Кястутис Каспаравичюс. Глупые истории. Пер. с литовского Александры Васильковой. М.: Мир Детства Медиа, 2010.

Городские детские сказки писать трудно. Это, конечно, не новость со времён появления этого жанра, то есть со времён Андерсена (романтик Гофман, напомним, ориентировался отнюдь не на детей). Но современным авторам приходится преодолевать трудности, которые не снились не только датскому чудаку, но и авторам, действовавшим всего-то одно-два поколения назад. Когда Андерсен сочинял истории про калоши и глиняный горшочек или про оловянного солдатика и фарфоровую балерину, он мог быть вполне уверен, что современным ему детям эти предметы так же милы и хорошо знакомы, как были они знакомы и самому мальчику Хансу Кристиану. И Виктор Драгунский, когда писал рассказы (причём не сказочные, а весьма реалистичные) для и про своего сына, тоже был уверен, что газировка за две копейки и трамвай за три останутся для Дениски такими же незыблемыми ориентирами, каким были они в его собственном детстве. Или отрочестве, впечатлениями которого и кормятся детские писатели.

А у современных авторов такой уверенности и близко нет. Точнее, есть уверенность в обратном: материальный мир их детства имеет мало общего с материальным миром тех, для кого они пишут. Он меняется слишком быстро. Начинять же свои истории сотовыми телефонами и игровыми приставками соблазнительно, но опасно. Во-первых, на эти предметы ещё не «наросла эстетика», они ещё не успели обкататься на языке. Во-вторых, что более существенно, — почти наверняка к тому моменту, когда задумываемая книга доберётся до конечного читателя (то есть в лучшем случае через года полтора-два), они, скорее всего также устареют… Возможны два выхода: или создавать заведомо параллельную магическую реальность (отсюда такой небывалый расцвет жанра фэнтези), или стараться ограничиваться кругом реалий, у которых есть шанс не выйти из употребления ближайшие несколько лет.

Именно этим вторым путём идёт литовский писатель и художник или, лучше сказать, писатель-художник Кястутис Каспаравичюс. Персонажи его коротких, на страничку, глупых историй — чайные чашки и ложки, туфли и домашние шлёпанцы, яйца и бутылки, кошка и рыба, колодец и круг сыра. Как и бывает в случаях строгих художественных самоограничений, скупость «реквизита» с лихвой компенсируется неистощимой фантазией автора. Рыба ходит на подлёдный лов, кошка испытывает сильные чувства к холодильнику (в первую очередь к его богатому внутреннему миру: сливкам и колбасе), колодец оказывается верным рыцарем коровы, круг сыра выполняет обязанности цепной собаки (он так воняет, что воры обходят дом стороной)...

Апофеоз этих сложных отношений между предметами домашнего обихода — война, приключившаяся между королём туалета Унитазием Первым и королевой прихожей Шваброй Третьей. Скромного Андерсена (и современную педагогическую даму-методиста) подобная тема, вероятно, привела бы в ужас. Но Андерсен не был окружён со всех сторон рекламой средств гигиены и санитарии. А методическая дама, окружённая зайчиками и принцессами, эту книжку просто не увидит. Потому что рассчитана она на другой круг читателей-родителей. Какой — недвусмысленно даёт понять одна из историй, про машинку для стрижки волос.

Она начинается со слов: «В молодости я был хиппи и носил до того длинные волосы, что выглядел каким-то чудищем болотным. Отрастил я их для того, чтобы встряхивать ими под громкую музыку… Когда мне надоело хипповать, я спросил у своей приятельницы-газонокосилки, не может ли она мне помочь». Машинка, конечно, помогла рассказчику. А он помог убедиться, что о современном мире можно спокойно говорить ребёнку на языке, понятном не только ему, но и вам. Даже если вы не выглядели в молодости чудищем болотным.

Критика:

Ксения Молдавская, «Букник»:
По образованию Кястутис Каспаравичюс промышленный дизайнер.

Промышленным дизайнером называется тот самый человек, который придумывает, как станут выглядеть разные вещи, чтобы быть и удобными, и красивыми. Вещь пока не родилась, а промышленный дизайнер уже знает, какой она получится на ощупь, на вес и так далее.

Рисуют промышленные дизайнеры совершенно особенным образом: по их работам сразу понятно, как же изготовить придуманные ими вилку или стол, или даже пылесос.

Промышленные дизайнеры тщательно прорисовывают детали, очень чётко изображают материал, из которого сделают вещь, и ясно обозначают все швы и стыки. В общем, понятно, что любую вещь, которую нарисовал промышленный дизайнер, можно смастерить.

Это, наверное, что-то такое… сродни волшебству, правда?

Так вот, Кястутис Каспаравичюс по образованию промышленный дизайнер. И рисует так, чтобы всё можно было воплотить в материале. И башмаки, и сумки, и чашки, и сырную будку (вообще-то, конечно, собачью, но что делать, если один человек из сказки Каспаравичюса завёл себе вместо собаки сыр?). Любая вещь с рисунка Каспаравичюса может ожить: это просто, если у вещи будет душа и характер. А кому, как не сочинителю вещей, знать, что душа и характер у них уже есть? <…>

А истории, несмотря на название, очень даже умные. И в них есть такие удивительные наблюдения за вещами, которые помогут человеку разобраться в себе и понять кое-что важное: мудрость — это не обязательно печаль; сидя на одном месте не поумнеешь, а в клетке петь не хочет никто. Ну и так далее. Очень человеческие открытия. Всё потому, что душу и характер вещи переняли от людей — от кого же ещё? Вещи — тоже человеческие дети, и если вы в это не верите, прочитайте сказки Кястутиса Каспаравичюса. Уж он-то вас обязательно убедит.

Лиза Биргер, «Коммерсантъ»:
Многие уже знакомы с Каспаравичюсом — в 2009 году вышла его книга «Садовник Флоренций» о садовнике-медведе, которому королева медведей велела вырастить чёрную розу. В ней отчётливо чувствовалось влияние Андерсена: чёрная роза как эмблема печали, прекрасный, но хрупкий медвежий мир, который в любой момент может быть разрушен или испорчен. И в то же время нельзя было не заметить нежелания автора снисходить в разговоре с детьми до сюсюканья, до заигрывания с читателем, которому всегда хочется в детских историях лёгкой сусальности. В «Глупых историях» Каспаравичюс точно так же не делает усилий, чтобы быть милым. Глупыми эти истории назвать сложно, а вот грустными — пожалуйста. Хотя даже неясно, что в них такого грустного. Подкреплённые картинками, эти короткие рассказики раскрывают жизнь вещей. Бутылки красного и белого вина угощают друг друга, яблоки по ночам прыгают и резвятся на маме-яблоне, пугало отказалось пугать воробьёв и подружилось с птицами, а когда настала зима и все они улетели, загрустило и ушло с поля. Разве что всякая ожившая еда, названная на страницах книжки, рано или поздно оказывается съедена. Но тут мы лицемерно делаем вид, что яйца, мол, и сами рады, что из них сделали пирог, а не яичницу.

ОТПРАВИТЬ:       

Статьи по теме:

• Дина Яфаcова: «История об аде, который есть дело рук человеческих».
  Вот уже вторая документальная книга писательницы из Узбекистана порождает в Дании бурную дискуссию.
• Знают даже детишки….
  Полемика со статьёй П.И. Филимонова «Экспат, и нет ему конца».
• Экспат, и нет ему конца.
  «Литература online». Немного о ситуации с русской литературной жизнью Эстонии.
• Роберт Луис Стивенсон: поднять перчатку.
  13 ноября 1850 года родился автор «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда».
• Мания вещизма.
  Историк Сергей Иванов предлагает взглянуть на историю человечества как на цепочку мелких и крупных технологических прорывов.
• Владимир Радунский: «Хороших книг не может быть много…».
  Один из самых интересных гостей Московского международного книжного фестиваля этим летом ― всемирно известный иллюстратор детских книг .
• Японцы с Меркурия.
  Эта детская книжка про школьную жизнь гораздо больше рассказывает о японцах и японской жизни, чем собственно о школе.
• Обыкновенное чудо.
  Сказочная повесть Евгения Касимова умело сопрягает волшебство с прозой обыденной жизни.
• Тосты с маслом как решение всех проблем.
  Новая книжка от Кейт ДиКамилло — создательницы легендарного мышонка Десперо и улыбчивой собаки Уинн-Дикси.
• Лев, директор и подарочная команда.
  Авторы абсурдистских сказок про отщепенца из саванны придумали и уютно обжили особый мир, в котором торжествует не сила, а мозги и юмор.