Поэты вместе с номинаторами прибывают в Пермь за пару дней до финальной церемонии и проводят серию встреч с гипотетическими читателями и слушателями, этакую, прости меня, господи, неделю поэзии (или фестиваль).
Вброшенная Маратом Гельманом идея замутить в Перми новую (и, желательно, главную) литературную, а точнее, главную поэтическую премию переполошила и патентованых простецов, и прожжёных грантососов.
Причина понятна: в воздухе, прошу прощения за невольную игру слов, запахло деньгами. Гельман, что он уже не раз доказал, умеет их поднимать; вот и заволновались охотники попилить.
Ну и простецы — до кучи.
Я как раз простец.
Правда, с прибором.
И про гипотетическую пермскую премию думаю вот что.
Идея премии премий не проканает.
Чтобы затеять такое в Перми (из Перми), а главное, добиться задуманного, деньги нужны не просто большие, а, по литераторским представлениям, совершенно сумасшедшие.
Причем не только приз, который при таком раскладе просто не может быть меньше чубайсовских 50 тысяч баксов (премия «Поэт»), да и фридмановских 100 тысяч («Большая книга»).
Приз — только верхушка айсберга.
Организационные расходы, накладные расходы, рекламный бюджет с непременным подключением центрального телевидения — всё это призовую сумму как минимум удесятеряет.
А на выходе всё равно получается ноль.
Или близко к тому.
Что, та же «Большая книга» — это у нас главная литературная премия?
Тем более, «Поэт»?
А ведь они существуют уже по несколько лет каждая; тогда как про любую новую премию неизбежно возникает подозрение в одноразовости.
Выдержка работает на премию, как на коньяк.
Но в любом случае главная премия — это не более чем условность.
Или, вернее, самая живая (и честная) премия автоматически становится на какое-то время главной.
А можно ли сделать живую и честную поэтическую премию в Перми?
Разумеется.
И за сравнительно небольшие деньги.
Сейчас объясню, как.
Мне, простецу, не жалко.
Прежде всего, название.
Оно напрашивается:
«Сердце Пармы»
(Алексей Иванов наверняка будет не против).
Необходимо заточить под это премиальную атрибутику с какими-нибудь уральскими самоцветами в качестве спецпризов и памятных сувениров.
Теперь жюри.
Его вмешательство в процесс необходимо свести к разумному (хотя и ответственному) минимуму.
То есть фактически обойтись без жюри.
Пусть сам Гельман или созданный им оргкомитет назначит восемь экспертов из разных концов нашей поэтической ойкумены.
Пусть каждый эксперт назовет одного-единственного поэта.
Так будет сформирован шорт-лист в 6-8 имен (ведь возможны двойные номинации).
Шорт-лист в таком случае неизбежно получится репрезентативным.
Выбор, сделанный каждым из экспертов, естественно, должен быть широко оглашён.
Чтобы никаких шу-шу типа: «Ты, пусик, полетишь у меня в Пермь бизнес-классом!»
Пусики пусть отдохнут.
(Как заманить самих экспертов? Объясню чуть позже).
Дальше развилка — «бюджетный вариант» или с некоторым размахом.
Бюджетный вариант выглядит так:
6-8 поэтов прилетают в Пермь чартерным рейсом вместе с прессой.
В хорошем зале при стечении публики проводится поэтический турнир.
Но не слэм с его более чем сомнительными «жюрями», а по телевизионной формуле «Слабого звена».
После каждого тура один из поэтов отсеивается.
Пока не выявляется победитель.
Каждый поэт (кроме первого отсеявшегося) получает денежное вознаграждение, нарастающее в геометрической прогрессии.
Примерно так (цифры, понятно, условные): №8 без приза; №7 – 1, №6 – 2, №5 – 4, №4 – 8, №3 – 16, №2 – 32, №1 – 64 (тысячи долларов).
Как выявляется «слабое звено»?
Реакция зала: аплодисменты, шиканье, свист и т.п.
Кто замеряет реакцию зала?
Группа местных наблюдателей, сформированная оргкомитетом.
Поскольку дело происходит на глазах у всех, записывается на камеру и, не исключено, транслируется в реальном времени в Сети, наблюдатели передёрнуть тоже не смогут.
Не решатся.
Вот вам и перформанс!
Вот вам, кстати, и разумные возрастные ограничения в обе стороны.
Одного ещё, другого уже не слышно.
Тех, кого не слышно, эксперты при таком раскладе и не выдвинут.
(Да, о том, как заманить экспертов. Ясен пень, деньгами. Запахом денег. Крупным кушем — на уровне, примерно, третьего приза — номинатору будущего победителя.
А остальным экспертам, разумеется, — гулькин хер!)
Это, повторяю, бюджетный вариант — и у него имеется один-единственный, правда, весьма серьезный, недостаток.
К всероссийскому конкурсу, возможно, придется не допускать не только пермских, но и вообще уральских поэтов, — иначе зал автоматически проголосует за «своего».
Хотя можно и допустить — и пусть поэты состязаются с заведомой форой, в условиях пониженной комфортности.
Пусть бьются за свой «кусок мяса» и «кусок славы», как герои Джека Лондона.
Так может в итоге получиться ещё интереснее.
Так или иначе, это единственный спорный момент во всей концепции.
Теперь о варианте «с размахом».
Первая фаза (номинация) и последняя («слабое звено») остаются неизменными, однако дополнительно вводится третья, срединная.
Поэты вместе с номинаторами прибывают в Пермь за несколько дней до заключительной церемонии и проводят серию встреч с гипотетическими читателями и слушателями, этакую, прости меня, господи, неделю поэзии (или фестиваль).
На каждой из встреч поэты выступают по двое, по трое, причем выступление предваряется краткой лекцией эксперта о творчестве подопечного и по более широкому кругу вопросов с возможной (и неизбежной) полемикой.
Конечно, не зная ни пермских условий, ни номенклатуры поэтов-финалистов, трудно сказать заранее, разогреют такие выступления суровую уральскую публику или отобьют у неё интерес к поэзии на десятилетия вперед.
Чьи-то выступления, надо полагать, разогреют, чьи-то — отобьют.
Но ведь по-другому и не бывает.
Всё это, конечно же, грубые предварительные наметки, но получиться такое может а) интересно, б) зрелищно, в) справедливо.
Дело сами знаете за чем.
За бензином.
Потому что «Антилопа гну» на воздушно-капельной смеси как-то не фурычит.
