Интервью известного фотографа о сакральности искусства и «Живом журнале»: «Если френдов в блоге больше тысячи, это уже считается средством массовой информации. У меня меньше. Я веду скромный маленький дневничок...»
Арт-группа Supremus (Шумов, Рибас, Головач) затеяла «Техники экстаза» в галерее «Зураб». Несколько отодвинув на второй план авторов экспозиции, на ее открытие прибыл вездесущий Олег Кулик, дабы доказать, что всё происходящее сейчас в contemporary art — не более чем вариации на тему провозглашенной им «пространственной литургии».
Александр Шумов сделал абстрактные красные полотна с белыми знаками: то ли иероглифы, то ли морозные узоры. Виктор Рибас и Серж Головач представили фото обнаженных мужчин, тела которых были «распылены» лазерными лучами. Это синтез экспериментов Рибаса с фрактальными (фракталы — сложные самовоспроизводящиеся геометрические фигуры, часто используемые в компьютерных заставках) лазерными абстракциями с гламурной гей-стилистикой Головача.
Прибывший на мероприятие Олег Кулик, конечно, перетянул внимание на себя, демонстрируя видео своей парижской постановки «Вечерни Девы Марии» Монтеверди. Он сообщил, что открыл новый жанр, где всё перемешано: цирк, дискотека, храм, — это «пространственная литургия». Она является неконфессиональным способом приближения к мистическому, а потому концептуально способна вобрать в себя всё, что делается в сontemporary art в этом направлении. Вот и на этой выставке Кулик «чувствует присутствие какого-то духа, энергию художников группы Supremus».
Выдергиваю Сержа Головача из куликовского поля, дабы обсудить «Техники экстаза» и их возможное отличие от «пространственной литургии».
— Современное искусство двигается в область сакрального. Но ведь эта сфера больше духа, чем тела, а здесь в основном фото «распыленных» тел…
— Куратор выставки Александр Шумов вряд ли предполагал, что художники, которых он объединил в группу Supremus, пойдут больше в область тела. Но мне всегда было интересно человеческое тело, преимущественно мужское. Я применил в этом направлении технологию, которую Витя Рибас открыл в прошлом году. Это техника светописи, световой кисти.
Суммируя фотоизображения, которые рождаются за 10, 15, 30 секунд, мы пытались найти абстрактные формы, которые отталкиваются от человеческого тела. Доступность лазерных излучателей позволила фантазировать одновременно в направлении абстракции и человеческой фигуры, создавая новый продукт. Может, этот продукт скоро станет широко использоваться на сцене. Где угодно.
— Раньше ваши работы были с элементами эротики. Теперь модели превратились в фантомы. Это близко, например, поэтическому творчеству Александра Слюсарева. Единственно, у него чистый интуитивизм, а у вас — технология.
— Тут уместно вспомнить скорее Павла Челищева. Здесь я вижу почти прямую аналогию: то, что он рисовал руками, я делаю лазером.
— Да, но это средство, а я о результате: вы «распыляете» плоть и ваши персонажи становятся призраками, тенями. И всё это уже попадает в русло проекта «Верю» Кулика.
— Когда обсуждалось кураторство Олега над нашей выставкой, то он хотел всё это объединить концепцией «пространственной литургии».
— Привязывает вас к своей постановке Монтеверди?
— Совершенно верно. Но мы не торопимся. И возможно, присоединимся к какой-нибудь «пространственной литургии», которую будет делать Олег в сентябре на III Московской биеннале современного искусства.
— То есть вы не хотели придавать вашему проекту религиозный оттенок?
— Да, мы светские люди. У нас светское государство.
— Современные художники не стремятся создать сакральные произведения, как у Челищева, а играют в некую условную игру, и максимум, что может получиться, — продвинутый дизайн?
— Но эта игра необходима, поскольку мы находимся в поиске новых форм. Может, искусство и ищет сейчас эти ходы, ступени, как объединить сакральное и светское.
— Как в смысле поисков вы используете свой дневник в ЖЖ? Что для вас интернет?
— Когда я в 2006 году завел блог в ЖЖ, у меня была на то серьезная причина. Я сломал позвоночник и лежал три месяца: минимум подвижности и куча времени. Соответственно, я освоил этот ресурс. На сегодняшний момент заниматься писательством или комментами времени не хватает.
— Вы часто ссылаетесь в своем дневнике на известных персонажей вроде Сергея Минаева или Андрея Колесникова…
— Те люди, с которыми общаюсь, дружу, присутствуют в моих блогах. Однако я не склонен сообщать излишние подробности о своей семье. Хоть я и публичный человек, семья за кадром. А взаимоотношения в тусовке — пожалуйста.
Но ЖЖ для меня не является доминирующим занятием. Один, к примеру, пост в месяц. Происходят какие-то коннекты. Бывают и деловые предложения, а зачем отказываться?
Если френдов в блоге больше тысячи, это уже считается средством массовой информации. У меня меньше. Я веду скромный маленький дневничок.
— Вы лирически не воспринимаете интернет как, например, средство от одиночества? Или как продолжение творческого процесса — в случае с художником Дмитрием Врубелем?
— Нет, я отношусь к интернету утилитарно. Это для меня только техническое, машинное пространство. Впервые я вышел в Сеть, наверное, в 1996-м и уже пресыщен ею. В зависимости от того, сколько у человека свободного времени, он может потратить его на виртуальную реальность. Я стараюсь больше жить реальной жизнью.
— Возвращаясь к «Техникам экстаза», как вы собираетесь довести публику до экстатического состояния?
— Я считаю, что как минимум обязан заставить людей удивиться. Экстатические состояния вызывают и молитва, и страх, и благоговение. Изумление — тоже сильная эмоция.
— Экстаз — это же переход, скажем, с обывательского уровня сознания на какой-то более высокий уровень?
— А я точно не знаю, куда экстаз может завести. Экстаз — неконтролируемое чувство, но испытывать его необходимо регулярно. Для кого-то нормально раз в месяц, для кого-то — раз в неделю, а кому — хоть каждый день. Но прогнозировать здесь сложно.
— Вы отдаете себя стихии в этом вопросе?
— Да! Стихии жизни!
Беседовал Константин Рылёв
