Евросоюз, по сути, сворачивает только что начатый и очень широко разрекламированный проект «Восточное партнёрство». В нём было слишком много политики и слишком мало прагматики. Однако России не стоит обольщаться, она остаётся столь же непривлекательной для стран СНГ, как и раньше.
В начале июля 2009 года из объединённой Европы стали поступать противоречивые сигналы относительно перспектив финансирования широко разрекламированного проекта «Восточное партнёрство». Сначала 2 июля армянская служба радио «Свобода» со ссылкой на премьер-министра Швеции Фредрика Райнфельдта заявила о приостановке программы до декабря в силу финансовых проблем. Напомним, что 1 июля Швеция на полгода заняла место Чехии в качестве председателя в Европейском союзе. Между тем именно Швеция вместе с Польшей были инициаторами самого «Восточного партнёрства», которое далеко не сразу получило поддержку других стран — членов ЕС. Наибольший скептицизм проявляла Германия, однако после «пятидневной войны», казалось бы, аргументы Стокгольма и Варшавы получили полную поддержку. В особенности это касалось представителей Новой Европы (Балтийских стран, Румынии, Чехии, возглавлявшей ЕС в первой половине этого года). Таким образом, информация со ссылкой на слова шведского премьера претендовала на право стать большой политической сенсацией.
Однако буквально утром следующего дня Кристина Хохманн, пресс-секретарь комиссара по внешним связям и политике европейского соседства Европейской комиссии Бениты Ферерро-Вальднер, заявила, что проект «Восточное партнёрство» будет продолжаться несмотря на финансовый кризис и трудности в выстраивании отношений между ЕС и Россией. К вечеру того же дня Европейская комиссия выступила с «компромиссной» информацией. Деньги на финансирование проекта «Восточное партнёрство» будут. Но их количество далеко от того, что планировалось ранее. Объединённая Европа собирается выделить постсоветским республикам — участницам проекта всего 40 млн евро. Между тем ранее обещанная сумма равнялась 250 млн, что тоже не было финансовой роскошью. По словам госпожи Бениты Ферреро-Вальднер, «выделено 40 млн евро на финансирование многосторонних проектов в странах-партнёрах, расположенных вдоль наших восточных границ. Эти страны стоят перед одними и теми же проблемами, которые они могут решить совместно». Что и как могут решить 40 млн евро, трудно сказать. Тем паче что проблема трансформации в постсоветских государствах несводима к щедрым денежным вливаниям (которые творчески осваиваются бюрократией и ассоциированным с ней бизнесом).
Но если отойти от эмоционального восприятия хорошей европейской мины при плохой игре, то следует прийти к выводу о предопределённости этого конфуза. Всё дело в том, что, начиная проект «Восточное партнёрство», польские и шведские дипломаты не думали о прагматике. С самого начала это было идеологическое мероприятие, рассчитанное на «трансляцию демократии» без каких-либо серьёзных обязательств и отдачи. Никто в действительности не собирался вжиться в проблемы партнёров (Азербайджана, Армении, Грузии, Белоруссии, Молдовы и Украины). Во-первых, «партнёрам» (весьма красноречиво названным «восточными», что в Европе имеет вполне определённую цивилизационную привязку) никто не предлагал вступление в ЕС. Та же госпожа Ферреро-Вальднер публично отвергала такую возможность. Всё же разговоры об облегчении визового режима так и остались декларациями, не наполненными реальным содержанием. Вряд ли у ЕС были какие-то содержательные планы урегулирования нагорнокарабахского конфликта (самого главного вопроса повестки дня для Армении и Азербайджана), оригинальные подходы к решению абхазской и осетинской проблемы (кроме многократного повторения деклараций о территориальной целостности Грузии), приднестровскому урегулированию (кроме обличений криминального режима в Тирасполе и его московских покровителей). «Восточное партнёрство» в этом плане практически ничем не отличалось от принятых ранее программ и проектов, таких как «Европейское добрососедство» и «Черноморская синергия». Тот же набор правильных тезисов и то же отсутствие конкретных механизмов их реализации. То же упорное непонимание, что без нормального сотрудничества с Россией (вместо противопоставления себя РФ, чего многие «ястребы» в Москве только и ждут) никакая «европеизация» Евразии невозможна по определению. Вместо этого миру снова явили старые новые идеи обеспечения «энергетической безопасности». Но главная проблема состоит в том, что и ресурсы ЕС далеко не безграничны, а любой альтруизм там также просчитывается. А потому внутри объединённой Европы всё чаще стали звучать призывы к тому, чтобы «не расширяться, а углубляться».
В этой связи правомерен вопрос: стоило ли так мощно пропагандировать проект, который фактически приходится подвергать секвестру? В декабре прошлого года (когда «Восточное партнёрство» было с большой помпой презентовано) данный проект вызвал в странах постсоветского пространства завышенные ожидания. Ему на смену приходят завышенные же разочарования. Многим в Киеве или в Кишинёве уже виделось членство в единой Европе и существование вне рамок СНГ. В Тбилиси и в Баку таких завышенных оценок уже не было. Слишком свежими были впечатления от «пятидневной войны». Что же касается Минска и Еревана, то там вообще стараются избегать завышенных ожиданий, предпочитая словесным абстракциям язык цифр, фактов и бюджетных строчек. Однако возникший секвестр объективно заставляет многих действительных сторонников демократизации и европеизации отступить, поскольку такие разочарования от политики ЕС не помогают укоренению их взглядов. Но об этом (то есть действительной демократизации и открытости), похоже, в ЕС не слишком думают. Здесь, как и в брежневском Советском Союзе, главное — не движение, а его симуляция.
Однако было бы неверным записывать секвестр «Восточного партнёрства» в актив российской дипломатии (что уже потихоньку делается). Во-первых, проект может постепенно сойти на нет просто потому, что сами европейцы будут концентрироваться на собственных проблемах (углубляться, но не расширяться). Во-вторых, если процесс «перезагрузки» отношений между Москвой и Вашингтоном станет чем-то большим, чем просто пиаром, давление США на своих европейских партнёров в вопросе о налаживании конструктивных отношений с РФ возрастёт. Многие сомнительного свойства проекты тогда могут быть отложены. Но в этом будет воля не Москвы, а новой американской администрации. Пока же создаётся впечатление, что сам этот процесс (объективно выгодный Москве) напоминает танец, где ведёт Вашингтон. В-третьих, относительная (и даже абсолютная) неудача ЕС не сделает Россию автоматически более привлекательной для Украины, Армении, Азербайджана и даже для Белоруссии. Все эти страны всё равно будут пытаться проводить диверсифицированную политику. Для той же Армении никуда не уйдут контакты с Ираном, который никоим образом не связан с ЕС. С этой же страной просто как с соседом будет сотрудничать Азербайджан. Никуда не исчезнет и фактор румынизации Молдовы. С ЕС или без оного. Рост числа выпускников румынских вузов, возвращающихся в Молдову (или же остающихся в Румынии и влияющих на общественное мнение внутри этой страны), будет влиять на курс Кишинёва никак не меньше, чем идеи «Восточного партнёрства». Следовательно, новая неудача объединённой Европы — это не то же самое, что окончательный выбор бывшего СССР в пользу России. А потому Москве не стоит радостно потирать руки по поводу провала польско-шведской идеи на практике. Вместо этого нужно самим активнее развивать свои партнёрские идеи, выигрывая конкуренцию у тех, кто сегодня плохо понимает евразийские реалии. Тем паче если они могут обучаться.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
