Михаил Успенский. Чугунный всадник. М.: Эксмо, 2010.
В первой половине 1990-х годов, до выхода повести «Там, где нас нет», в определённых кругах хорошим тоном считалось упрекать Михаила Успенского: мол, сколько можно пинать мёртвого льва! В смысле высмеивать неповоротливость и конформизм советской бюрократической системы во всех её проявлениях. СССР-де давно распался, наследие эпохи застоя преодолевается ударными темпами, как учат президент и правительство, а вы, Михаил Глебович, всё бичуете язвы общества развитого социализма — не надоело ли?
Забавно, но сегодня, перечитывая повести и рассказы Успенского, впервые опубликованные двадцать, двадцать пять, тридцать лет назад, необыкновенно остро ощущаешь: ёлки-палки, а ведь сатира абсолютно не устарела! И дело не в том, что пресловутый лев далеко не так мёртв, как кажется. Просто специфически советского в той абсурдистской картине мира, которую рисует автор на страницах повестей «Чугунный всадник», «В ночь с пятого на десятое», «Дорогой товарищ король», не так уж много, как когда-то казалось. Успенский не просто скользит по поверхности, иронизируя над уродливыми формами, в которые отлился советский быт, а вскрывает куда более глубокие пласты.
Занятная деталь: литературная карьера Михаила Глебовича начиналась с сотрудничества с Геннадием Хазановым. Однако в его текстах больше общего с «Процессом» или «Историей одного города», чем с любыми эстрадными монологами. Салтыков-Щедрин и Кафка отродясь не состояли в Союзе писателей СССР, но говорили они, по сути, о том же — об экзистенциальном непреодолимом ужасе, охватывающем человека, затянутого в шестерёнки бюрократической машины, более беспощадной и чужой, чем Океан планеты Солярис. И смех — единственное оружие, которое помогает нам хотя бы на время от этого ужаса абстрагироваться...
Разумеется, за минувшие годы появились новые детали, усиливающие градус абсурда, царящего вокруг, многие реалии, характерные для конца 1980-х, слава богу, забыты безвозвратно — но в целом всё по-старому. То ли время в России циклично, то ли история действительно движется не по спирали, а по кругу, как в «ЖД» Дмитрия Быкова... Но и маразматики на трибунах, несущие патетическую околесицу, и свинцовые омуты глаз уездных чиновников, где тонет любая мысль, — всё это никуда не делось, а хождение по инстанциям по-прежнему напоминает безнадёжный штурм Замка из неоконченного романа Кафки.
В общем, упрекнуть в неактуальности ранние тексты Успенского, наконец-то собранные воедино в этой книге, может только человек, ни разу в жизни не получавший справку в ЖЭКе, не оформлявший доверенность на общих основаниях, не пытавшийся купить бутылку коньяка в Петербурге после одиннадцати вечера, в конце концов. Интересно, много ли таких счастливчиков наберётся среди читателей сборника «Чугунный всадник»?
Блогеры:
Vnuk_odina:
«Читал «Чугунного всадника» лет 10 назад, и с его помощью изучал историю Советского Союза. И история эта, конечно, была совсем не та, которая в учебниках написана. И людей умных нет, и правильных нет, а есть сплошной бульон, в котором варилось не одно поколение. Но даже 10 лет назад (кажется, будто вчера было) мне повесть казалась слишком «винтажной». А сейчас, новому поколению, она может казаться устаревшей по смыслу. Хотя стиль Успенского — он и в Африке стиль…»
Yazewa:
«Читала с превеликим удовольствием. Иногда возникало чувство некоего перебора, но именно лишь иногда. В основном же это замечательно смешная вещь с массой «бон мот», которые можно цитировать и цитировать. Конечно, сатирически эта работа нацелена на советский строй. Но, боже ты мой, разве мало у нас осталось от него наследства? Актуальности и злободневности эта повесть почти не утратила, а с юмором и стилем здесь всё очень даже на высоте.
Из литературных же параллелей вспоминаются, пожалуй, «Сказка о тройке» АБС и — безусловно — «Кысь». Перекличка здесь и стилистическая, и даже буквальная (кузьмизм-никитизм и Фёдоркузимичск; зловещая роль санитаров)».
Dentyst:
«Во где сюр чистой воды. Что-то фантасмагоричное. Что-то жутковато-смешноватое. И одновременно знакомое-знакомое моему (и старше) поколению. Знакомое до оскомины.
Какие-то босховско-далиевские персонажи... Кафкианские ситуации... И советская действительность.
Много сатиры. Да, считай, всё сатира. Жёсткая, злая, неприятная. Но... необходимая, для того чтобы не особо ностальгией страдать по «тем временам».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Трещины несовершенства.
Евгения Мелемина. Осколки под стеклом. М.: АСТ, М.: Астрель, 2011. - Хтонический Ахилл и медведки, которых нет.
Мария Галина. Медведки. М.: Эксмо, 2011. - Фауст и космос.
Юлия Зонис. Инквизитор и нимфа. Серия «Амальгама». М: АСТ: Астрель; Полиграфиздат, 2011. - Крессида Коуэлл: «Почему драконы?».
«Литература online». Известная британская фантастка объясняет секреты жанра фэнтези. - Тэд Уильямс: «Как люди поднимаются к власти и как теряют её?».
Известный фантаст об эпосе, законах жанра, культурном бэкграунде и Толкиене. - Всё тайное, кажется, стало явным.
«Рождение зверя» — политический триллер, социальный гротеск, фантастический боевик, философская притча, главными действующими лицами которых стали современные политики и бизнесмены. - Пол Керни: «Слишком много фантазии — как жвачка: можно долго надувать пузырь, но рано или поздно он лопнет».
Известный фантаст о мифологии, частной истории и её влиянии на фантазию. - Большая советская энциклопедия АБС.
28 августа 1925 года родился Аркадий Натанович Стругацкий. - Брэдбери: будущее без супергероев.
22 августа 1920 года родился Рэй Брэдбери. - Разрыв шаблона по-американски.
Кори Доктороу рисует мир, где каждому приходится выбирать между полицейским произволом и властью террора.
