Подписаться на обновления
17 августаЧетверг

usd цб 59.6521

eur цб 69.9958

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Худлит  Острый сюжет  Фантастика  Женский роман  Классика  Нон-фикшн  Поэзия  Иностранные книги  Обзоры рейтингов 
Дмитрий Бавильский   пятница, 3 июня 2016 года, 15:00

Смертельная жажда жизни
«Нежность к мертвым», дебютный роман Ильи Данишевского, изданный «Опустошителем», предъявляет едва ли не самого странного автора, пишущего сегодня по-русски


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Этот текст нельзя объяснить или даже пересказать, как невозможно передать сон (не то, что чужой, но и свой собственный), этот роман можно только прочесть, пережить, переждать, принять к сведению. И только.

С этой книгой трудно всем. Читателю, о котором не думают, бросая его в омут фантасмагорий, которые, кажется, никуда не ведут, начинаясь с полуслова и обрываясь будто бы без завершения, скрывая от него правила игры. Автору, фантазия которого неистощима и бурлит так, что невозможно удержать – каждая страница этой книги чревата десятками потенциальных текстов, существующих здесь в свернутом виде. А то, что есть, нуждается в комментировании и вскрытии всевозможных подтекстов, чего Данишевский, разумеется, не делает. Одна из важнейших его задач – провокация органов чувств на всевозможные пограничные реакции: в нагромождении чужих фантазмов читатель регулярно встречает что-то знакомое. То, на что знаешь как реагировать, но автор выворачивает привычную ситуацию наизнанку так, что ничего знакомого от сигнальных реакций, реагирующих на имена или жанровые навороты, не остаётся.

Однако, труднее всего с этой книгой критику, на свою беду, взявшемуся писать о «Нежности к мёртвым». Этот текст нельзя объяснить или даже пересказать, как невозможно передать сон (не то, что чужой, но и свой собственный), этот роман можно только прочесть, пережить, переждать, принять к сведению. И только. Что в нем творится – толком до конца и не поймёшь, главы сшиты в намеренно грубую композицию, части специально плохо подогнаны друг к другу (сквозь все эти стильные щели сочится суггестия). Нет, это не конструктор и не пасьянс, концы здесь не сходятся с концами, каждый вынужден изобретать собственную версию происходящего. Причем чем больше в своих объяснениях критика тянет к умным размышлениям и ссылкам на философов и литераторов, тем дальше мы отходим от авторского замысла, предпочитающего «смазанное бытие».

В книге четыре части, которые то ли развивают друг друга, то ли являются автономными, так как состоят из вполне самостоятельных новелл. Правда, прошитых насквозь лейтмотивами и постоянным обращениям к одним и тем же темам. Каждый из рассказов завязан на персонажей, желающих стать героями, хотя ни у кого из них этого не получается – слишком уж они фантомны. В первой части это семь автономных ситуаций, в которые попадают разные женщины.

«Японки в кимоно эпохи Эдо, француженки времен буржуазной революции, наложницы хана Батыя, подруги Калигулы и Кромвеля, белошвейки, вакханки, поэтессы, стюардессы, медсестры, работницы офисов, транссексуалы, гермафродиты, чудовищные гомункулы и доппельгангеры, альрауны, инсталляции Шабаша, Бостонского чаепития, Взятия Бастилии etc. Главное не задумываться – может ли это место существовать или находиться эпизодом в чьей-то чудовищной повести, на картине Босха. Существует ли оно или только – вьет гнездо в черепе некрофила». Или в пасти антропоморфного пса. Или в комнатах живого дома, регулярно меняющего хозяев и всегда готового к переезду.

Поначалу я решил, что все они, «девы голода», уступят место во второй части девяти мужским портретам, вокруг которых завязываются похожие обстоятельства (автор намекает, что персонажи становятся жертвами серийного маньяка Джекоба Блёма, путешествующего по всем частям книги), но и это не сбывается. Кажется, одно из важнейших свойств «Нежности к мёртвым» - предельная непредсказуемость не только каждой главы или даже абзаца, но любой последующей строчки, почти обязательно делающей крутой поворот. Ну, или, хотя бы, неповторимый изгиб, с постоянно нарастающим количеством деталей. Каждая из них кажется неслучайной и даже важной. Вот и следишь, не отрываясь за нагроможденьем сюжетных метафор, опасаясь пропустить существенное, дающее отмычку авторского замысла. Но и этого здесь нет.

Обычно так, таким способом, пишут стихи, причем самые замороченные представители метареализма или language school, разбрасывая метафоры и риторические фигуры вокруг отсутствующего означаемого, выведенного за скобки. Такие стихи занимаются самостиранием, ибо пока дойдёшь до конца, забудешь начало – логику постоянной подачи и смены образов и фигур знает только автор. Но он будет молчать, как вожак партизанского отряда, командующий стаей големов, зомби, миражей и миазмов. Похожим образом строил «Песни Мальдорора» рано умерший Лотреамон. Однако, у Данишевского, в отличие от французского декадента, построения крайне конкретны, рассудочны, а риторика и наив сведены к минимуму.

Кружение вокруг перверсий и расчлененки, порно и треша, сексуальных оргий и телесных выделений носит явно литературный характер – современный Лотреамон знает все о Сорокине, концептуализме и постконцептуализме. И, разумеется, о «Сосуде беззаконии» - совместном проекте «Митиного журнала» и издательства «Kolonna Publications», безостановочно выпускающих самые изысканные и изощрённые примеры модернистского и маргинального письма. И, оттого, не останавливается уже не перед чем. Буквы ведь могут все, что угодно. Штука в том, что если казни, соития, самоубийства и массовые членовредительства с мистической подоплекой шокируют «обычного читателя», то «подготовленный» критик точно так же остается растерянным перед этим напором, бурей и натиском, не знающими ни фантазийных, ни жанровых границ. По какому ведомству числить прозу Ильи Данишевского? Он провокатор или визионер? Маньяк или великий мастурбатор?

Всё осложняется еще и тем, что каждый из фрагментов книги, помимо прочего, оборачивается чредой оммажей классикам модернистского письма. Их имена Данишевский разбрасывает по страницам «Нежности к мертвым» широким жестом сеятеля. Но эти отсылки биты и более запутывают, нежели объясняют, что же, собственно, хотел сказать или передать автор. То, что Данишевский выкладывает на витрину и то, что он едва ли не буквально тычит читателю в лицо – не есть главное или даже важное. Так, отвлекающий маневр. Хотя…

Вот что бывает с теми, кто учится у западных модернистов, сшивая разнонаправленные традиции в единый густой замес. Построение таких персональных мифологических систем противоречит нынешним привычкам русского читателя и, значит, рыночным перспективам. Но Данишевский старается этого не замечать. И рубит фантасмагорическую правду-матку так, как ее понимает. Или чувствует.

Совсем как разные литературные традиции, в каждой из глав этой книги гипертрофированные персонажи входят в отношения, чтобы покалечить друг друга. Если не физически, так морально. Если не убивая, то доводя до самоубийства, или иных, запредельно изощренных, расправ, сценарии которых Данишевский выписывает с особым хладнокровием. Все эти големы, подобно либертенам маркиза де Сада, только и ищут укрытия, для того, чтобы в тени больших городов предаться разнузданным (и не только мыслительным) преступлениям. Главное, не останавливаться, так как «бог говорит во время пауз», а если не молчать, значит, все разрешено.

Это какое-то предельно избыточное современное барокко, спорящее с актуальными литературными тенденциями своим демонстративно затяжным хронотопом, проступающим через остатки готики и модерна. Это микс, но не каша из смешения жанров, стилей, имен и нарртивных конструкций, которыми Данишевский манипулирует как ди-джей, нарезая и соединяя привычные элементы в каком-то невообразимом порядке и ритме. Главное, чтобы вал текстуальной агрессии не ослабевал ни на страницу, главное, чтобы синтаксис (куда там Прусту и даже Толстому) продолжал задыхаться, порождая все новые и новые протуберанцы изломов и странностей, насыщающих читателя необычной для современных прозаиков полнотой переживания текста, существующего только здесь и сейчас. Только в точке вот этого, в конкретную минуту, чтения. Ибо даже цитата, извлеченная из контекста конкретной главы, перестает работать, применительно уже к следующей новелле. Не говоря уже о выписках для этой статьи, теряющих тургор, совсем как медуза, вытащенная на берег.

Иной раз начинаешь подозревать, что это розыгрыш или, чего хуже, графомания. И тут же, словно бы в назидание, утыкаешься в очередную фразу меланхолического авторского размышления, за которой – смелость и мудрость понимающего человека, много пережившего и много думавшего о том, что пишет. То есть, избыток в этой прозе великий, а случайное или второстепенное практически отсутствует. Рискованный, на грани дозволенного, опыт обеспечивается безупречностью вкуса и силой авторской хватки. Когда мучаешься, задаёшься вопросами (что я тут делаю? Зачем мне это нужно? Почему я все это читаю?), но, тем не менее, идешь за автором следом.

Это почти идеальная проза (как проза), замкнутая на себе. Для полного совершенства ей не хватает сюжета, внешних скреп, из-за чего она, кажется, никуда не ведет, тем не менее, оставляя ощущение сверхплотной, стремительной пули, выпущенной прямо в мозг. События и персонажи меньше всего интересуют автора, занятого разворотом всевозможных описаний, постоянно меняющих ритм и объект. Видимо, это портреты агрегатных состояний, ментального морока, тотальной вненаходимости, закручивающихся до тех пор, пока текст не начинает диктовать сам себя. Подобно тому, как Владимир Сорокин выхватывает из ноосферы всевозможные фонетические и фразеологические сращения, Илья Данишевский отлавливает из воздуха, отливает в слитки и в сгустки лексические и нарративные фрагменты-ферменты, вдохновляющие текст двигаться дальше на ускоренной перемотке.

Чем больше странных и непонятных ситуаций проглатывает читатель, тем очевиднее становится поразительная нормальность автора. Он заложник не своей синдроматики и душевных травм, нанесенных в детстве, как это могло бы показаться вначале, но пленник литературного поля, о котором, кажется, ему известно практически все. Собственно, этим и можно объяснить зачем читатель, ввязавшись в этот текстуальный морок, остается верным ему до конца. Данишевского можно воспринимать как писателя для писателей: его неистощимая, бурлящая фантазия выдает такое количество придумок на единицу площади, что это, вольно или невольно, расширяет ведомое сознание, наглядно показывая, что у метафорической точности нет и не может быть ни конца, ни края. Читаешь и учишься бескомпромиссности, а так же манипуляторскому искусству, умению наводить тень на плетень, путать следы и выдавать одно за другое. Будто бы высшие литературные курсы проходишь.

«В темноте Лиза показала мне, что римминг – не является дорогой в ад, и не является провинцией ада. Римминг – это просто римминг. После него так же могут происходить поцелуи и разговоры о вечном. О темноте за окном. О моем дипломе и древнегерманском царстве смерти…»

А еще эта повернутость на сексе и всяческих странностях, с ним связанных, словно переполняющих повествователя, который может двоиться, троиться, делиться и вновь слипаться со своими марионетками, не теряя, при этом, накала озабоченности. Понятно же, что пол, страсть и гендер ходят под ручку со страхом смерти и со страхом страха. Как искушенный автор, Илья Данишевский знает, что главные темы искусства – любовь и смерть. Вот он и соединяет их, для верности, в одно нерасторжимое целое.

«Она признавала бесконечное разнообразие – и практиковала его – человеческой плоти и человеческих изобретений. На каком-то витке ее практик – в ней побывали все способные доставить удовольствие предметы. В этом – по ее словам – было отторжение мира мещанских и буржуазных ценностей… конечно, она не знала до конца, что означают эти самые мещанские и буржуазные ценности. Для нее в сексе и резиновых членах было оружие против всего, что она видела вокруг. Оружие против красивых мужчин и женщин, любовных романов, свадебных платьев, красивых историй, церкви, матери и сына…»

Такая сексуальная ненасытность присуща большинству из нас в юные годы. Позже это проходит. Далее люди успокаиваются, начинают усыхать, более не разбрызгивая избыток жизненных сил (любое извращение – это избыток, учил Ролан Барт в «S/Z») и, подобно рекам, наконец, совпадают с собственным руслом. «Нежность к мертвым» - книга отчаянно молодого человека, плотность восприятия которого позволяет вспомнить позабытые уже ощущения от безбрежности существования, края которого не ощущаются даже в самом странном сне.

Усложненность «Нежности к мертвым» идет от недопроявленности мира и себя в нем. От смуты желаний. От подозренья, что надежды, по большей части, сколь несбыточны, столь и ничтожны. Чем больше Данишевский ворожит над мертвечиной, тем сильнее чувствуется то, как он любит жизнь и жить. Жить, чтобы чувствовать и записывать впечатления от пережитого. Торить пути, непонятно куда зовущие и ведущие, чтобы однажды очутиться в сумрачном лесу.

Впрочем, о том, что «там, в лесу, есть странное место, которое поёт», он тоже уже написал. «Именно здесь, где снег так одинок…»




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Мой неправильный ты

Фрагмент из романа

4 сентября на Московской международной книжной выставке-ярмарке 28 прошла презентация нового романа постоянного автора «Частного корреспондента» Светланы Храмовой «Мой неправильный ты». Публикуем отрывок из книги издательства «Рипол», написанной в жанре качественной женской беллетристики.

07.09.2015 16:00, Светлан Храмова


На золотых дождях

Отрывок из новой книги

Роман «На золотых дождях» вышел в начале 2015 г. в издательстве «ЭКСМО», в серии«Index Librorum» (по словам издателей - от латинского «Index Librorum Prohibitorum» (список запрещенных книг). В серии выходили Томас Пинчон, Филипп Клодель, Том Вулф, Даниэль Пеннак… Издатели позиционируют книгу Бычкова как «самый дерзкий и провокационный роман десятилетия».

02.09.2015 18:45, Андрей Бычков


По волнам памяти

Т.Толстая. Невидимая дева. - М.:АСТ; Редакция Елены Шубиной, 2014. – 471 с.

О творчестве Татьяны Толстой написано немало критических отзывов, отражающих все ступени роста писательницы и серьезных изменений ее манеры письма. Впрочем, главное - все-таки широкое читательское признание, хотя мысли и рассуждения профессионалов о литературе также очень важны. Книги Толстой, находящиеся в том самом «среднем положении» между Сциллой беллетристики и Харибдой интеллектуальной литературы, давно и заслуженно любимы российскими читателями, причем внимание общественности направлено не только на творчество Толстой, но и, скажем, на многочисленные дискуссионные Интернет-заметки Татьяны Никитичны.

24.06.2015 15:40, Артем Пудов



Река без берегов

Часть вторая: Свидетельство Густава Аниаса Хорна. Книга вторая. Отрывок.

Трилогия Ханса Хенни Янна (1894–1959) «Река без берегов» создавалась пятнадцать лет и стала шедевром мировой литературы XX века. Второй том, «Свидетельство…» возлюбленного пропавшей девушки, написанное спустя двадцать пять лет, становится поводом для того, чтобы осмыслить и оправдать свою жизнь: жизнь человека, совершившего авантюрное странствие вдоль берегов Латинской Америки и Африки, обретшего вторую родину в глухом уголке Норвегии, сумевшего уже в зрелом возрасте стать композитором с мировым именем.

14.05.2015 18:30, Ханс Хенни Янн


Холодный профессор

Михаил Лифшиц. Собрание сочинений в двух томах. Т. 1. – М.: Зебра Е, 2015. – 544 с.

В двухтомник писателя и публициста Михаила Лифшица, помимо уже известных читателям поэмы «Толга», повести «Любовь к родителям» и романа «Почтовый ящик», вошли ранее не публиковавшиеся «еврейский детектив» «Дуэльная ситуация», роман «Обналичка и другие операции», а также пьеса «Холодный профессор». Пьеса представляет собой сценический рассказ о жизни современного российского университета – почти всем знакомой и лишь немногих миновавшей.

16.04.2015 15:00, Михаил Лифшиц


Всмотреться в человека

Светлана Замлелова «Скверное происшествие. История одного человека, рассказанная им посмертно». Роман. – М.: Буки Веди, 2015. – 230 с.

Судить о современном российском литературном процессе сегодня можно только с изрядной долей осторожности и со многими оговорками. Жизнь российского народа продолжает оставаться дифференцированной; отсутствие единой духовной цели давно привело к тому, что роль литературы естественным образом ныне свелась к чисто утилитарным функциям, независимо от того, в какие бы возвышенные формы эти функции не рядились.

16.03.2015 15:30, Иван Голубничий


Уроборос

Отрывок из книги. Уроборос. Этери Чаландзия. М.: Альпина нон-фикшн, 2014. — 320 с.

«Уроборос» – это символ бесконечности. Бесконечная череда повторений жизни и смерти. В романе это круговорот любви, в котором за редким исключением все развивается по неизбежному сценарию: люди встречаются, влюбляются, женятся, живут вместе, потом начинает происходить что-то плохое, накапливаются раздражение и злость, все чаще вспыхивают конфликты, люди все больше отдаляются друг от друга. В конце концов, кто-то кому-то изменяет и пара расстается. Бывшие супруги переживают разочарование и депрессию, а потом… рано или поздно встречают новых партнеров и жизнь продолжается. Это привычный ход вещей, не отменяющий тех мучений, которые сопровождают ад расставания.

13.02.2015 18:45, Этери Чаландзия


Роберт Луис Стивенсон: поднять перчатку

13 ноября 1850 года родился автор «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда»

В 1893 году Роберт Луис Стивенсон пишет своему другу Д. Мередиту: «Я работаю непрестанно. Пишу в постели, пишу, поднявшись с неё, сотрясаемый кашлем, пишу, когда голова моя разваливается от усталости, и всё-таки я считаю, что победил, с честью подняв перчатку, брошенную мне судьбой». Действительно ли победил?

13.11.2014 08:00, Дмитрий Корель


Психопатология обыденного реализма

Климов В. Скорлупа. М.: Опустошитель, 2014. – 212 с.

Роман Вадима Климова вполне может быть прочитан через модернистскую оптику: эпиграф из «Мерсье и Камье»; камерный, но вполне кафкианский сюжет; нарочито скупой и одновременно – изощренный язык.

15.07.2014 16:30, Анатолий Рясов






 

Новости

Восьмой "Гарри Поттер"
Новая книга о Гарри Поттере выйдет в России в ноябре
От создателя Гарри Поттера
Джоан Роулинг пишет новую книгу для детей
ММКВЯ снова в Москве
Московская международная книжная ярмарка откроется сегодня на ВДНХ
Признание Форсайта
Один из самых известных британских авторов шпионских романов Фредерик Форсайт признал, что более 20 лет был агентом службы британской внешней разведки
"50 оттенков серого" останутся на полках
Кибовский опроверг сообщения о запрете книг в московских библиотеках

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.