Три стихотворения Сергея Жадана, одного из самых интересных и известных современных украинских писателей, написаны на животрепещущие темы. «Лукойл» и «Украина для украинцев» поднимают общественные вопросы, а «Касса справок не дает» — вопросы личные. Тексты совсем свежие, хрустящие газетным листом и как бы пахнущие типографской краской. Актуальное искусство в чистом виде.

Лукойл
Когда наступает Пасха, и небо становится благосклонным к нам,
и все делаются какими-то взвинченными – мол, Пасха, а как же,
тогда в земле начинают переворачиваться покойники,
разбивая локтями холодную глину.
Мне доводилось хоронить друзей,
я знаю, каково это – закапывать своих друзей,
как кость для собаки,
ожидая, пока небо

станет к тебе благосклонным.

Украина для украинцев
Раньше в гостинице комнаты сдавались почасово,
на рецепции висит табличка: «Комнаты почасово больше
не сдаются», но всё равно ощущается –
бордель борделем.
Под окнами с утра тусуются арабы
и туда-сюда
ходит
проститутка,
которую окликают велосипедисты, –
пройдет еще раз
туда-сюда,
я ее тоже окликну, Мария, скажу, сестра, что за шняга,
кто столкнул нас лицом к лицу?

И вот она
ходит
туда-сюда
под бывшим борделем, словно сирота, которая
помнит в принципе, где они раньше жили,
но боится ошибиться, потому и ходит
туда-сюда
и занимается проституцией.

К чему я веду? Память тела, только она заставляет нас
таскаться по всем этим арабским помойкам.

История такая:
когда мне было пятнадцать,
в городе, где я жил, появился серийный убийца.
Они тогда активно начали появляться –
серийные убийцы и кооператоры,
гробовщики социализма,
их тогда ненавидели,
в смысле – кооператоров.

Наш серийный убийца ездил на велосипеде,
возникал из мартовского тумана и протыкал
своих жертв
трофейным
немецким
штыком.

Перво-наперво он протыкал женщин –
беззащитных, безоружных женщин,
которые гуляли в темных лесах,
брели глухими, заметенными тропками,
блуждали полуночными кладбищами,
сидели у барной стойки – пьяные и раскрашенные,
совсем одни,
без исподнего –
почему-то именно этих безоружных женщин
он протыкал в первую очередь,
а потом уже садился на свой велосипед
и ехал, как раз успевая на первую смену
на молокозавод.

И оттого, что все его боялись
и заряжали на него
охотничьи ружья и
машину пропаганды,
я всегда вставал на его сторону,
я думал так: память тела – это клёво,
но вот вы себе обиваете груши по магазинам
и кинотеатрам,

а он каждый вечер выходит

за заводскую проходную

Касса справок не дает
Каждый раз одно и то же – смотришь на нее и пытаешься понять, о чем она думает. Вот она просыпается и начинает одеваться, натягивает на себя все эти женские вещи, жутковатую сбрую для фетишистов и пидоров, женщины странные создания – как можно носить эти украшения для трансвеститов, чулки, сережки и цветное белье, нормальные люди носят х/б и ходят строем, а женщины строем не ходят, разве что шахидки. А главное – из-за всего этого маскарада ты просто не понимаешь, что она на самом деле думает, что у нее в голове, что у нее в сердце, она всё делает так, чтобы до тебя не дошло, что она хотела на самом деле, чтобы ты почувствовал себя дауном, фетишистом, который сидит тут и распотякивает про цветное белье. Она всё делает наоборот, она прячет под одеждой, под кожей, гландами и душой то, что ты ошибочно называешь страстью, а она в свою очередь — усталостью. Именно в этой мелкой асинхронности и скрывается вся интрига – кто из вас двоих наделает больше глупостей и вымотает больше нервов. Именно эту депрессивную штуку люди называют серьезными отношениями.

Из многочисленных и поучительных историй на эту тему мне сейчас вспомнилась одна наименее печальная, с двумя действующими лицами, если не считать меня, но меня лучше не считать. Они жили в разных городах – он в Харькове, она в Киеве, встретились случайно, и совершенно случайно я при этом присутствовал, причем мне было с самого начала ясно, что это будет еще одна неплохая история о том, как напрасно палится бензин. Мне казалось, что они тоже это понимают, но выяснилось, что я ошибался. Он этого не понимал, он решил, что можно попробовать, что эта чувиха всю жизнь только и делала, что ждала, когда он появится. По традиции я давал советы, мне всегда нравится – давать дурацкие советы, зная, что их никто не послушает, потом всегда есть возможность добить лежачего – мол, что, братишка, получил по яйцам? А что я тебе говорил? Одним словом, я ему так и сказал – братишка, она бизнесвумен, она может взять тебя разве что грузчиком в один из десяти своих супермаркетов, забудь о ней, пойди подрочи. Может, он и пошел, я не знаю, но потом снова вернулся, и всё закрутилось. Она, эта бизнесвумен с супермаркетами, динамила его с поразительным упрямством, пока в поезде Киев — Харьков между ними всё это произошло. Не знаю, может быть, это был дорожный синдром, может, он ее просто достал, может быть, он ей даже нравился. Хотя последнее невозможно. Так или иначе, но под ее навороченным деловым костюмом и строгим бельем, которое стоило больше, чем все его внутренние органы, обнаружилось горячее сердце и богатый опыт. После чего он понял, что не ошибся, и заснул в изнеможении на ее полке СВ. В Харькове она его бросает, и начинает разруливать свои проблемы, разбираться со всеми своими кальмарами, помидорами и праздничными скидками, и уже вечерним поездом возвращается обратно в Киев. А дальше происходит вот что. Он звонит ей и говорит, что приедет следующим поездом. Она колеблется, но потом говорит – ладно, жду. Он, довольный, бежит на вокзал и пытается взять билет на следующий поезд, трется у касс, не особо обращая внимание на все эти предостережения и прорицания — про то, что КАССА СПРАВОК НЕ ДАЕТ, и про то, что ПРОВЕРЯЙТЕ ДЕНЬГИ, НЕ ОТХОДЯ, и особенно про то, что СДАЧА ПРОЕЗДНЫХ ДОКУМЕНТОВ В КАССЕ № 22, он достаёт-таки билет и звонит ей еще раз, чтобы сказать про это. Но она неожиданно говорит ему, что не нужно ехать, что всё изменилось, у нее завтра очень тяжелый день. Он в отчаянии идет к кассе № 22, сдает билет и, уже выходя с вокзала, еще раз набирает ее номер. Они долго о чем-то говорят, он говорит всё, что он о ней думает, после чего она задумывается и вдруг говорит – о’кей, если я завтра всё удачно разрулю, в обед у меня будет пара свободных часов, накормлю тебя мороженым, что с тобой делать, мой мальчик. Он успевает предложить ей на этот счет несколько вариантов и бежит назад к кассам. Но в кассе ему говорят, что билетов нет, попробуйте завтра. Он долго ругается с кассирами, пассажирами, продавцами краденых часов, призывая в свидетели вокзальных алкоголиков и проституток. Проститутки на его стороне. Но билетов всё равно нет. Тогда к нему подходят вокзальные грузины и продают ему поддельный плацкартный билет до Нежина, езжай до Нежина, дорогой, говорят ему, Нежин — это почти то же самое. От безысходности он соглашается и на это и звонит ей, чтобы сообщить радостную весть. Но проводники не берут его до Нежина с поддельным плацкартным, мол, как ты можешь ехать до Нежина с поддельным билетом? Тогда он снова звонит и жалуется на жизнь. Она просит его не заморачиваться и возвращается к своим делам. Он снова бежит к кассам и случайно перекупает у какого-то дембеля билет на следующий до Киева. В этот момент она звонит ему и говорит, что специально для него поменяла свои планы и взяла билет на следующий до Харькова. Но он ей говорит – не нужно, я сам к тебе приеду, у меня билет уже есть. Тогда она начинает кричать, чтобы он не морочил ей голову, дал ей покой и хотя бы немножко учитывал ее жизненные планы и рабочий график, словом, они ссорятся и каждый идет сдавать свой билет. А когда он снова сдает билет и приезжает домой, то понимает, что совершил ошибку, не додавил, не выжал из ситуации всего, что нужно было выжать, и вот он снова едет на вокзал и с ходу берет билет на следующий до Киева. Начинает светать, его по-приятельски приветствуют алкоголики и проститутки, грузины и милиционеры почтительно отдают ему честь. Уже садясь в поезд, он еще раз звонит ей и говорит, что вот так выходит, он едет к ней, она должна с этим смириться. Она неожиданно отвечает, что сама едет к нему, что она уже в поезде и через пару часов будет в Харькове, просит, чтобы он ее встретил. Он на радостях сдает билет, идет в игровые автоматы, ему везет, он выигрывает какие-то деньги, пропивает их в баре, а тут и поезд прибывает на первую платформу. Но без нее. Он стоит и ждет, но она не выходит. Тогда он снова звонит ей, где ты? – спрашивает, — что случилось? И она ему говорит, что у нее, к сожалению, всё поменялось, понимаешь, говорит, такое бывает иногда, ты только не обижайся, ничего особенного, просто я уже во Львове. После этого он уже не знает, что ему делать, поэтому снова идет к кассам. В кассе спит знакомая ему крашеная блондинка, которой он трижды за последние десять часов сдавал билеты. Она просыпается и смотрит на него тяжелым взглядом. Скажите, — спрашивает он, — бог есть? Тетка смотрит на него тяжелым взглядом, мысленно перебирает слова и с ненавистью бухает перед ним пластиковой табличкой. А на табличке, естественно, написано:

ОТПРАВИТЬ: