудь неосторожная мышка растранжирит свои запасы, кошка не станет её есть, а, наоборот, поделится отобранным у налогоплательщиков вискасом. Поэтому наши банковские мышки не только шустрые, но ещё и наглые: знают, что в случае чего их спасут.
Гохейл и Ван Дорен считают, что вины денежных властей в кризисе нет. Нельзя винить центральный банк за то, что там не умеют предсказывать будущее. Есть и другое мнение. Спрогнозировать будущее во всех подробностях, конечно, невозможно, но если дать человеку выпить пару бутылок водки, а в качестве закуски предложить пива, то можно практически со стопроцентной вероятностью предсказать, что похмелье будет суровым. Так считает профессор Стэнфорда Джон Тейлор. С его точки зрения, ФРС несёт ответственность за искусственно заниженные процентные ставки, которые внушили людям ложные надежды и побудили их к бессмысленной активности и необдуманным покупкам в кредит.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
