Подписаться на обновления
17 декабряПонедельник

usd цб 66.4337

eur цб 75.3890

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Любовь Боровикова для журнала Homo Legens   четверг, 29 ноября 2018 года, 19:00

Солнечная полоса
Литературные россыпи: настоящий Гончаров


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Какое умное, словно на заказ, совпадение: любимый писатель Ивана Александровича Гончарова, Чарльз Диккенс, появился на свет в том же самом, что и он, году – 1812-м. Так год, когда крушились и заново кроились судьбы наполеоновской Европы, оказался счастливейшим для судеб европейской литературы. Ещё одно совпадение: оба великих романиста были людьми великой доброты.

В моем запойно-книжном детстве (в доме было полно книг, но детских почти не было) Гончаров сразу попал в разряд нестрашных. Сразу же занял своё, одному ему принадлежащее место – что-то вроде глубокого, с подлокотниками кресла, где так удобно прятаться с ногами и где тебя никто не замечает, тогда как ты прекрасно видишь всех и всё.

Солнечная полоса, незримо опоясывающая невидимое кресло, была границей. За ней ты был под защитой, «в домике», вдали от непосильных для разумения вещей.

Там можно было переждать, пока не выдохнется ужас «Страшной мести». Туда я пряталась от членистоногого Порфирия (Иудушки) Головлёва. Оттуда совершались вылазки то в дом стареющей Евгении Гранде, то в угол, где молчала Неточка Незванова, то на какую-нибудь Растеряеву улицу с её нравами, от которых без памяти, бегом бежала детская душа.

Благословенное пространство гончаровской прозы всегда принимало меня, хотя горестей хватало и там. До смерти было жаль Обломова, когда, утратив Ольгу, он смотрит никуда и видит белые задворки Выборгской стороны, снег, засыпающий живое, и сам с ним падает куда-то, ниже, ниже. Тревожили действия двух прохиндеев, водивших за нос кроткого Илью Ильича, - братца хозяйки и Тарантьева. Печалила судьба добрейшего Леонтия Козлова, влюбленного в свою недобрую жену-русалку. Но страха не было.

Таким был первый, детский, безоценочный, бессознательный Гончаров.

Второй Гончаров пришел вместе с необходимостью изучать его, то есть «заслушать» обвинительную речь Добролюбова против Обломова и после этого спокойно забыть несчастного ленивца.

Другие точки зрения не предлагались, я и не знала, что они существуют. Что есть статья Дружинина, в которой заспанный герой назван ребёнком, прекрасным чудаком, ни разу в жизни никого не обманувшим и не обидевшим. Что об Обломове писал умнейший Анненский – он видел в нём и независимость, и благородство. Что «идиллический» Обломов был важен Бахтину как образец и образ человечности...

Так и окончилась моя вторая встреча с Гончаровым – никак. Его нельзя было «проходить» по программе – иначе пройдешь мимо, что я и сделала.

И вот, спустя десятилетия, третий Гончаров. Я прочитала как впервые его пространные романы, его письма, критику, воспоминания о нём. И эти россыпи – куски воспоминаний, страницы критики, обрывки писем, абзацы из «Обломова» или «Обрыва», - перемешавшись друг с другом, стали вдруг плавиться, срастаться, расходиться, сцепляться заново, и так до той минуты, пока я (тоже вдруг) не осознала: передо мной роман. Роман из жизни Ивана Александровича Гончарова, и мне чем дальше, тем больнее читать его.

Больнее потому, что эта жизнь, такая чистая и памятливая, такая подлинно, до глубины правдивая, из года в год текла под знаком одиночества, под знаком не случившегося. Мне кажется, тому причиной были две тяжелейших неудачи. С одной из них Гончаров справился благодаря своему дару, благодаря роману, который вынес его из беды. Вторая так и осталась вечным горем.

Роман, который вынес Гончарова из беды, «Обломов», - в сущности, памятник его любви, и это от неё та колдовская сила, с которой выписан портрет Ольги Ильинской. Ведь у портрета был оригинал, была живая, нежно и несчастливо любимая женщина. Достаточно прочесть одно из писем Гончарова Елизавете Васильевне Толстой (Лизе, как он однажды, ужасаясь своей дерзости, воскликнул), чтобы понять размеры его раны и отчего так безутешен был прогноз на будущее.

«Прощайте же… не теперь, однако ж, а когда будете выходить замуж или перед смертью, моей или вашей… А теперь прощайте <…> мой чудесный друг, моя милая, умная, добрая, обворожительная <…> Бог да благословит вас счастьем, какого вы заслуживаете. Я в умилении сердца благодарю вас за вашу дружбу».

А вот другие строки, из другого письма, в котором Обломов пробовал проститься с Ольгой:

«Как оторваться? Переживешь ли эту боль? Худо будет мне. Я и теперь без ужаса не могу подумать об этом. <…> Я говорю это прощаясь, как прощаются с добрым другом, отпуская его в далекий путь… Прощайте, ангел, улетайте скорей».

По-видимому, у Гончарова было куда больше оснований сказать «Обломов – это я», чем у Флобера с его Эммой. Конечно, он открещивался от всех догадок и сопоставлений, но тем немногим (одному иль двум), кто знал, чтó пережил Гончаров, вернувшись в Петербург после двухлетнего плаванья на «Палладе», сходство героя с автором казалось несомненным – при всём несходстве образа и стиля жизни. И сам писатель много позже, тринадцать лет спустя, проговорился, да как отчаянно проговорился об этом (в письме к всепонимающему другу, Софье Андреевне Миллер-Толстой):

«У меня отняли то, что одно ещё живо занимало меня… Никакой Штольц не отдаст того, что отняли у бедного Обломова!»

И все же Гончаров был Гончаровым, а вечно заспанный Илья Ильич – его твореньем, персонажем, тем, кого каждый вправе оценивать и обсуждать. И добролюбовский диагноз обломовщине был не так уж плох. Ведь Добролюбов всё-таки коснулся правды – Обломовка, заласканное детство… Но всю правду знал только Гончаров, а он не мог её открыть. Не мог сказать о том, чтó двигало его пером, о чём он думал над страницами, которые «до обморока» писал «во имя Ваше» (письмо Елизавете Толстой от 25 октября 1855 года). Зато друзьям он признавался: «Душа романа – женщина – уже написана, поэма любви Обломова кончена».

«Поэма любви» - вот сердцевина, вот соль и суть романа, но, кажется, не очень понятая суть. Героев этого любовного романа изучали, со всех сторон рассматривали их мотивы, кто больше прав, кто меньше виноват – ленивый Обломов (не самого ли Гончарова в молодости звали принц де Лень?) или настойчивая Ольга. Но не о том эта «поэма», особенно её начальные страницы – с сиренью, с виолончельной Casta Diva. Она, как ни заношен этот штамп, о вечном. О вечной зыбкости любви. О вечном риске любящих утратить, потерять друг друга – из-за врожденной разности натур, из-за несходства их природы, порой преодолимого, порою – нет. В случае Ольги и Обломова (как, вероятно, Гончарова и Елизаветы Васильевны Толстой) – непоправимого.

…«Да ты поэт, Илья!» - однажды восклицает Штольц, на что смиреннейший Обломов без ложной скромности, серьёзно отвечает: «Да, поэт в жизни, потому что жизнь есть поэзия». И это символ его веры, его призвание, то, от чего он ни за что не отречётся. И это же точнейший, кисти Белинского, портрет его создателя: «…он – поэт, художник, и больше ничего». Вот характерная строка из писем Гончарова: «To be or not to be – спрашиваю я себя утром и вечером, - и утопаю в пассивном ожидании чего-то, глядя, как зеленеет двор, как сирень буквально лезет в окна, как дикий виноград гирляндами заслоняет солнце от окон…» Чем не Обломов?

Апатия, замедленность Обломова – это, по сути, и неумение, и нежелание поэта принять как должное, как данность прозу жизни, приладиться к тому, что всем вокруг привычно, и Ольге тоже. И ей, и Штольцу, чтобы чувствовать жизнь, нужно движение, нужно «возмущать ключи», а созерцатель и поэт (и, что греха таить, ленивец и сонливец) Обломов обожествляет каждый день и каждый час, ему всего нужнее покой и тишина, чтобы следить за тем, как «в окно с утра до вечера бьет радостный луч солнца, полдня на одну сторону, полдня на другую», чтобы ничто не отвлекало от «узора»: «Что же он делал? Да всё продолжал чертить узор собственной жизни».

В этом ровном, с детства начатом узоре нет места для такой, как Ольга, с её упрямой «торопливостью ума», досадой на медлительность любви, на то, что за полгода тихоход Обломов не изменился. Он ей казался «Галатеей, с которой ей самой приходилось быть Пигмалионом». Но Илья Ильич не был Галатеей, он был самим собой – тем, «кто склоняет голову под иго кроткого быта, становится героем тихого романа».

…Роман с Елизаветой Толстой кончился её свадьбой с другим, причём сам Гончаров помог её устроить: когда возникли сложности с венчанием, он, знаменитый уже, признанный писатель, просил за молодых и был услышан. Роман «Обломов» был завершён и напечатан через год.

Казалось бы, заклятье снято. «Душа певца, согласно излитая, разрешена от всех своих скорбей…». Роман, едва ли не назавтра после публикации названный классикой, дал стимул жить, дал Гончарову силы снова вести свою «тяжёлую борозду». Тем более что шла она по старому, нахоженному следу.

Мысль об «Обрыве» пришла к писателю давным-давно, когда он после долгого отсутствия приехал на родину, в Симбирск, и вновь увидел Волгу, её пространства, дали, выси, шири, её свободу, её всегда иную красоту. Тогда его и захватила мысль о человеке, окликнутом этой свободой, этой красотой. Что происходит, когда они проникнут в кровь? Как зараженный этой непонятной хворью живёт среди людей? Что видит – часто против воли? Чего не может, как ни мучайся, ни бейся, увидеть в жизни?

Был один день в детстве, когда Ваня Гончаров глядел на Волгу, а потом сорвался с места и помчался к крёстному, вне себя от счастья: «Крёстный, я море видел! Ах, какая там большая, светлая вода прыгает на солнце!» Может быть, тот райский день и был днем крещенья в красоту? Отсюда мысль о Райском, туманном герое туманного, едва-едва раздвинувшего облака романа.

Войти всецело в эту мысль, пластически её освоить в то время Гончаров не мог – его держал «Фрегат «Паллада», потом «Обломов». Но он не забывал о ней и исподволь, подспудно набрасывал фигуры, искал сюжетные ходы, менял акценты, записывал, что получилось.

Теперь, после «Обломова», настало время вплотную заняться «Артистом» (первоначальное название «Обрыва»). Замысел был громадный, грандиозный, но отступиться Гончаров уже не мог.

«Кажется, я взял на себя невозможную задачу…», «Уныние, хандра… не знаю, что писать…», «Это и скучно, и невыразимо трудно…», «…Не знаю, доживу ли до конца работы», «…иногда меня берет отчаяние….хочется бросить всё» - таков обычный для Гончарова этих лет мотив.

Идут бок о бок две нелёгкие жизни. Одна – его собственная – после «Обломова», после истории с Елизаветой Толстой необратимо меняется, скучнеет, выцветает. Гончаров всё чаще жалуется на старость, на усталость, на мнимые обиды (главнейшая из них – Тургенев, который сходу запомнил две-три детали из устных воспоминаний Гончарова и оживил ими своё «Дворянское гнездо»). Когда-то длинные, блистательно живые, приветливые письма Гончарова всё чаще делаются перечнем хвороб и неприятностей.

Зато вторая жизнь – его романа, – при очевидном спаде первой, житейской, растёт и вширь, и вглубь, густеет, расцветает. Крупнеют главные герои, второстепенные рисуются не тушью, не чёрно-белым, а мягкой, празднично подробной, как у голландцев, кистью. Природа, Волга, лето, летний деревенский быт – всё дышит, движется, всё достоверно до обмана:

«… тянулись дни, тихо вставало горячее солнце и обтекало синее небо, распростершееся над Волгой и её прибрежьем. Медленно ползли снегообразные облака в полдень и иногда, сжавшись в кучу, потемняли лазурь и рассыпались весёлым дождем на поля и сады, охлаждали воздух и уходили дальше, дав простор тихому и тёплому вечеру».

И так же издали и медленно, как эти облака, то теплом, то прохладой веяла на Гончарова фигура главного героя – того, на ком сойдутся все лучи романа, кому писатель не побоится передать все его нити.

Долгое время Гончаров не мог понять, кто этот человек. По замыслу, конечно, это Райский, артист, художник с красотой в крови. Всё будет видеться его глазами, восприниматься его нервами, тем, что Гончаров называл «драгоценной раздражительностью» артиста. Он, как и автор, пройдет через «геенну», «преисподнюю», «антонов огонь» несбывшейся любви, и всё простит, и будет, вопреки всему, великодушен… А дальше был тупик. Фигуре Райского определенно не хватало жизни – наверное, по той причине, что и сам автор существовал безрадостно, с трудом.

Нужен был кто-то другой, не артист, не человек красоты, а человек веры, веры и воли. Тот, кому ведомо бремя земных забот и кто несёт его годами, а потому и «одолеет своей силой силу горя». Эти слова в романе сказаны о бабушке героя. Образ Татьяны Марковны Бережковой, бездетной и незамужней женщины, усыновившей и взрастившей трёх сирот, словно помимо воли автора яснеет, ширится и постепенно выходит на первый план. В конце концов она становится лицом романа, его единственно возможным главным героем (героиней).

Райский увидит в ней, в пространстве её разумного милосердного сердца, тот рай, который больше красоты, который всю её вмещает – и возвращает херувимски просветлённой.

Но недоверчивый и мудрый сердцеведец Гончаров будет оспаривать и эту красоту. Он даст бабушке страданье, на пределе её душевных и физических сил…

…Последние главы «Обрыва» с их послегрозовой, промытой болью красотой написаны счастливым человеком. Роман спас автора – Иван Александрович воскрес, начал заглядывать в домашний архив, смотреть отложенные тексты и потихонечку ждать отклика. Друзья были уверены, что книгу ждет триумф. «… не сомневаюсь ни одной минуты, что Обрыв будет принят с восторгом», - писал издателю романа Алексей Константинович Толстой.

Восторга не было. Не было даже нейтрального, благожелательно-рассудочного взгляда. Была обструкция – и явная, и тайная. «Старая правда», «Талантливая бесталанность», «Уличная философия» - таков был скорый суд авторитетов, и среди них столь почитаемого Гончаровым Салтыкова-Щедрина. Не приняли «Обрыв» и давние привычные ценители и судьи. «Затхлыми беседами о страсти» назвал роман всеобщий друг и знакомец критик Боткин (в письме Тургеневу). И даже Никитенко, старинный, ещё с молодости приятель Гончарова, ничего не понял. Он счёл «психологической фальшью и клеветой на русскую женщину» образ Татьяны Марковны. Звучали, впрочем, и другие голоса, но их было немного. Пытался успокоить Гончарова лучший из друзей, Алексей Константинович Толстой:

Не прислушивайся к шуму

толков, сплетен и хлопот.

Думай собственную думу

и иди себе вперед.

Но Гончаров его не слышал. Вторая из тяжелейших в жизни неудач его сломила: «…отняли у нищего его суму…», «Мне жаль больше всего, что у меня отняли дух и самолюбие работать вновь. Не подниму я больше головы».

Когда-то, ещё до выхода романа, он говорил: «Жду утешения только от своего труда. Если кончу его, этим и успокоюсь, и больше ничем – и тогда уйду, спрячусь куда-нибудь в угол и буду умирать». Труд был кончен, а утешения не было. Был, правда, привычный угол – сырая квартира на Моховой. Было совсем уже глухое одиночество, хотя, конечно, оставались люди, которым Гончаров верил, в их числе верный, неизменный Алексей Константинович и его «добрая, умная, прекрасная» Софья Андреевна. Ей Гончаров мог сказать о себе всё, её он не боялся, только просил никому не показывать его писем: «Не измените моей старчески-детской доверенности к вам!»

Письма той поры суть хроника беспомощных страданий Гончарова.

«Я от всех прячусь, всех боюсь, никому не доверяю. <…> Многие, как я замечаю, не понимают моего печального положения и, кажется, в претензии на меня, что я живу так, а не иначе. А ведь иначе и быть не может, после всего… Где мне взять здоровья, сил, охоты жить!»

Со временем, когда боль притупилась (через десять лет после выхода «Обрыва», в 1870-м!), Гончаров пробовал разобраться в причинах неудачи. В подробнейших заметках «Лучше поздно, чем никогда» он высказал массу соображений на этот счёт, и все верны, все глубоки, но суть одна: роман не поняли.

«В огромной толпе моих лиц она (критика) погрузилась в мелкий анализ, не добираясь до синтеза, останавливаясь… кто перед бабушкой, кто перед Марфинькой, другие перед Верой, и почти все пятились от Волохова…Больше ничего не видели – и замолчали. Молчал и я: нельзя ходатайствовать за своё детище… если не заметили и не нашли того другие, что замечаю и нахожу я сам, значит, я слабый художник».

Но величайший и законнейший художник – жизнь – дала художнику Ивану Александровичу Гончарову другой ответ, парадоксальный. То милосердие и красота, которыми, как солнцем, залита его последняя, просмотренная современниками книга, пришли к нему самому, вошли в его собственную жизнь – притом как зеркальное отображение «Обрыва».

Центральный персонаж романа, бездетная и незамужняя Татьяна Марковна Бережкова вырастила троих сирот, которым заменила мать. Автор романа, бездетный и неженатый Иван Александрович Гончаров вырастил троих детей, которым заменил отца. Его отцовство сначала было формальным: скоропостижно умер слуга и Гончаров, сочувствуя вдове, взял её на службу, сняв ей и малолетним детям комнату напротив. Дети подрастали, Гончаров приглядывался и мало-помалу привязывался к ним, пока они не стали частью его жизни. Он дал всем троим образование, снимал на лето дачу, возил на море. По мнению дружившего с ним Кони, «в этой вполне бескорыстной привязанности Гончаров дошел до крайних пределов». Дети любили его как отца, а старшая, Александра, Саня, стала ближайшим его другом, никем не заменимой собеседницей.

Теперь он мог повторить вслед за одним из своих героев:

«И вот я смотрю яснее вперёд: самое тяжёлое позади; волнения не страшны, потому что их осталось немного. Главнейшие пройдены, и я благословляю их. <… > Тёмные места осветились, мудрёные узлы развязались сами собой, жизнь начинает казаться благом, а не злом».

Шла потихоньку и его работа. Всё то немногое, что сделал Гончаров после «Обрыва» (воспоминания, статьи, заметки «Из домашнего архива»), - живая классика. Статья «Мильон терзаний», например, сегодня включена во все учебные программы.

Как бабушка Татьяна Марковна, любимейшая героиня Гончарова, велела разломать до щепок беседку под обрывом и засадить цветами и боярышником место, где погибала её Вера, так жизнь писателя в его последние годы сломала горечь, проросла радостью, душевным миром, сознанием исполненного долга.

Вот как об этом пишет Кони: «Глубокая вера в иную жизнь сопровождала его до конца. Я посетил его за день до его смерти, и при выражении мною надежды, что он ещё поправится, он посмотрел на меня уцелевшим глазом, в котором ещё мерцала и вспыхивала жизнь, и сказал твёрдым голосом: «Нет, я умру. Сегодня ночью я видел Христа, и Он меня простил…».

Источник: Homo Legens




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Три колокольчика для Булата

Нелегкая жизнь барда и поэта

Мебель – топчаны, тахту, стеллажи в своих домах Булат Окуджава делал своими руками, то есть был ещё и плотником, и столяром. И зачем? Ну не от нищеты же. В чём-то для него был тайный смысл и этого ремесла...

17.12.2018 19:00, Дмитрий Воденников, story.ru


Что вырезали цензоры из всенародно любимых советских комедий

Опасные кадры знаменитых фильмов

Советская цензура, славящаяся своей непримиримостью, «защищала» советских зрителей от сцен, которые могли бы смутить их, соблазнить или, самое ужасное, вызвать у них нездоровые ассоциации. Перед ее «ножом» все были равны – доставалось одинаково и начинающим режиссерам, и маститым. Удивительно, но даже в любимых нами сегодня старых комедиях «Кавказская пленница», «Иван Васильевич меняет профессию», «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», «Бриллиантовая рука» и «Любовь и голуби» бдительные цензоры находили потенциально опасные кадры.

15.12.2018 19:00, kulturologia.ru


«Мне нравится, что вы больны не мной…»

История создания одного из самых знаменитых стихотворений Марины Цветаевой

«Мне нравится, что вы больны не мной», одно из самых известных стихотворений Цветаевой, прославилось благодаря советскому фильму «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Мелодичные строки Марины Ивановны были положены на музыку Михаила Таривердиева, вложены в уста главной героини и спеты Аллой Борисовной Пугачевой.

12.12.2018 19:00, fit4brain.com


В чей самолет я бы сел? О Солженицыне

Я всегда храню благодарность писателю, который открыл мне правду о моей стране. Помню, как в середине 1970-х я держал в руках, обжигаясь, первый том «Архипелага», данный кем-то из друзей на день или два. Из всех русских книг 20 века она больше всего похожа на «кусок горячей дымящейся совести» (слова Б. Пастернака, который мечтал именно о такой книге). И мне казалось тогда, что если бы весь народ смог прочитать «Архипелаг», то навсегда стал бы другим и возврат к прошлому был бы невозможен. Я переоценивал значение книг и недооценивал инерцию насилия и рабства в народе. Но книга Солженицына продолжает обжигать и сегодня.

11.12.2018 20:00, Михаил Эпштейн


Что сериалы говорят о нашем видении мира

Смерть кинематографа или новая литературная форма?

Писатель и психоаналитик Жерар Вайцман пытается показать, что телесериалы несут в себе новый коллективный нарратив, формируя новую цивилизацию. Торжество сериалов, по его мнению, можно рассматривать как своеобразную «смерть» национального кинематографа. Однако затем автор ставит под сомнение этот вывод. А может, сериал означает появление новой литературной формы?

08.12.2018 19:00, Мариз Эмель (Maryse Emel), inosmi.ru


«Русский человек любит вспоминать, но не любит жить»

Фрагмент из книги Дмитрия Лихачёва «Раздумья о России»

Ни одна страна в мире не окружена такими противоречивыми мифами о ее истории, как Россия, и ни один народ в мире так по-разному не оценивается, как русский. Н. Бердяев постоянно отмечал поляризованность русского характера, в котором странным образом совмещаются совершенно противоположные черты: доброта с жестокостью, душевная тонкость с грубостью, крайнее свободолюбие с деспотизмом, альтруизм с эгоизмом, самоуничижение с национальной гордыней и шовинизмом.

07.12.2018 19:00, izbrannoe.com


Две Сонечки и Марина

«Красною кистью рябина зажглась. Падали листья, я родилась»

Имя Марины Цветаевой связано с Татарстаном, а конкретно – с чудесной Елабугой, с «нижней» (нежной!) Елабугой, со «старым городом». Дом, в котором поэт рассталась с жизнью, стоит и теперь, в нём – музей. Мемориал Цветаевой. Бродишь там, испытывая и грусть, и радость, и нечто третье, неуловимое, как дух поэзии. А на шишкинских прудах почему-то особенно думается о Цветаевой, о её жизни в целом и о последних днях.

06.12.2018 19:00, Альбина Гумерова


Сергей Довлатов: «Кто написал четыре миллиона доносов?»

Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов? Дзержинский? Ежов? Абакумов с Ягодой? Ничего подобного. Их написали простые советские люди. Означает ли это, что русские — нация доносчиков и стукачей? Ни в коем случае. Просто сказались тенденции исторического момента.

05.12.2018 19:00, Сергей Довлатов


Классик поп-арта

Работы Дэвида Хокни, самого дорогого художника из ныне живущих

15 ноября аукционный дом Christie’s провел торги в Нью-Йорке. По итогам аукциона британский художник Дэвид Хокни, один из самых влиятельных деятелей искусства ХХ века, стал самым дорогим художником из ныне живущих. Покупатель, который захотел остаться анонимным, приобрел его картину «Портрет художника (Бассейн с двумя фигурами)» за $90,3 миллиона.

04.12.2018 19:00, buro247.ua


Дыхание дерева

Звуковые ландшафты саунд-арта

Историк звукового искусства Константин Дудаков-Кашуро рассматривает способы взаимодействия саунд-художников с миром природы: как они прислушиваются к взмахам крыльев бабочки, падающим снежинкам и пению разрезанных пополам древних валунов.

04.12.2018 13:00, Константин Дудаков-Кашуро, iskusstvo-info.ru






 

Новости

100 лучших песен года по версии The Guardian
The Guardian представила список из 100 лучших песен года, который составили музыкальные обозреватели газеты. Всего в жюри вошло 50 критиков.
ICO-кампания фильма «Ампир V» успешно завершена

Hard Cap достигнут за несколько дней до окончания сроков проведения ICO
При сумме сбора 3,360,000 EUR собрано 32175 ETH, что на момент завершения ICO равнялось 3,506,801 EUR. Фильм поддержали 145 инвесторов. ICO-кампания проведена при технической поддержке WebMoney Transfer.

В Москве впервые пройдет масштабная выставка Фриды Кало и Диего Риверы
В Москве впервые проведут масштабную выставку работ Фриды Кало и Диего Риверы. Она пройдет в «Манеже» c 21 декабря по 12 марта.
Бондарчук презентовал платформу для соинвестирования в кино
Первым проектом на BeProducer станет фильм «Притяжение-2».
Умер Стэн Ли
Сооснователь Marvel Comics Стэн Ли умер в возрасте 95 лет, передает портал TMZ со ссылкой на дочь покойного.

 

 

Мнения

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.