18 декабря не стало Вацлава Гавела – яркого драматурга, видного деятеля «Пражской весны», лидера «бархатной революции» 1989г., последнего чехословацкого и первого чешского президента, который, завершив политическую карьеру, снова вернулся к драматургии, создал одну из своих лучших пьес «Уход», на её основе написал сценарий и снял в качестве режиссера фильм, споры о котором продолжаются.
Серьезные проблемы с легкими обнаружились у него еще в тюремной больнице во время очередного ареста в годы так называемой «нормализации» после подавления «Пражской весны», он перенес несколько операций по поводу рака будучи президентом страны, но ни в каких условиях не прекращал своей бурной деятельности, в том числе и литературной. После очередной операции он поехал отдохнуть на старую фамильную дачу «Градечек», откуда и пришло печальное известие о его кончине, которое всех поразило, потому что привыкли: ну да, Гавел часто болеет, одна операция следует за другой, но он не снижает своей активности. Казалось, так будет всегда…
Гавел родился в 1936 г. В отличие от большинства известных чешских литераторов второй половины ХХ века, вышедших из демократических слоев, по своему происхождению он принадлежал к буржуазной элите довоенной Чехословакии. Семья Гавелов – это были преуспевающие предприниматели в области строительства прежде всего объектов культуры. Его дед построил в центре чешской столицы знаменитый торгово-развлекательный комплекс «Луцерна» - с кабаре, кинотеатрами, ресторанами, успешно функционирующий по сей день, отец – построил квартал фешенебельных вилл Баррандов на холмистом берегу Влтавы, дядя – киностудию Баррандов, этот чешский Голливуд, где после войны снимались и советские фильмы. Гавел вспоминал, как его – ученика младших классов – привозили в школу на автомобиле на зависть другим ребятам. Но все преимущества такой семьи обернулись большим минусом после февраля 1948 г., когда власть в стране полностью перешла в руки коммунистов. Из-за буржуазного происхождения Гавел не мог поступить в Университет, работал в химической лаборатории, служил по призыву в армии, где играл в самодеятельном театре. В 1954 г. окончил вечернюю гимназию и его приняли в студенты – но только на экономический, а не на философский факультет. Он устроился рабочим сцены в один из маленьких пражских театров, потом стал помощником режиссера, участвовал в создании некоторых спектаклей, и уже став драматургом, заочно окончил Академию изящных искусств.
В 1963 г. в популярном театре «На забрадли» («На балюстраде») состоялась премьера первой самостоятельной пьесы Гавела «Праздник в саду», которая имела большой успех и сразу же сделала его знаменитым. Это была остроумная сатира на бюрократические порядки социалистической Чехословакии, но не только на них. В пьесе Гавела абсолютно беспринципный молодой человек Гуго делает блестящую карьеру благодаря умению приспосабливаться к любому повороту событий и себе на пользу доводит до абсурда любые идеологические клише. В то же время в пьесе просматривается скептическое отношение автора к входившему тогда в моду показному интеллигентскому антидогматизму. Как в этой, так и во всех последующих пьесах, Гавел не ограничивался сатирическими выпадами против социалистической бюрократии и идеологической ортодоксии, он поднимает злободневные вопросы этики – непременно с акцентом на комическое.
В последней пьесе Гавела, поставленной в театре «На забрадли» перед разгромом «Пражской весны» в 1968г., он обращается к личной жизни современного интеллектуала. Его герой мечется между женой и любовницей, и той и другой обещая разорвать отношения с соперницей, приволакивается за молоденькой секретаршей, откликается на любовные призывы ученой дамы и одновременно работает над философским трудом. По сюжету эта пьеса, названная «Трудно сосредоточиться», напоминает «Осенний марафон», но Гавел не испытывает к своим персонажам ни малейшей симпатии, а перипетиям их любовных неурядиц точно соответствует квазинаучная бессодержательность писаний главного героя. Гавел следующим образом характеризовал поэтику своих драматургических произведений: «Я автор- конструктор и признаю, что мои пьесы имеют в основе конструкцию, я намеренно делаю её заметной, подчеркиваю, раскрываю, иногда даже придаю ей геометрически четкие контуры, питая, однако, надежду, что это не будет воспринято как неуклюжесть или самоцельная нарочитость, что во всем этом зритель увидит определенный смысл». И чешский зритель этот смысл видел, всё отчетливее выражая недовольство окружающей действительностью
К этому времени Гавел был уже широко известен не только своими пьесами, но и глубокими и тонкими статьями по литературе, поэтическими экспериментами. Он не входил в руководящее ядро Союза чехословацких писателей, не был членом партии. Между ним и реформаторами из литературной среды существовало известное расхождение. Он смотрел на них как на «антидогматический истеблишмент» и объединил литераторов – беспартийных в «Круг независимых писателей», став его председателем. Гавел жаждал перемен, но у него были сомнения по поводу всеобщего энтузиазма участников движения. Позже, в середине 80-х гг., в интервью Карелу Гвиждале, опубликованном в виде книги «Заочный допрос», Гавел вспоминал о многолюдном митинге в Славянском доме периода подъема «Пражской весны» и говорил, что к его чувству радости примешивалась грусть: «Порой меня также задевала та слегка эстрадная манера, с которой «герои Января» (в январе 1968 г. Дубчек стал во главе партии – С.Ш.) соревновались между собой в сентенциях и остроумии ответов. Возможно, где-то в моем подсознании существовала боязнь, что это сигнализирует о каком-то фатально опасном легкомыслии, с которым здесь делается история».
После поражения «Пражской весны», когда в стране уже находились крупные соединения советских танков, некоторое время еще сохранялась видимость свободы: всё работало почти по-прежнему, газеты выходили без цензуры и могли критически выступать против советских войск. На рождество в печати состоялась полемика между Миланом Кундерой, который полагал, что такое положение сохранится надолго и восхвалял «Пражскую осень», и Вацлавом Гавелом, который призывал не придаваться иллюзиям и готовиться к длительному отстаиванию своих прав. Полемика прервалась, потому что газеты были закрыты. Начался долгий – двадцатилетний период так называемой «нормализации» - с жесткой цензурой, партийными чистками, увольнениями всех «неблагонадежных», изъятием книг неугодных писателей из библиотек, политическим «фильтром» при приеме в высшие учебные заведения, самой большой в чешской истории литературной эмиграцией. Кундера оказался в эмиграции, а Гавел остался на родине, включился в диссидентское движение, вскоре стал его лидером, организовывал самиздат, театральные представления на квартирах и у себя на даче в Градечке, был подсобным рабочим на пивоваренном заводе, несколько раз арестовывался, отсидел по тюрьмам около пяти лет. И продолжал писать.
Широкий резонанс получили созданные в середине 70-х гг. одноактные пьесы Гавела «ваньковского цикла» о жизни диссидентов-интеллектуалов в условиях «нормализации»: «Аудиенция», «Вернисаж» и «Протест». Они были предназначены для «квартирного исполнения», строились не на действии, а на диалогах. Наиболее автобиографической была «Аудиенция»: занудная беседа писателя-диссидента Фердинанда Ванека, работающего на пивоваренном заводе, с начальником, который безуспешно пытается завербовать его в доносчики.
Лучшей пьесой Гавела, написанной в те годы, можно назвать «Largo desolato» («Скорбное ларго»,1985), главный герой которой, доктор философии, резко критикует «нормализацию», любуясь своей смелостью, и в то же время вызывает восхищение окружающих приступами самобичевания. Он настолько устал от своих почитателей и истерических возлюбленных, что готов от них спрятаться хоть даже в тюрьму. Гавел признавал, что наделил героя частью своего собственного опыта, но подчеркивал, что это не автобиография, это «притча о человеческой сущности, она, что называется, о человеке вообще». То же самое можно было бы сказать о большинстве его пьес.
Находясь в тюрьме, Гавел написал в виде писем жене философско-гуманистическое сочинение «Письма Ольге»; его «Письмо Гусаку» призывало президента соблюдать конституцию, как и знаменитая «Хартия – 77», которую подписало множество деятелей культуры и простых граждан. В стране нарастало протестное движение и Гавел становился его ведущей фигурой.
Когда я в далеком 1965 была в театре «На забрадли» на «Празднике в саду», в перерыве между действиями мне показали автора – рыжеватого молодого человека, который быстро передвигался по проходу, здороваясь со знакомыми. В следующий раз мне довелось увидеть Гавела уже только через 36 лет после премьеры его первой пьесы, обращающимся к многотысячному митингу с балкона на Вацлавской площади. Случилось так, что в ноябре 1989г. группа сотрудников нашего Института славяноведения приехала в Прагу на давно назначенную конференцию по современной литературе в самый пик «бархатной революции». Повсюду раздавали листовки только что созданного и возглавленного Гавелом «Гражданского форума», Прага бурлила и партийное руководство страны практически без сопротивления сдавало одну позицию за другой. А в июле 1990 я привезла в Прагу внука- школьника: показать ему этот красивейший город. Гавел только что был избран президентом новой Чехословакии (президента избирает парламент), состоялась его инаугурация, по случаю чего на пражском Граде было устроено народное гуляние, к которому присоединились и мы с внуком. Во всех дворах Града играли оркестры, народ угощали популярными крендельками и прочей снедью вплоть до пива с сосисками, улыбающийся Гавел приветствовал собравшихся с дворцового балкона. И еще одно воспоминание. Знакомые чехи рассказывали мне, что вскоре после избрания президент Гавел приехал на один из крупных заводов в куртке спортивного типа, которую обычно носил, а рабочие обиделись: что же, не посчитал нужным для нас одеться получше? Больше таких ошибок он не совершал.
Вскоре после вступления в должность президента Гавела ожидали большие трудности, связанные с национальным вопросом. Новое словацкое руководство выдвигало разные требования, настаивало на отделении. Гавел был настроен против этого, но в конце концов был вынужден согласиться. За «бархатной революцией» последовал «бархатный развод»: единая страна мирно разделилась на Чехию и Словакию. Конечно, это создавало новые проблемы, но надо признать, что между этими странами до сих пор существуют прочные дружественные отношения и в этом немалая заслуга первого чешского президента - им был избран Гавел после разделения Чехословакии.
Чешское президентство Гавела (два срока), конечно же, не было безоблачным: проблемы экономические, внешнеполитические, социальные и прочие, и прочие, но Гавел, здоровье которого продолжало ухудшаться, всегда действовал взвешенно, стремился сохранять хладнокровие и выдержку. Его известность в мире началась ещё тогда, когда он сидел по тюрьмам, а его пьесы ставились в городах ФРГ и на Бродвее. После «бархатной революции» он завоевывает международный авторитет. Не блёкнет и его талант публициста, эссеиста, оратора, проявляясь в его речах, лекциях, статьях, но ярче всего, на мой взгляд, в написанной после отставки пьесе «Уход».
Можно сказать, что «Уход» (мне больше нравится перевод «Как уходят») – пьеса в известной степени автобиографическая, как, впрочем, все многочисленные пьесы Гавела. В ней рассказывается об отставке канцлера некой неизвестной страны Ригера, на место которого заступает бывший вице-председатель Кляйн, моментально сменивший подхалимскую манеру обращения с шефом на откровенное хамство и прибирающий к рукам всё его, да и государственное тоже, имущество. Но Гавел не был бы самим собой, если бы интрига заключалась только в этом. В пьесе показана беспринципная пресса, отнюдь не преследующая научных целей аспирантка, капризная жена, корыстная дочка и другие колоритные современные персонажи. Смешон и вовсе не благороден сам главный герой. И он, и его преемник Кляйн без конца повторяют одни и те же лозунги, которым на деле не собираются следовать: «человек в центре всего», «права человека», «меньше государства», «снизить налоги», «повысить выплаты», «свобода», «демократия», «рынок», «государство для гражданина, а не гражданин для государства» и т.д. (Не правда ли, что-то знакомое?) Выброшенный из прекрасной виллы в вишневом саду, на месте которого Кляйн намеревается «для блага народа» воздвигнуть торгово-развлекательный комплекс с казино, оставленный всеми Ригер готов согласиться на должность советника советника Кляйна…
«Уход» (русский перевод О.Луковой опубликован в журнале «Иностранная литература» №1 за 2009 г.) насыщен актуальными и вневременными смыслами, пьесу надо не только смотреть, но и внимательно читать – она того стоит. Ко всему прочему «Уход» строится на перекличках с Чеховым, начиная с вишневого сада при вилле канцлера, старого слуги Освальда, про которого забывают, и до прямых чеховских фраз («Епиходов кий сломал!»), над чем тоже стоит подумать.
Не всё и не всегда складывалось у Гавела удачно, не говоря уже о мучительной смертельной болезни, с которой он мужественно боролся десятки лет, не говоря о тюремных заключениях и тому подобное. Трудной, постоянно напряженной была деятельность президента, к которой он относился ответственно, хотя не всё всегда получалось, не все обещания он смог выполнить, не все его решения были безупречны. Да и с постановкой последней очень содержательной и остроумной пьесы Гавела было много неурядиц, тем более – с новой для драматурга ролью кинорежиссера. Но какого незаурядного человека провожает Прага в последний путь 21 декабря! Такого разного и такого человечного.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
