18 мая в свет вышел новый медиапроект главного стартапщика отечественных СМИ Леонида Бершидского — Slon.ru, сопровождаемый ехидными шутками по поводу названия проекта. На первый взгляд «Слон» выглядит серьёзным изданием, сосредоточенным на экономической тематике. Но не повторит ли он тяжёлую судьбу SmartMoney и «Огонька»? Рассказывает главред «Слона».
18 мая в свет вышел новый медиапроект главного стартапщика отечественных СМИ Леонида Бершидского — Slon.ru, сопровождаемый ехидными шутками по поводу названия проекта. Припомнили г-ну Бершидскому и то, что он обычно недолго задерживается на одном рабочем месте, а также его прошлые проекты. SmartMoney (первый главред — Бершидский), последний номер которого вышел в день рождения «Слона», стал в лагере скептиков весомым аргументом в пользу, вероятно, недолгой жизни и этого мирного животного.
Сравнивают «Слона» и с «Огоньком», который недолгое время издавал Бершидский, причём, по общему мнению, не слишком удачно, и который недавно был принят под крыло ИД «Коммерсантъ» (первый номер обновлённого «Огонька» вышел также 18 мая).
Леонид Бершидский рассказал «Часкору» об отличиях «Слона» от стартапов прошлого года, журналистике мнений и почему в экономических СМИ не нужен отдел культуры.
— За последний год в Рунете появилось много медийных стартапов — какие-то более успешны, какие-то менее. Почему вы думаете, что Slon.ru найдёт своё место на рынке?
— Мы стараемся делать качественные тексты и быть последовательными. Для таких продуктов всегда есть место.
— Разве качественных так мало? Вся качественная пресса уже в Сети. Чем же вы будете отличаться?
— По-моему, на этот вопрос лучше всего отвечает продукт. Даже в 35-процентной готовности он вполне себе читаем. В последнее время развелось много любителей порассуждать про целевые аудитории, сегменты и прочие фигменты воображения. Мне неинтересно про это разговаривать. Мы команда крепких ремесленников, и мы стараемся совершенствовать ремесло.
— Тогда я спрошу по-другому: от каких образцов или фейлов вы отталкивались, делая Slon.ru? Помню, вы упоминали, что мало СМИ, ориентированных конкретно на интернет.
— Пожалуй, сознательно ни от каких не отталкивались. Когда делали макет, в конечном счёте больше всего смотрели на e24.fr.
Когда придумывали содержание, смотрели, конечно, для вдохновения на wsj.com очень много. Но такой проект мы бы не подняли, так что придумали сильно иначе.
Что касается интернета, ну да, мало полноценных редакций, которые работают только в Сети, без бумажной версии. Мы одна из таких редакций, и это даёт нам некоторые преимущества именно в Сети.
— Почему вы сознательно отказались от офиса редакции? Хотя вообще-то первыми от офиса отказались мы — «частные корреспонденты».
— Мы отказались из нежелания тратить время на дорогу. Так больше работаем. Я постарался минимизировать расходы на старте, то есть тратить только на людей, на контент. У нас 50 человек в штате и где-то 350 пишущих от случая к случаю. Ну и мы поняли, что нет ничего такого, что нельзя делать удалённо.
— Качество контента не страдает от удалённой работы?
— Насколько я вижу — нет. Страдает от других вещей, которые и в невиртуальной редакции были бы.
— К примеру, приходит в редакцию молодой не очень опытный сотрудник. Его обучат. Удалённо этого ведь не сделать? Вы брали только маститых журналистов?
— Мы не брали совсем зелёных. У нас очень короткий старт в этот раз, не успели бы научить всё равно. Брали уже поработавших, да. Впрочем, молодой молодому рознь. Если он не держится за мамин подол, удалённо так же научится, как и в офисе. Даже лучше научится: в поле будет всё время.
— Вы сказали выше, что заняты ремеслом. О том, ремесло ли журналистика, спорят последние лет пятьдесят. А в чём разница между ремеслом и неремеслом? Как это выражается на практике? Как изменяет подход к делу? К профессии?
— «Яндекс» пишет: «Ремесло — 1) мелкое, преимущественно ручное производство товаров, требующее значительного мастерства; 2) владение искусством изготовления определённых видов вещей, наличие соответствующей профессии, квалификации».
— То есть вы изготавливаете новости, информацию, СМИ, наконец?
— Журналист производит штучный товар, каждый текст отличается от предыдущего. Производство требует мастерства. Изготавливаем на микроуровне тексты, дальше — темы, дальше — собственно СМИ. Это ремесленное производство. Переставляем буковки, пересчитываем циферки, ставим картинки.
— Как вам кажется, такой подход не свойственен всем остальным СМИ? Я имею в виду — лишний пафос и громкие слова сильно портят дело?
— Думаю, что не сильно портят на самом деле. Иногда пафос — это полезно. В «Ведомостях» есть свой, в «Коммерсанте» — свой. Но когда доходит до дела, остаётся ремесло. Читатель же буквы читает и цифры. Думаю, что во многих СМИ у людей такой подход.
— Как вы определяете основное направление деятельности Slon.ru: это оперативная информация, аналитика, мнения? Создалось впечатление, что главная фишка — именно колумнисты.
— Правильное впечатление. Мы специализируемся на оперативных мнениях.
— Хороших колумнистов не так много. Они пишут колонки в несколько изданий, ЖЖ ведут. Как вы осуществляли отбор?
— Хорошего вообще мало. Мы кое-кого увидели в ЖЖ и позвали (и они пишут у нас иначе, чем в ЖЖ), кого-то затащили из офлайна, кого-то убедили вести блог самостоятельно, а не через блог-секретаря. Вот у Сергея Полонского, например, в ЖЖ блог вёл секретарь. А нам он сам пишет. Кто-то сам предложился, мы дали им возможность попробовать, у некоторых интересно получается. Мы надеемся, что наши штатные журналисты постепенно научатся писать колонки. Прогресс даже за два месяца налицо.
— А блогер может стать профессиональным колумнистом?
— Грань между блогерством и колумнистикой, мне кажется, стирается вообще. Колонки — те же самые посты в блоге, только несколько более формализованные.
— У Полонского, если не секрет, какой стимул писать к вам? Реализация внутреннего графоманства?
— Графоманством это, наверное, не назвать — у него нет литературных претензий. Есть желание высказаться, чтобы услышали.
— Давайте теперь поговорим про более глобальные вещи. База Slon.ru — оперативные мнения. Согласны ли вы с тем, что СМИ в целом движутся от журналистики новостей к журналистике мнений? Например, когда-то вы делали «Ведомости».Там оценочности, во всяком случае, было минимум.
— И то и другое — журналистика.
Просто происходит коммодитизация новостей, их всё труднее объявить своими, эксклюзивными. Но те, кто генерирует новости, пока живы и продолжают генерировать. А мнений просто немного не хватает в информационном поле сейчас, мне кажется. Особенно информированных.
В «Ведомостях» была и есть хорошая страница комментариев. Её редактор, кстати, не подчиняется главреду газеты. Это мощная штука, и редактор у неё блестящий, Максим Трудолюбов. Но это только полоса в газете из 16—24 полос.
— А кому он подчиняется?
— Совету директоров. Только он может его утвердить или снять.
— Судя по вашей профессиональной карьере, вы могли бы сказать, что СМИ глобально движутся в сторону мнений, или это некая иллюзия? Вот раньше вы делали новости, условно говоря, а теперь — нечто новое?
— Нет, я бы не сказал, что глобально движутся. Мои проекты, по-моему, не лежат ни в каком особенном тренде. Мне просто показалось, что сейчас не хватает именно такого для полноты картины. Ну и всем собравшимся тоже так показалось. Я же не один это придумывал.
— Поскольку рождение «Слона» совпало с выходом «Огонька» под новой крышей, издания сравнивают между собой. Не впрямую, но всё же. Это совсем неправомерно?
— Вряд ли там есть что сравнивать. Между жопой и пальцем гораздо больше общего.
— Сравнение звучало так: вот тогда-то Бершидский делал «Огонёк», ничего хорошего не вышло, а теперь вот есть «Слон», похожий на «Огонёк» тех лет.
— Влад Вдовин, который, собственно, редактировал «Огонёк», когда я был его издателем, вряд ли найдёт много общего между этими проектами. В том «Огоньке» ещё Псой Короленко редактировал отдел культуры...
— А кстати, вы ведь не считаете необходимостью отдел культуры в издании, скажем так, посвящённом не культуре?
— Не считаю, правда.
— Почему? Это же лишает издание гуманитарного дискурса.
— Да, в этом и фишка. Возможно, не всякому изданию нужен и полезен гуманитарный дискурс в том виде, в котором его извергают отделы культуры.
— Изданию не полезен или читателю? Я пытаюсь понять: читатель экономического, к примеру, издания пришёл туда читать про экономику, а ему подсовывают отдел культуры. А он культуру в другом месте прочтёт. Вы не это имеете в виду?
— Это более или менее. Сейчас вряд ли имеет смысл пытаться охватить всё. Никто не бежит к ларьку за несколькими изданиями — всё на расстоянии клика. Зачем соревноваться в гуманитарном дискурсе с «Афишей» или OpenSpace?
— А какой дискурс тогда продвигаете вы — экономический или нужен всё же более широкий взгляд?
— Экономика — вообще довольно широкая штука. Методами экономики исследуют ведь и культуру, и спорт, и сам гуманитарный дискурс. В наше поле зрения попадает много всякого, но мы смотрим на это под экономическим углом.
— Мой последний вопрос всё же не про экономику. Половина ЖЖ обсуждает, как бы это выразиться, полемику, созданную вами на «Слоне», — между Медведевым и Путиным. Зачем вам это?
— Константин Гаазе, который у нас пишет про политику (кстати, сам бывший чиновник, вполне себе со связями человек), приносит такое от своих кремлёвских источников. Мы не видим смысла скрывать. Там, кажется, действительно два лагеря, которые во всё больших контрах. Ну а надёжность кремлёвской информации сильно упала даже с 90-х. Эти сигналы нуждаются всегда в дополнительной интерпретации.
— Как это ложится в экономический дискурс?
— Политика неизбежно влияет на бизнес. Кто чей, кто к кому ходит — это везде очень важно, а в нашей стране особенно.
Беседовала Анастасия Алексеева
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
