Подписаться на обновления
30 июляСреда

usd цб 35.6339

eur цб 47.8635

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияСтрана детей
Общество  Экономика  В мире  Культура  Медиа  Технологии  Здоровье  Экзотика  Мнения  Дискуссии  Сеть 
Виктория Шохина   воскресенье, 8 сентября 2013 года, 09.00

Синявский и Даниэль: шутовской хоровод
8 и 12 сентября 1965-го, были арестованы два советских писателя


Юлий Даниэль и Андрей Синявский
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог







Андрея Синявского взяли 8 сентября, Юлия Даниэля — 12 сентября. По статье 70 «Антисоветская пропаганда и агитация» УК РСФСР 1960 года Синявский получил семь лет, Даниэль — пять лет заключения в ИТК строгого режима. Им было тогда по 40 лет. Даниэль был инвалидом войны — у него были прострелены обе руки.

«Не перекормили ли мы нашими страданиями человечество?» — воскликнула как-то Мария Васильевна Розанова. Что ж, не будем говорить о страданиях. Сами писатели себя ни страдальцами, ни мучениками идеи не считали. Да и в деле этом много смешного и забавного (на фоне страшного). Маски-шоу, гэги и гиньоль.

Человек живёт для того, чтобы умереть. Смерть сообщает жизни сюжетную направленность, единство, определённость. Она — логический вывод, к которому приходят путём жизненного доказательства, не обрыв, но аккорд, подготовляемый задолго, начиная с рождения.

Бросок на Запад

Свой арест Синявский описал в автобиографическом романе «Спокойной ночи» (1984). «Я опаздывал на лекцию в школу-студию МХАТ и толокся на остановке, выслеживая, не идёт ли троллейбус, как вдруг за спиной послышался вопросительный и будто знакомый возглас: «Андрей Донатович?» <...> Обернувшись с услужливостью и никого, к удивлению, не видя и не найдя позади, кто так бы внятно и ласково звал меня по имени, я последовал развитию вокруг себя по спирали, на пятки, потерял равновесие и мягким, точным движением был препровождён в распахнутую легковую машину, рванувшуюся, как по команде, едва меня упихнули».

В тот же день, 8 сентября 1965 года, Юлий Даниэль отправился в Новосибирск. Он хотел помириться с женой, Ларисой Богораз, которая уехала туда с сыном. Однако 9 сентября Даниэля вызвали в местное отделение КГБ. После трёх дней допроса ему предписали вернуться в Москву. 12 сентября они полетели вместе, разведённые муж и жена. Во Внуковском аэропорту Даниэля взяли.

Арест был потрясением, но не был неожиданностью. Пускаясь на дебют — отправляя свои сочинения через границу, — они знали, на что идут. «Мы обезопасили себя тем, что поняли свою обречённость» (из «Мыслей врасплох» Абрама Терца).

Еще в университете товарищи Синявского по знаменитому на филфаке семинару по творчеству Маяковского, который вёл Виктор Дувакин, пели на мотив «Гоп со смыком»: «У Андрюши есть один пробел:/ Он ещё по тюрьмам не сидел!/ Знаем — сядет, не иначе,/ Ведь характер что-то значит, /Понесём Андрюше передачу!» Это, конечно, была шутка. Но ведь как обернулось!

И всё-таки странно читать у Синявского в повести «Суд идёт» (1956): «Я прибыл в лагерь позже других, летом пятьдесят шестого. Повесть, для завершения которой не хватало лишь эпилога, стала известна в одной высокой инстанции… Я не отпирался: улики были налицо». Написано за 10 лет до ареста.

В прозе Даниэля тема суда и лагеря тоже так или иначе появляется. И ещё вот это: «Вот я пишу всё это и думаю: а зачем мне, собственно, понадобилось делать эти записи? Опубликовать их у нас никогда не удастся, даже показать прочесть некому. Переправить за границу? <…> Да, по правде говоря, это и не очень красиво — печататься в антисоветских изданиях» (из романа «Говорит Москва», 1962).

Им нравились эти игры с Совдепией, опасные, но забавляющие. И расписывающие судьбу.

Cудебный процесс против писателей А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля

Бросок на Запад состоялся летом 1956-го: рукопись повести «Суд идёт» контрабандой вывезла из СССР Элен Пельтье, дочь военно-морского атташе Франции, — с ней Синявский учился на филфаке. (Спустя несколько месяцев Пельтье вывезет таким же образом один из машинописных экземпляров «Доктора Живаго». Она очень любила русскую литературу.)

Первой публикацией Синявского на Западе стал трактат «Что такое социалистический реализм?», появившийся без имени автора, в рубрике «Документ» во французском журнале Esprit в феврале 1959-го. Журнал Синявские показали другу Даниэлю. «У друга загорелись глаза, и промолвил он мечтательно: «Я тоже хочу…» (из рассказов М. Розановой).

Есть фотография: на похоронах Бориса Пастернака в Переделкине, 2 июня 1960 года, друзья выносят из дома крышку гроба. В 1966 году к ней придумали подпись: «Синявский и Даниэль несут свою скамью подсудимых». Тоже ведь смешно.


Сообщения западных СМИ об их аресте были путаными: «Три советских писателя, некоторые работы которых много лет публиковались на Западе, арестованы и ожидают суда, заявляют в некоторых литературных кругах Москвы. <…> Эти писатели — Абрам Терц, некий Даниэло [так назвали Даниэля] и третий, личность которого не уточнялась [ третьего не было]». Однако уже в октябре эти же СМИ уверенно объявляли, что Абрам Терц — автор статьи «Что такое соцреализм?», которая, подчеркнём, вышла анонимно. И что это псевдоним Синявского, а Николай Аржак — Даниэля. Более того, столь же уверенно и точно прогнозировали будущий приговор.

Власти и органы ситуацию не комментировали. Разве что инспирировали слухи: дескать, Синявский и Даниэль занимались контрабандой валюты. Так готовилось общественное мнение.

В январе 1966-го Москва наконец дала свой комментарий — в передаче радиовещания на Великобританию и Ирландию. А широкая советская аудитория о том, что произошло, узнала только из статьи Дм. Ерёмина «Перевёртыши» («Известия». 13.01.1966). (Первую главу своего романа «Спокойной ночи» (1983) Синявский назовёт «Перевёртыш»). И из статьи Зои Кедриной «Наследники Смердякова» ( «Литературная газета». 22.01.1966).

О тёмных двойниках

«Мой тёмный писательский двойник по имени Абрам Терц, в отличие от Андрея Синявского, склонен идти запретными путями и совершать различного рода рискованные шаги, что и навлекло на его и, соответственно, на мою голову массу неприятностей», — говорил Синявский.

Под псевдонимом Абрам Терц во Франции вышли роман «Суд идёт» (1959), «Фантастические повести» («Суд идёт», «Гололедица», «Ты и я», «Квартиранты», «В цирке», 1961), повесть «Любимов» (1963). В США — «Мысли врасплох» (1966). Под псевдонимом Николай Аржак в США — повести Даниэля «Говорит Москва» (1962), «Искупление» (1964) и рассказы «Руки», «Человек из МИНАПа» (1963) .

Псевдонимы брали из блатных песен. «Абрашка Терц, карманник всем известный/ Гостей созвал,/ И сам напился пьян»; «Аржак был парень бравый, любил фасон давить,/ Считался хулиганом, а дрался без ножа». Так Синявский и Даниэль играли, шутили, веселились. В самом деле — смешно: урки пишут прозу, порой очень непростую. А то и пускаются в теоретические рассуждения. (Синявский и после лагеря с удовольствием пользовался этим псевдонимом.)

«Наступило время блатных песен. Медленно и постепенно они просачивались с Дальнего Востока и с Дальнего Севера, они вспыхивали в вокзальных буфетах узловых станций. Указ об амнистии напевал их сквозь зубы... на плечах реабилитированной 58-й они вошли в города. Их запела интеллигенция… Это превратилось в литературу — безумный волчий вой, завшивевшие нательные рубахи, язвы, растёртые портянками, «пайка», куском глины падавшая в тоскующие кишки...

Но бывало и так, что кто-то из этих чистых, умытых, сытых людей вдруг ощущал некое волнение, некий суеверный страх: «Боже, что ж это я делаю?! Зачем я пою эти песни? Зачем накликиваю?» — так начинается роман Даниэля «Искупление». И ведь накликали!

Блатная песня подружила с Синявским Владимира Высоцкого, учившегося у него в Школе-студии МХАТ. «…Высоцкого мы полюбили особенно в ту пору потому, что он, с его пронзительной воровской тематикой, был очень созвучен ситуации, в которой мы жили и в которой уже существовали Терц и Аржак. Все его песни можно было применить и к Синявскому, и к Даниэлю, и к лагерю, и к суду» (из рассказов М. Розановой). Они записывали Высоцкого на магнитофон «Днепр-5», специально для этого купленный. Из их дома в Хлебном переулке песни Высоцкого расходились по всей России.

Узнав, что Синявского взяли, Высоцкий пришёл к Марье Васильевне, «снял со стены гитару и запел: «Говорят, арестован лучший парень за три слова…» (из рассказов М. Розановой).

В тот год в Большой серии «Библиотека поэта» вышли «Стихотворения и поэмы» Бориса Пастернака со вступительной статьёй Синявского — этот синий том успел разойтись и стал громким литературным событием. Даниэлю повезло меньше: весь тираж его повести «Бегство» (о русском крестьянине-самородке из XVIII века) пустили под нож.

По следу

Органы долго вычисляли, кто такой Абрам Терц. Заподозрили сначала литературоведа-пушкиниста Юлиана Оксмана, у него были контакты с западными славистами. Проверяли год, оказалось, что не тот.

Но когда в зале появился известный всей Москве журналист — узкий специалист по вопросам комсомольской любви и дружбы, когда на эстраде залоснились упитанные физиономии райкомовских деятелей, когда появился сам директор института — лауреат многочисленных премий и доктор разнообразных наук, академик Оглоедов — тогда собравшиеся поняли, что готовится нечто из ряда вон выходящее.

И всё-таки как же на них вышли? На этот счёт существуют разные версии. Будто бы Синявского вычислили по редкой цитате, которую он использовал и в здешней, и в тамошней публикации.

Будто бы их сдал давний товарищ Синявского, Сергей Хмельницкий. Он подсказал Даниэлю идею про День открытых убийств, которую тот воплотил в романе «Говорит Москва». И как-то в компании выяснилось, что по радио «Свобода» читали этот роман. И Хмельницкий, конечно, сразу же понял, кто такой Николай Аржак: «Да ведь это наше с Даниэлем произведение». А за ним уже числились доносы (см. главу «Во чреве китовом» в романе Синявского «Спокойной ночи» и ответ Хмельницкого «Из чрева китова» в журнале «22», 1986, № 48).

Ещё одна версия, так сказать, геополитическая: будто Синявского и Даниэля сдали нашим кагэбэшникам американские церэушники — «чтобы отвлечь общественное мнение от политики США, продолжавших непопулярную войну во Вьетнаме, и перебросить внимание общественности на СССР, где преследуют диссидентов». О чём Евгению Евтушенко поведал сенатор Роберт Кеннеди, «запершись в ванне и включив воду». В начале 1970-х Евтушенко рассказывал об этом Даниэлю несколько иначе: будто бы наши заплатили американцам за головы двух писателей чертежами новой подводной (атомной!) лодки. Эффектно!

«О том, как КГБ узнало о том, кто такие Абрам Терц и Николай Аржак, в точности неизвестно до сих пор, однако утечка информации, безусловно, произошла за пределами СССР: Ю. Даниэлю на допросе показали правленный его рукой экземпляр его повести «Искупление», который мог быть найден только за рубежом», — пишет Александр Даниэль.

Но было ещё кое-что. Галина Белая вспоминает, как отмечали защиту её кандидатской: «Все много пили, и Синявский тоже. И вот все разошлись, остался один Синявский. А у Нины Сергеевны [Павловой] была большая комната, 54 метра, разделённая колонной, и Синявский бегал вокруг этой колонны и кричал «Я — Абрам Терц, я — Абрам Терц». Это настолько не вязалось для нас с образом человека, печатающегося за границей, что нам не пришло в голову, что это правда. Но всё-таки мы с Ниной переглянулись и решили, что будем молчать и не придавать этому значения. На следующий день в ИМЛИ ко мне подошёл Андрей Донатович Синявский и сказал: «Галенька, ну как, я у вас там... не очень вчера?» — «Да нет, — сказала я, — всё было нормально, только вы почему-то бегали вокруг колонны и кричали: «Я — Абрам Терц, я — Абрам Терц...» И по его остановившемуся взгляду, по тому, как он побледнел, я поняла, что он — действительно Абрам Терц».

Да, Галина Белая и её подруга Нина Павлова молчали. Но можно ли ручаться, что Синявский не прокричал то же самое в каком-нибудь другом месте?

Не говоря уже о том, что подпольные писатели свои тайные рукописи давали читать знакомым. А Синявский, кроме того, любил почитать их вслух. Мог же кто-то рассказать кому-то, а тот ещё кому-то… Так что платить чертежами подлодки, пожалуй, было и не за что.

Не исключено, впрочем, что в каждой версии есть доля истины. И на них заходили с разных сторон.

Она же Аллилуева…

Есть ещё версия, согласно которой Синявского сдала Светлана Сталина-Аллилуева. Чисто пропагандистская версия: её запустил в западные СМИ Виктор Луи после того, как весной 1967-го дочь вождя не вернулась в СССР из Индии, и её нужно было дискредитировать.

Синявский и Аллилуева (как минимум) дружили. Они работали вместе в Институте мировой литературы (ИМЛИ), в секторе советской литературы. Под влиянием Синявского Аллилуева в 1962 году крестилась. Её первая знаменитая книга «Двадцать писем к другу» написана с его подачи и к нему же, к другу, обращена. Более того, у них, кажется, был роман. Ну, в общем, было нечто такое, что позволяло ей претендовать на Синявского.

Рассказывает М. Розанова: «Однажды мы с Синявским ужинали у его коллеги, соавтора и тёзки Андрея Меньшутина, который, как и мы, жил в коммунальной квартире недалеко от нас. Вдруг раздались три звонка в дверь — Аллилуева. <…> Светлана заявила: «Садиться не буду. Андрей, я пришла за тобой. Сейчас ты уйдёшь со мной». Я спросила: «Светлана, а как же я?» — Аллилуева мне сказала: «Маша, вы увели Андрея у жены, а сейчас я увожу его от вас» <…> Да, трахнул он её однажды, ну и что?..»

Один раз трахнул или два — не так уж и важно. Важно, что Светлана Иосифовна была влюблена в Синявского. Что не помешало ей уже после суда выступить на партийном бюро ИМЛИ с такой речью: «События с Синявским все восприняли трагически. Он нам наплевал в лицо… Это удивительно, чтобы человек был столь отвратительным двурушником. Я тоже не читала его произведений, но знаю со слов тех, кто читал» (см.: Дмитрий Зубарев. Из жизни литературоведов // НЛО. 1996. № 20). Сдаётся, что ею двигали не идейные соображения, а женская обида — ведь увести Синявского у жены она не смогла.

В это время у Аллилуевой уже был роман с Брадежом Сингхом Раджой, членом ЦК КП Индии. «Когда я рассказывала ему о собраниях, проходивших у нас в Институте мировой литературы, где до суда присутствующие обязаны были осудить, приговорить своего бывшего сотрудника Андрея Синявского, ещё не признавшего своей вины, где, по указу партийного начальства, фактически предрешался исход судебного дела, — Сингх только разводил руками и печально качал головой», — писала Аллилуева в книге «Только один год» (1969).

Кого они разбудили?

Делом Синявского и Даниэля власти хотели нагнать страху, однако добились противоположного. В День советской Конституции, 5 декабря 1965 года, в сквер у памятника Пушкину пришло человек шестьдесят, в основном молодёжь. Развернули плакаты «Требуем гласности суда над Синявским и Даниэлем» и «Уважайте советскую конституцию», но тут же были схвачены дружинниками и людьми в штатском.

Участники митинга поплатились кто институтом, кто работой. 23-летнего Владимира Буковского и 16-летнюю Юлию Вишневскую закрыли в психушке. Но именно с этого митинга ведут отсчёт диссидентскому движению в СССР.

Александр Гинзбург составил «Белую книгу по делу Синявского и Даниэля» («Посев», 1967) и получил за это пять лет по той же 70-й статье.

Александр Твардовский не стал снимать имя Синявского из 12-го номера «Нового мира» за 1965 год. Шестьдесят два писателя поставили свои подписи под письмом в адрес XXIII съезда КПСС — они просили разрешения взять осуждённых на поруки. Виктор Дувакин, руководитель того самого семинара по Маяковскому, выступал на суде свидетелем защиты и был за это изгнан из МГУ. Примеров благородного поведения было достаточно, чтобы не разувериться в людях.

Публикация «Одного дня...» стала не только литературным событием, но и фактом большой политики (что происходило потом почти со всеми произведениями Солженицына). Страна разделилась на друзей и недругов Александра Исаевича: одни им восхищались, преклонялись перед ним, другие пытались его хоть в чём-то уличить.

Но не все себя вели благородно. Так совпало, что в те же дни, когда Синявского и Даниэля арестовали, было объявлено о присуждении Нобелевской премии Михаилу Шолохову. К нему обращались писатели из разных стран с призывом встать на их защиту. Однако призывам он не внял. Наоборот, выступая на XXIII съезде КПСС весной 1966 года, пожалел о слишком мягком приговоре: «Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные двадцатые годы… ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни!» В устах нобелевского лауреата по литературе это звучало (почти) смешно. Лидия Чуковская в открытом письме Шолохову писала: «Ваша позорная речь не будет забыта историей. А литература сама Вам отомстит за себя, как мстит она всем, кто отступает от налагаемого ею трудного долга. Она приговорит Вас к высшей мере наказания, существующей для художника, — к творческому бесплодию».

Общественным обвинителем на процессе выступала Зоя Кедрина, коллега Синявского по ИМЛИ: она шила ему, помимо антисоветчины, порнографию и антисемитизм. А также писатель Аркадий Васильев (кстати, отец Дарьи Донцовой), который взывал: «Товарищи судьи! Я от имени всех писателей обвиняю их в тягчайшем преступлении и прошу суд о суровом наказании!» За что Корней Чуковский внёс Васильева в список людей, которым запрещено было приходить на его похороны.

Процесс был поставлен с размахом. Достаточно сказать, что вёл его сам председатель Верховного суда РСФСР Лев Николаевич Смирнов.

Обвиняемые держались достойно. Они позволяли себе возражать, спорить, шутить, а то и смеяться. И объясняли суду, в чём сущность литературного творчества. Это им не помогло, но вины своей они не признали. С тем и вошли в историю.

17 октября 1991 года в «Известиях» было опубликовано сообщение о пересмотре дела Синявского и Даниэля за отсутствием в их действиях состава преступления.

«Если не смеяться, можно сойти с ума», — говорил Андрей Синявский.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Мандельштам и 14-ый год

Падение занавеса Мандельштам предрек в тот миг, когда его уже начала опускать история

Закончился ли уже ХХ век? Понятно, что речь идет не о календаре, но об исторической эпохе. Многие считают, что ХХ век завершился не 31 декабря 2000 г., а 11 сентября 2001 г., когда рухнули башни-близнецы в Нью-Йорке и началась война западной цивилизации и исламистского терроризма. Но может быть, это слишком поспешные выводы и ХХI-ый век во всей своей умопомрачающей реальности еще не наступил? Может быть, он придет сегодня или завтра?

28.07.2014 14:30, Михаил Эпштейн


Смерть поэта, или Finita la comedia

27 (15) июля 1841 года в грозу был убит на дуэли Михаил Лермонтов

Дуэль Лермонтова и Мартынова (равно как и дуэль Пушкина и Дантеса) преломляется в нашем национальном сознании довольно своеобразно. Всё кажется, что наши знаменитые дуэли — не поединки равных, а нечто вроде запланированного расстрела. Что Мартынов (и Дантес) никак не мог быть человеком достойным; он ничтожество и т.п. По такой логике Лермонтову надо было стреляться разве что с Пушкиным (тем более что им обоим дуэли нравились). В крайнем случае с Гоголем.

27.07.2014 09:00, Виктория Шохина


«Россия наводит в стране порядок, другие страны лишь валяют дурака»

Поездка Бернарда Шоу в Москву в 1931 году

26 июля 1856 года родился Бернард Шоу. В июле 1931 года великий драматург решил отпраздновать своё 75-летие в Москве. В Мавзолее он разглядел в Ленине аристократа, Сталина он посчитал настоящим джентльменом, русских он призвал активнее разрушать церкви. В целом же СССР он считал обществом будущего.

25.07.2014 16:15


Чёрное золото на серебряных струнах

25 июля 1980 года умер Владимир Высоцкий

Мы спокойно вышли из кабака. Был тихий июльский вечер. Оперуполномоченный произвёл изъятие вполне деликатно (мамаша посетовала: «Как же я теперь «Чонкина» будут слушать?») и даже предложил отвезти меня обратно в ресторан, на работу. В кабине «газика» было темно, он стал вертеть ручку настройки и попал на финал песни, сами понимаете чьей. После чего голос с акцентом (это был «Голос Америки») сообщил: «…скончался в Москве от сердечного приступа».

25.07.2014 08:00, Георгий Осипов


Хемингуэй: перевод с американского

115 лет назад, 21 июля 1899 года, родился самый знаменитый писатель из США

Хемингуэй — звезда мирового масштаба. He-man, Папа Хэм. Его слава не знала границ. Его книги цитировались, как Новый Завет. Его жизнь обсуждалась на каждом (литературном) перекрёстке. Его именем называли рестораны и бары. В Советском Союзе культ Хэма возникал дважды: в чугунные 1930-е и бархатные 1960-е.

21.07.2014 10:00, Виктория Шохина


Реальный гонзо

18 июля 1937 года родился Хантер Томпсон, американский писатель и журналист, основатель гонзо-журналистики

Гонзо — это особый метод препарирования происходящего с помощью подручных средств: печатная машинка, наркотики, некий сумбур в голове, при котором реальность склонна к причудливым искажениям. Гонзо — это тот последний, кто выходит на своих двоих из ирландского пивного заведения, гонзо — это тот, кто продержался последним.

18.07.2014 08:30, Михаил Побирский


Теория одиночества

15 июля 1892 года родился немецкий философ и писатель Вальтер Беньямин

27 сентября 1940 года к французско-испанской границе в Восточных Пиренеях подошла группа людей из оккупированной Франции. Они надеялись, перейдя границу, перебраться из Испании в США. Испанская полиция остановила их. Граница была закрыта. Беженцам предложили вернуться. Между вишистской Францией и Третьим рейхом действовало соглашение, в соответствии с которым немецких эмигрантов — а то были именно они — надлежало высылать на родину. В ночь на 28 сентября в гостинице один из беженцев отравился морфием. Пограничники были потрясены. Остальных его товарищей по несчастью на следующий же день пропустили в Португалию. Самоубийцу звали Вальтер Беньямин.

15.07.2014 08:00, Ольга Балла


Человек с доски почёта

6 июля 1925 года родился Билл Хейли — один из отцов рок-н-ролла

Дата его рождения, 6 июля, напоминает о жарком времени года. Воображение рисует знойный полдень в провинциальном городке, тихие безлюдные улочки. И вдруг из чьего-то окна на первом этаже (где теперь уже не живут простые люди) как чёртик из коробки выскакивает Билл Хейли. Сипловатый взрослый голос физрука или массовика призывает кого-то танцевать рок, рок, рок…

06.07.2014 12:00, Георгий Осипов


Жан Кокто: смерть и юноша

125 лет назад, 5 июля 1889 года, родился французский писатель, художник, кинорежиссёр Жан Кокто

«Я правда и вымысел одновременно», — говорил о себе Жан Кокто и был абсолютно прав — его жизнь и творчество были настолько невероятны, что выдумать их было бы не под силу никому из живших на Земле.

05.07.2014 08:00, Илья Миллер


Профессия — приручать

29 июня 1900 года родился Антуан де Сент-Экзюпери, чьё творчество отнюдь не ограничивалось «Маленьким принцем»

В нашей стране Экзюпери — при всей его громадной, избыточной популярности и в значительной мере благодаря ей — оказался прочитан как бы «по касательной». И почти не услышан в своих главных, настоящих смыслах.

29.06.2014 08:00, Ольга Балла






 
 

Новости

Китайским компаниям запретили страховать болельщиков ЧМ от разочарования
В Поднебесной болельщикам предлагаются страховки от недосыпания, переедания, похмелья и фанатов-хулиганов.

 

 

Мнения

Сергей Удальцов

«Будем гореть и дальше»

Выступление Сергея Удальцова с «последним словом» в Мосгорсуде

Мне сегодня вспомнились прекрасные пушкинские строки: «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы, мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы!». Получилось так, что благородные порывы привели нас с Леонидом Развозжаевым на скамью подсудимых. Что же, так бывает в жизни. Но мы не сдаемся, не унываем и будем отстаивать свою невиновность до конца, как бы сложно это ни было.

Денис Драгунский

Ромео и Джульетта

Подари мне на прощанье

Она вошла в дом и почувствовала запах табака. Непривычный. Терпкий и тухлый одновременно. Поняла: сигара.
Кто курил сигару?
Она еще раз потянула носом. Кто курит сигару?
Вошла в комнату деда. Старик сидел в кресле у стола. На столе стояла бутылка виски. В пепельнице лежала дымящаяся сигара.

Игорь Фунт

Море, «Срок», мат и др. Июль, 2014

Записки вятского лоха

Этим подзаголовком – «Записки вятского лоха» – начинаю хронологическую серию публикаций, не связанных определённой идеей, но отражающих, по моему мнению, некую мыслительную линию некой прослойки людей типа меня. Т. е. людей поживших, повидавших, повоевавших, посидевших. Разбогатевших, обнищавших, уставших, но не сдавшихся. Семейных, разведённых, счастливых и не очень. В общем, средних таких людей, которых, пройди они мимо Вас, и не отметишь ничем особо. Ведь военные шрамы и тюремные наколки прикрыты одеждой. Душевных травм и различных публичных недовольств вовсе не видать… А с лица воду не пить.

Антон Меркуров

Ограничения не спасут духовные скрепы

На любые запреты, сеть отвечает успешными решениями

«Ну что, оградят ли теперь наши власти граждан страны от экстремистов?» - примерно так был сформулирован вопрос телеканала Lifenews заданный мне в контексте обсуждения вступивших в силу поправок позволяющих Роскомнадзору блокировать без суда сайты за «экстремистскую социально опасную инфомацию, предоставляющую угрозу для общества и личности».

Михаил Эпштейн

Как обойтись без мата?

Пожалуй, закон о запрете мата в публичной сфере - единственный из принятых за последнее время в России, который вызывает у меня сочувствие. Но сам по себе запрет вряд ли может изменить ситуацию, если общество не найдет способа говорить об "этом" иначе, не выработает конструктивных альтернатив.

Дмитрий Жвания

Идея «Новороссии» — героический мундир для трусов

Почему наши люди так рьяно переживают за «Новороссию» и так безучастны к тому, что происходит в своей стране?

Ратовать за справедливость в чужом государстве, сидя дома перед монитором или даже на организованном властью митинге — дело совершенно безопасное. То ли дело бороться со своими властями. С работы погонят, а то и по башке дадут, а потом «закроют». Обличать «бандеровский фашизм», не выезжая из РФ, тоже довольно просто. То ли дело заступиться за избиваемого в подворотне дворника из Средней Азии — самого на нож посадят.

Олег Куваев

Я, человечество и НОСКИ™

По дороге познания и просветления

Человек без носков отличается от оного в носках как гордая птица тукан, парящая высоко в небесах, от жалкого, низкорослого опоссума валяющегося раздавленным на проселочной дороге.

Павел Руднев

Меняющаяся функция театра

Как современный театр отвечает (должен отвечать) на вызовы времени?

Меняющаяся социальная реальность требует изменений и от театра, причем в его первоосновах: зачем он существует, в чем его обоснование для жизни общества. Сегодня разговор о меняющейся функции театра обострился в связи с тем, что влиятельность театра на общественные умонастроения стала повышаться и театр стал совсем не таким безопасным, как в последние десятилетия.

 

Календарь

Олег Давыдов

Путём сновидения

Для чего Богородица отправила Леонида Устьнедумского на Лузу

30 июля Русская православная церковь чтит память Леонида Устьнедумского — крестьянина, который начал удивительное сакральное странствие в возрасте 50 лет. Собственно, это история о том, как в человеке пробуждается тяга к чему-то неведомому, а также о том, как он из последних сил старается удержаться в рамках привычного мира с его уютными представлениями. Почти бытовая история.

Юлия Горячева

Зворыкин — муромский отец телевидения

17 июля (29-го по новому стилю) 1889 года родился Владимир Козьмич Зворыкин, изобретатель телевидения

В отечественных средствах массовой информации теперь часто упоминается имя выдающегося русского инженера-изобретателя Владимира Зворыкина, большую часть жизни прожившего в США. Его имя вспоминается всякий раз, когда заходят разговоры о необходимости для России технологических инноваций.

Олег Давыдов

Хитрость духа

Почему князь Владимир крестил Русь

28 июля православная церковь чтит память равноапостольного князя Владимира, в крещении Василия. С 2010 года День Крещения Руси празднуется на государственном уровне. Крестившись сам, Владимир затем крестил своих поданных, отсюда пошла русская православная цивилизация. В том числе и ее проблемы, возможно, связанные с некоторыми свойствами характера Владимира Святославича, прозванного в былинах Красно Солнышко.

Александр Храмчихин

Ходили мы походами

Ко Дню Военно-морского флота России

Советские моряки приобрели опыт, недоступный подавляющему большинству представителей других видов ВС СССР. Они не красили одуванчики в зеленый цвет, не занимались сельхозработами, а постоянно находились на передовой, в готовности в любой момент начать боевые действия против очень сильного и умелого противника.

Олег Давыдов

Жизнь и либидо Карла Юнга

26 июля 1875 родился Карл Густав Юнг

Миф Карла Густава Юнга многообразен: происхождение от самого Гёте и болезненные отношения с Фрейдом, открытие архетипов коллективного бессознательного и пикантные истории с женщинами, эпохальные тексты и заклинания духов. Дух Юнга и сегодня подмигивает нам.

Сергей Кузнецов

За флажки

25 июля 1980 года скончался Владимир Высоцкий

Когда говорят о Высоцком, сразу вспоминают похороны: Москва, почти полностью зачищенная по случаю Олимпиады, собрала на Таганской площади многотысячную толпу — не то тридцать, не то сорок тысяч человек. Еще вспоминают гастроли Таганки в Набережных Челнах: все окна были раскрыты, в каждом окне — магнитофон и в каждом магнитофоне — Высоцкий. А сам он шел, немного сутулясь, по улице. Любимов потом скажет — как гладиатор.

Олег Давыдов

Эльга, Эльга

Нимфа как источник коммуникации

Ольга умерла 24 июля 969 года, официально канонизирована в первой половине XIII века, но почитать как святую её стали значительно раньше, уже при её внуке Владимире Крестителе.

Олег Давыдов

Сон на Казанскую

Палладиум империи

21 июля Русская Православная Церковь отмечает праздник в честь явления чудотворного образа иконы Божией Матери в 1579 году в Казани. История её обретения и дальнейшего символического покровительства русской политике представляет собой настоящую загадку, способную пролить свет на историческую судьбу России.

Александр Головков

Ужасная благодать атомной бомбы

16 июля 1945 года в местности Алмогордо штата Нью-Мексико была взорвана первая атомная бомба

«Я стал смертью, разрушителем миров» — эту фразу из Бхагават-гиты процитировал в день первого атомного взрыва Роберт Оппенгеймер, научный руководитель работ по созданию атомной бомбы. Его явно мучили угрызения чувствительной интеллигентской совести, обеспокоенной судьбами человечества.

Илья Миллер

Снова время деконструкции

15 июля 1930 года родился французский философ Жак Деррида

За последние 30 лет имя Жак Деррида упоминалось в книгах, журналах, лекциях и кулуарных беседах чаще любого другого современного философа. В 80—90-е он стал объектом фильмов, мультфильмов и по крайней мере одной рок-песни, о нём издано практически равное количество как льстивых, так и бранных статей, и его перу принадлежат одни из самых сложных и труднопреодолимых философских работ своего времени.

Борис Кагарлицкий

К дню рождения Французской революции

Как полёт духа и торжество разума привели к кровавой бане и новой империи

14 июля Великой французской революции исполняется 220 лет. Дата вроде бы почти круглая, но на юбилей никак не тянет. А с другой стороны, как повод для разговора подходит вполне. И разговор этот особенно актуален именно у нас в России, где до сих пор не могут разобраться с итогами другой революции — Октябрьской.


 

Интервью

Когда раздается: «Наших бьют!»

Разговор с Александром Марковым, доктором биологических наук, лауреатом премии «Просветитель», и.о. завкафедрой биологической эволюции биофака МГУ, ведущим научным сотрудником Палеонтологического института РАН не мог не коснуться событий вокруг Украины

У нас есть несколько врожденных психологических модулей, на которых строится наша мораль. И парохиальный альтруизм, из которого растет ксенофобия, враждебность к чужакам, — это только один из них. К ним же относится и чувство справедливости, защита и забота о слабых, о детях, о тех, кто нуждается в помощи, — это уже индивидуализирующие основы морали, которые только и могут противостоять националистическому, патриотическому угару. Если мы хотим погасить эти воинственные страсти, чтобы не разгорелась действительно кровавая бойня, то нужно вспомнить, что по обе стороны живые люди, нормальные, и там, и там. И всех можно понять, но надо что-то человеческое о них рассказывать, чтобы сохранить понимание.

Владимир Каганский: «Мне повезло обнаруживать лакуны»

Владимир Каганский – фигура в отечественном интеллектуальном пространстве столь же яркая, сколь и спорная, если не сказать – проблематичная, даже конфликтная. Он многих раздражает, не со всеми находит общий язык, поскольку говорит на своём, во многом собственноручно созданном – на культурной значимости которого, впрочем, настаивает и умеет её обосновать.

Борис Акунин: «Мне стало тяжело и неприятно находиться в стране из-за разгара шовинизма и ура-патриотизма»

В интервью корреспонденту DW Никите Жолкверу известный писатель Борис Акунин сравнил сегодняшнюю ситуацию в России со временем между двумя русскими революциями

В работе прошедшей 15-17 июня в столице федеральной земли Бранденбург ежегодной германо-российской конференции "Потсдамские встречи" принимал участие известный российский писатель Григорий Чхартишвили, более известный под своим литературным псевдонимом Борис Акунин. На конференции он читал отрывок из своей книги "Черный город", действие которой происходит в канун Первой мировой войны. Видит ли писатель параллели с сегодняшней ситуацией?