Филип Рот. Театр Шаббата / Пер. с англ. Вероники Капустиной. СПб.: Амфора, 2009.
Многократный лауреат премий Фолкнера, Беллоу и других, включая непременную Пулицеровскую, один из самых плодовитых (к печати готовится его тридцатый роман) и маститых американских романистов, сам себя включающий в узкий ареопаг наряду с Пинчоном и Доктороу, Филип Рот прославился на волне сексуальной революции. Он заставлял своих героев, домашних еврейских мальчиков из Ньюарка, штат Нью-Джерси, резво эмансипироваться, демонстрируя неутомимую чувственность, буйство фантазий и смелость в их воплощении. В своей первой книге «Прощай, Колумбус!» (1959) Рот сделал равноправной героиней — о ужас! — вагинальную спираль, ну а принесший ему широкую славу роман «Случай Портного» (1969) прямо-таки кишел «извращениями». Кроме этих революционных особенностей, ранние книги Рота отличались живым и юным чувством, временами совершенно трогательным, и обилием комического, особенно в описаниях «аидише» семьи и детства героя.
С годами Рот заматерел, в его романах появилось больше панорамности, заняли своё почетное место проблемы социальные, исторические и политические, однако мощное эротическое начало, равно как и автобиографизм в изображении главного героя никуда не делись. И вот в 1995 году рождается новый ротовский alter ego — Микки Шаббат, ставший, как и прежние персонажи Рота — Натан Цукерман и Дэвид Кипеш, героем целой серии романов.
Классический еврейский мальчик, в свои 64 ежедневно разговаривающий с призраком мамы, Шаббат в юности нанялся в матросы, чтобы познавать мир через портовых шлюх. С тех пор его сексуальные аппетиты ни разу не угасали. Талантливый кукольник, он загубил карьеру из-за своего мерзкого характера, усугубленного артритом, и — лузер лузером — уехал из Нью-Йорка в глушь пестовать свою мизантропию. Вместо марионеток он теперь манипулирует женщинами: доводит до алкоголизма и суицидальных порывов жену, соблазняет студентку на сорок лет младше себя, развращает соседку-иммигрантку и, верный заповедям промискуитета, ни на минуту не прекращает искать новых приключений на стороне, даже если эта сторона — реабилитационная клиника, а потенциальная жертва — девушка, только отошедшая от второй и подумывающая о третьей попытке самоубийства.
Текст романа процентов на 90 состоит из подробных и явно любезных авторскому сердцу (или какому другому органу) описаний плотских утех, подборка которых напоминает каталог порнопродукции: секс анальный, оральный, мануальный и по телефону, вуайеризм и фетишизм, ménage à trois, эксгибиционизм, BDSM, некрофилические и педофилические фантазии… Иными словами, утомительно навязчивая старческая эротомания без следов прежней легкости, свежести и остроумия. Как сформулировал рецензент «Нью-Йорк Таймс», «Микки Шаббат, вы совсем не Портной!».
* * *
Критика:
Лев Данилкин («Афиша»):
«Двадцать первый (1995 года) роман живого классика американской литературы («Случай Портного», «Моя мужская правда», «Заговор против Америки», «Людское клеймо») — длинный, плотный, изнуряющий, вызывающий эффект психического обезвоживания текст; сплошные флешбэки, любая реплика вызывает поток воспоминаний; даже фарсовые сцены здесь изнурительны; будто бредёшь через огромное мокрое распаханное поле в резиновых сапогах на два размера больше, выдёргиваешь с усилием ногу — делаешь шаг и снова вязнешь; и так долго, очень долго. Грязь не вполне случайное сравнение; почти весь роман — это каталог сцен, достаточно неприличных, чтобы уже в середине спросить себя: если это не порнография, то где в таком случае проходит грань между порнографией и искусством? По роману и проходит, по-видимому».
Игорь Шулинский («TimeOut Москва»):
«Эта книжка так же актуальна и мощна, как «Последний вздох мавра» Салмана Рушди, а по честности готова поспорить с самим Полом Боулзом. Уродливый бородатый еврей абсолютно несимпатичен. Он доводит свою супругу до полного помешательства и, когда говорит, что убил её, не далек от истины. Потому что разрушение приводит к исчезновению, стирает человека в прах. А где место этому праху, не суть важно».
Кирилл Решетников («Домой!»):
«Книга, за которую Филип Рот в 1995 году получил самую престижную американскую литературную награду National Book Award, столь же эксцентрична и в той же степени полна раблезианских непристойностей, что и хрестоматийный ротовский «Случай Портного». Но вместе с тем так же беспросветно печальна, как роман «Обычный человек», вышедший из-под пера Рота в 2006 году. Одержимость сексом и смертью, приправленная едкой солью еврейской рефлексии — это ли не блистательное ноу-хау, достойное эталонного американского романиста?»
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
