Любить ребёнка с ДЦП, аутизмом или синдромом Дауна очень сложно и больно. Родители, которым достаётся такой ребёнок, уже никогда не будут нормальными, счастливыми и весёлыми. И их беду с ними никто не разделит… кроме немногих энтузиастов-волонтёров и их лабрадоров.
В отсутствии природного равенства есть какая-то загадка, которую человеку пока не удалось разгадать. И ладно, если один от рождения одарён повышенной прыгучестью и на него с завистью смотрит Сергей Бубка, а другому не дано хоть сколь-нибудь начального честолюбия, чтоб преодолеть стометровку.
Природе плевать на равноправие в принципе. Примерно на тысячу новорождённых совершенно здоровых человеческих детёнышей приходится 5—6 случаев заболевания ДЦП (детский церебральный паралич), один из семи сотен рождённых увеличивает статистику больных синдромом Дауна, из двух сотен детей в мире один болен аутизмом. Национальная принадлежность, социальное положение, образ жизни родителей (алкоголизм, наркомания, наследственные предпосылки), экономическая стабильность страны — всё это пыль и чушь. Самый счастливый и беззаботный из нас может в одночасье узнать, что такое любовь в самом глубоком её проявлении.
В невероятной древности, когда человек ещё не пытался покорить природу и был всего лишь её частью, отдельные его представители, чьи физические возможности были ограничены, просто умирали в силу «естественных причин». Позже, с подачи Чарльза Дарвина, мы включили это в понятие «естественный отбор». Развиваясь, человек становился не только интеллектуальней, но и циничней. «Уроды» бывали номерами ярмарочных потех, салонными игрушками, трудились на паперти и на панели.
С изобретением понятия «гуманность» появились дома призрения, где люди-овощи содержались до смерти (прекрасно отдавая себе отчёт в неоднозначности формулировки, я намеренно не стану ничего менять). Впрочем, и понятие «гуманность» можно трактовать по-разному.
Программа «Тиргартенштрассе 4» — изобретение немецких национал-социалистов — была направлена на дезинфекцию арийской расы. «Убийства во имя гуманности» получило научный статус и распространялось на душевно больных людей, инвалидов от рождения, людей с отклонениями в развитии, наследственными заболеваниями. Разумеется, не пойти дальше она не могла, и позже под её реализацию попали не только «злополучные» евреи, но и многие, кому «повезло» родиться просто недостаточно белым. Природа не смогла промолчать: после окончания Второй мировой войны «ущербных» детей родилось в 2 раза больше.
Мне сложно представить, что значит быть матерью ребёнка, больного детским церебральным параличом, синдромом Дауна или аутизмом. Хотя наверняка редкая женщина, будучи беременной, не предавалась параноидальным мыслям, навеянным известной всем официальной статистикой «неблагополучной» рождаемости. И если ваш материнский билет оказался менее удачным, чем у соседки, разговора «по душам» с участковым врачом не миновать.
Так уж часто получается, что врач в худшем случае разведёт руками, в лучшем — выдаст несколько телефонов реабилитационных центров. Иногда врач бывает настолько беспомощен в своих человеческих и профессиональных способностях, что ему не остаётся ничего другого, как беззастенчиво сообщить родителю что-то вроде: «Вы произвели на свет урода. Смиритесь. Родите себе ещё парочку здоровых, а этого просто любите, так же, как люди любят овощи».
Проглотив такую пилюлю, попробуйте дойти до следующей инстанции, сохраняя, хотя бы видимо, человеколюбие. Даже если вы попали на предварительный осмотр в реабилитационный центр, вам никто не гарантирует, что вашего ребёнка возьмут на лечение. В государственных реабилитационных центрах многим детям отказывают по самым разным причинам. Одна из объективных — нехватка мест, но вслух вам об этом, скорее всего, не скажут.
Мир не без людей
Центр «Солнечный пёс» существует уже семь лет. Его, пожалуй, главные специалисты-терапевты — собаки. Не обычные четверолапые друзья, а псы пород голден ретривер и лабрадор-ретривер. Собственно, в России популяризации этих пород способствовал даже Владимир Владимирович Путин, что является довольно-таки распространённой шуткой среди владельцев именно этих собак. Но сегодня мы шутить не станем. Речь идёт о действительной помощи, которую способны оказывать эти собаки людям.
Собака настолько давно сосуществует с человеком, что жить без него уже не может. Для более плодотворного сотрудничества она продемонстрировала достаточно своих самых разнообразных качеств от охоты до развлечения, от охраны до спасения. Сегодня собака, во всяком случае некоторые отдельные её представители, имеют пусть и не совсем официальный, но всё-таки статус: терапевт. В широком смысле это свойство имеют все домашние животные.
При всей социальной позитивности лабрадоров не всякий их представитель может стать терапевтом. Они дружелюбны, но дружелюбие собаки-терапевта не должно быть навязчивым. Они послушны, но требуется ещё и личная инициатива животного, его желание работать, его стремление быть полезным. Они уравновешенны, но флегматики тут не приветствуются. Они должны быть совершенно лояльны по отношению к другим животным, безразличны в отношении всевозможных посторонних звуков, они должны уметь концентрировать своё внимание лишь на опекаемом объекте. Уметь быть подушкой, клоуном, извозчиком, поводырём, нянькой, массовиком-затейником — кем угодно в зависимости от обстоятельств. Главное — быть выносливым, сообразительным и бескрайне терпеливым. Как выяснилось, собака, в которой все эти качества развиты до совершенства, не может жить без их реализации.
История центра «Солнечный пёс» началась с истории болезни ребёнка — сына Татьяны Любимовой, которая, тогда ещё не подозревая, стала организатором центра. Её Саша страдал тяжёлой формой детского церебрального паралича. Ребёнок прекрасно понимал всё обращённое к нему общение и был бы счастлив ответить взаимностью, но тело предавало, сделав его навсегда лежачим больным, не умеющим произнести ни слова. Кроме койки, мальчишке не светило больше ничего.
Олли — белоснежный голден ретривер — появилась в семье, может быть, как связующая нить, может быть, как всепоглощающий друг, может быть... как кто угодно. По собственному опыту могу сказать, что причины появления собаки в доме настолько интимны… и если вы вдруг захотите их сформулировать — промолчите. Собаки, они такие — трудно сказать, кто в них нуждается больше, счастливый или несчастный, больной или здоровый. Что они — отрада или головная боль, лечение или болезнь.
Учитывая особенности диагноза, быть просто другом оказалось маловато. Собаку долго тренировали, но и выбрана была она из-за своих исключительных способностей, доставшихся ей по наследству: её мамаша присматривала за ребёнком с плохим зрением. Присматривала настолько тщательно, что на прогулке забывала о потребностях собственного организма, полностью отдаваясь долгу.
Потом Татьяниного Саши не стало…
Осталась Олли. Прекрасно подготовленная к терапевтической, или, как её называют в России, реабилитационной помощи, собака, готовая быть всем, что перечислено выше, натура, требующая реализации. Осталась Татьяна и её муж…
На праздниках в детских домах и реабилитационных центрах Олли таскала коляски с детьми — Татьяна руководила процессом. Олли показывала разные фокусы: пела тембром контральто на непонятном для человеческого уха собачьем языке, танцевала вальс, сообщала количество букв в слове «гав». Детишки, чьи возможности не превышали способность поглощать измельчённую до состояния пасты пищу, хохотали и чувствовали себя совсем счастливыми. Олли на радостях, под овации, в голос извлекала корень из девяти и ползала на пузе, ходила на задних лапах, виляла хвостом, как опахалом, и, когда предоставлялась возможность, облизывала щёки всех желающих. Более того, с огромным удовольствием она позволяла себя тискать, гладить, щипать и смотреть себе в зубы.
Игры где придётся, игры на улице, игры в гостях могли бы, по всей видимости, продолжаться ещё долго, если бы не директор московской школы № 1492 Татьяна Ивановна Аникина. Совершенно безвозмездно, то есть — для тех, кто забыл, — даром, в школе было выделено большое светлое помещение — огромная студия для занятий.
Сегодня у Олли есть преемница — собственная дочь Ники. Однако сказать, что они работают только вдвоём, было бы несправедливо по отношению к другим людям и другим собакам.
Ней, лабрадор-ретривер, и Тайна, ещё один голден ретривер, трудятся в центре вместе с другими энтузиастами. Волшебный красавец шоколадный Най попал в центр по желанию хозяйки, и не обманул её надежд. Белокурая неженка Тайна сама проявила талант терапевта, буквально вдохновив свою хозяйку к волонтёрской деятельности. У обеих хозяек есть свои семьи, дети, мужья, заботы и бытовые неудобства. Пять дней в неделю они трудятся на пользу собственного материального благополучия, насколько это возможно в нашей стране, — каждая на своём рабочем месте, а в выходные делают то, чего не делать уже не могут.
25 детей принимает «Солнечный пёс» в здании школы № 1492 и 11 детей в здании в Малом Златоустинском переулке, у метро «Китай-город». Никто из работников центра не получает за свою работу ни копейки. Собственно, никто и не просит. Дети, попавшие на реабилитацию сюда, как правило, отказники из многих других центров — тут принимают всех.
Понятие «курс лечения» так же отсутствует. Дети посещают занятия до тех пор, пока родители могут их приводить. На вопрос «Каковы перспективы излечения?» работники центра не отвечают ничего. И вовсе не от отсутствия уверенности в своей методике или нехватки смелости. Просто, нужно быть крайне безответственным, чтобы обещать, что-либо в такой ситуации.
Вместо эпилога
Федя – лучезарный мальчишка, буквально влетевший в комнату для занятий, энергично пожал руку всем, включая меня, поздоровался с собаками, тут же приступил к занятиям. Как гутаперчивая кукла он кувыркался с собаками, как опытный кинолог ими руководил. По окончании занятия он осветил всех сногсшибательной улыбкой, снова пожал все руки и лапы, устремился к выходу, поторапливая маму. В недалёком прошлом Федьке отказали многие центры – шансов нет: ДЦП, задержка в развитии.
Ходит в группу мальчик Костя и его мама. Косте уже готовы снять диагноз ДЦП, а вот мамина нервная система, издёрганная за время Костиной болезни, даёт сбои по сей день. Как-то Костя, отрабатывая упражнение «коврик» (это когда ребёнок помещается между двумя лежачими собаками), абсолютно расслабился, разулыбался, разнежился и стал совершенно беззаботно хохотать. Мама привычно сорвалась на Костю криком: «Ну чего? Чего ты ржёшь?!» А Костя очень осознанно посмотрел в мамины глаза, словно в эту минуту он понял всё и про неё, и про жизнь, и про всё-всё на свете, и очень уверенно ответил: «От счастья, мам». Костина мама плакала.
Соня Шаталова – одна из самых устоявшихся участников реабилитационной группы, в самом начале боялась всего и на контакт шла, не то, что бы неохотно, – она вообще не контактировала. Теперь же спокойно управляет собакой на занятиях, вполне способна самостоятельно обслуживать себя в быту (не только одеться, раздеться, сходить в туалет, но ещё и приготовить кашу, заварить чай, прибрать в комнате и т.д.) и посещает литературный кружок.
Сонин диагноз - ранний детский аутизм. Сейчас ей пятнадцать лет. Тремя годами ранее она написала вот какие строчки:
«Мечтают все люди, даже те, кто говорит, что мечтать не любит. Чем чаще человек мечтает, тем интереснее ему жить.
Но я думаю, чтобы мечты сбывались, нужно уметь мечтать правильно. Ведь мечта — это модель желаемого будущего в трёх уровнях: первый в воображении, второй в желании, а третий в мысленном сшивании событий. Правильно мечтать — значит правильно учитывать все уже существующие связи себя как мечтающего человека с окружающим миром. И понять, какие нужны новые связи, а затем сшивать события. И всё время надо осмотреть, как сшивание влияет на те связи, которые уже есть в мире.
Я тоже люблю мечтать. Я мечтаю о том будущем, где я могу говорить и петь песни и могу сама всё делать. У меня будет много друзей и любимая работа. Я буду помогать людям правильно сшивать события и буду работать консультантом по мечтам.
Но чтобы такое будущее состоялось, надо, чтобы как можно больше людей приняли Бога, пришли к Нему. Так что я сначала буду помогать людям в этом. Как? Скорее всего, словом: поэтическим и молитвенным.
Чтобы всё так и было, надо правильно сшивать события уже сейчас. И я стараюсь».
Семь лет было Соне, когда родители совершенно случайно обнаружили, что она умеет писать. И мыслить стихами.
Занятие в центре "Солнечный пёс"
