Праздник Рождества Богородицы приходится на 21 сентября, его народное название — осенины. Неделю перед Рождеством тоже зовут осенинами. Или бабьим летом. Впрочем, как уже было сказано в тексте об Успении, в некоторых местах бабьим летом считается время от Успения (28 августа) до Рождества Богородицы. Эти праздники тесно связаны между собой. Но в чём специфика Рождества по сравнению с Успением?
Чтобы ответить на этот вопрос, надо заняться сельским хозяйством.
В книге «Душа денег», представляющей собой психоаналитическое исследование функционирования финансов, Бернар Лиэтар утверждает, что современные экономические проблемы во многом обусловлены подавлением архетипа Великой матери. А вот во времена «первого европейского Ренессанса» (с 1050 по 1290 год), когда использовались так называемые иньские деньги, которые невыгодно копить, экономика процветала (подробности здесь ). Как бы то ни было, факты, собранные Лиэтаром, весьма поучительны. И в частности, вот один, касающийся строительства европейских средневековых соборов: «Чуть ли не все 300 соборов, построенных в Европе в тот период, были посвящены Марии, и ни один — Иисусу Христу, находившемуся в центре религии».
На Руси было нечто похожее, только дольше. За всю тысячелетнюю историю русского православия на тысячи существовавших и существующих ныне монастырей я насчитал лишь два монастыря, посвящённых Рождеству Христову. Может, я не учёл каких-то обителей, но в любом случае процент — поразительно низкий. А то, что у всех на слуху рождественские монастыри и церкви, просто обман восприятия. Подавляющее большинство их посвящены Рождеству не Иисуса, а Богородицы (и иногда Иоанна Предтечи).
Праздник Рождества Богородицы приходится на 21 сентября, его народное название — осенины. И всю неделю перед Рождеством тоже зовут осенинами. Или бабьим летом. Впрочем, как я уже говорил в тексте об Успении , в некоторых местах бабьим летом считается время от Успения (28 августа) до Рождества Богородицы. И там же я говорил, что русская Богородица не имеет никакого отношения к еврейской девушке Марии. В общем, Рождество и Успение Богородицы — накрепко связанные между собой праздники осеннего периода годового цикла. Но в чём специфика Рождества по сравнению с Успением, которое, как мы видели, является праздником урожая? Чтобы ответить на этот вопрос, придётся заняться сельским хозяйством.
Что это такое? Способ извлечения ресурсов для жизни из земли, скота и растений? Ой ли… Вовсе не факт, что человек выращивает, скажем, рожь для себя. Ему-то, может быть, так и кажется. Но вот духу ржи может казаться, что именно он (этот дух) использует человека для того, чтобы этот двуногий обеспечивал телу хлебного духа достойное существование. Крестьянин обязан обслуживать духа: пахать, удобрять, сеять, жать, хранить зерно, снова сеять... И за это дух расплачивается со своим работником едой и одеждой. Это нормально (как любит говорить президент Медведев). Крестьянин должен иметь необходимый минимум за то, что поддерживает севооборот: физиологический цикл виртуального тела, в котором живёт дух растения.
Человеку опять-таки может казаться, что это он выводит новые сорта ржи, пшеницы, овса, ячменя и т.д. Создаёт более зимостойкие, урожайные, защищённые от вредителей формы. Какая наивность! Всё наоборот: дух заставляет работника заниматься селекцией, сеять хлеб там, где он раньше не рос, изобретать новые удобрения, добывать апатиты, калийные соли, азот, строить машины для этой добычи, создавать множество побочных производств, двигать науку, развивать культуру, мучить деток образованием… Правда, сейчас весь этот прогресс приписывают меркантильному духу финансового капитала. Не верьте. Паразит-перекупщик ничего не способен создать, он может лишь присосаться к процессу жизни других богов. В частности — и аграрных.
Поначалу на Русской равнине господствовало подсечное земледелие. Смерд приходил, валил лес, жёг его, сеял на целине, собирал урожай. В первый год урожай был очень даже неплох, но уже на следующий год — никуда. Всё потому, что за сезон зерновые высасывают из земли все соки. Приходилось бросать участок и расчищать новый. На смену подсечной системе пришло трёхполье. Для него надо иметь три участка, чтобы чередовать озимые, яровые и пар. В первый год высеваешь озимые (это обычно рожь), во второй — яровые (допустим, пшеницу, которая особенно истощает землю), а на третий год поле должно отдохнуть (на нём ничего не сеешь, но обязательно его удобряешь и вспахиваешь). В результате урожайность повышается настолько, что Москва, которая в течение XIV века первой из русских земель перешла на трёхполье, сумела сделать экономический рывок и в результате прибрать к рукам всю Россию.
Вильям Похлёбкин, автор научных трудов, поваренных книг и прекрасной пиарной поэмы про русскую водку, неопровержимо доказал, что хлебное вино было изобретено в XV веке в Московии, а раз так, иностранцы не имеют права пользоваться брендом «Водка». Ах, Вильям Васильевич, знали бы вы, какому псу под хвост пошёл превознесённый вами бренд. Ладно, проехали. Изобретение водки стало возможно именно благодаря тому, что с введением трёхполья образовались излишки хлеба, которые можно было перегонять в спирт. Так хлебный дух спиритуализировался ещё и в питейном смысле. А вскоре уже на чудесный напиток была введена монополия, государство финансово подсело на водку. И не надо нам говорить, что пить вредно. Это все знают. Но, опрокинув рюмку (другую), мы причащаемся великому духу трёхполья. Так будь трижды проклят тот, кто посмеет нам в этом препятствовать!
Однако как мог случиться великий скачок от подсечной системы к трёхполью? Оно ведь предполагает не только совершенно новые приёмы ведения хозяйства, но и новую социальную организацию, новый психологический настрой, новую ментальность, даже религию. Это была революция гораздо более радикальная, чем социалистическая или даже компьютерная. Объяснения типа «всё организовал какой-нибудь мудрый учитель или просто люди как-то вдруг перестали бросать площади, которые выжигали, а стали их удобрять и так далее» никуда не годятся. Люди тут ни при чём. Тут при чём только дух хлебов, которому понадобился работник, соответствующий потребностям агрикультуры. И дух создал такого работника. Создал вместе со всей необходимой ментальностью, социальной организацией и религией.
Как создал? Да войдя в человечью душу и перекроив её по своему подобию! И в результате человек стал рабом божьим, оказался буквально одержим тираническим духом трёхполья. Как выразился бы Карл Юнг, мужиком овладел нуминоз. И сколько впоследствии агрономы ни пытались привить пахарю рациональные методы хозяйствования, он так до самой коллективизации и держался раз заведённой системы. Например, понимал, что сеять и жать надо в те дни, когда погода этому благоприятствует, но упорно приурочивал полевые работы к традиционным датам церковного календаря, который, кстати, давно уж не соответствовал никакой реальности. Попы тут невольно вредили: пытались при помощи устаревшего юлианского календаря бороться с народными богами, настроенными на астрономический календарь, а получалось, что борются с урожаем.
Вернёмся к реальности. Что такое трёхполье с точки зрения зерновой теологии? Компромисс. Со времени Дарвина известно, что в природе духи разных растений конкурируют («борьба за существование»). А духи культурных растений конкурируют не только на поле, но и в душе человека — за человеко-часы. Хлебороб был дефицитен — потому его и прикрепляли к земле, и сгоняли в колхозы. Впрочем, в трёхпольной системе яровые и озимые злаки разумно поделили между собой труд крестьянина. Можно сказать, трёхполье — это договор между духами. В первую очередь — духами ржи и пшеницы. Разумеется, и та и другая бывает яровой и озимой, но здесь я намеренно не беру это в расчёт. Как не беру в расчёт ни другие культуры, ни поголовье скота, который является существенным элементом трёхполья (драгоценный навоз и лошадиные силы). Я рассматриваю именно принципиальную схему и вижу, что, несмотря на весь симбиоз яровых и озимых, это совершенно разные божества.
И каждому из них должен быть посвящён свой особый праздник. Есть два осенних аграрных праздника: Успение Богородицы и её Рождество. К Успению должны быть сжаты яровые. А к Рождеству уже зеленеют озимые, в первую очередь рожь. Вот и структура бабьей осени: Успение — день яровых, а Рождество — день озимых. В этих праздниках отражена неслиянность и нераздельность двух ипостасей хлебного духа.
Если взглянуть на иконы двух праздников, обнаружится много общего. На обеих женщина на ложе и девочка на руках. По христианским понятиям женщины разные: на Успенской иконе Мария, а на Рождественской — её мать Анна. Но девочка одна и та же — Мария (только в первом случае это душа умершей, рождённая для загробной жизни, а во втором — новорождённая для земной жизни). Сняв с икон христианский слой, замутняющий подлинный смысл народной религии, видим: и там, и здесь на ложе — одна и та же мать сыра земля, Деметра (в разных её состояниях), а девочки — это две разные ипостаси Персефоны: уходящая (её держит на руках царь подземного мира Аид) и возвращающаяся (за ней ухаживают люди). На иконе Успения — сжатая яровая Персефона, а на иконе Рождества — Персефона озимая, осенняя зелень урожая будущего года. В общем, эти две иконы, такие разные по настроению и такие похожие по персоналиям, представляют собою два поля в дни бабьей осени: сжатое яровое и ожившее озимое.
«И льётся чистая и тёплая лазурь // На отдыхающее поле...» Где же, однако, здесь паровое поле? О нём имеет смысл поговорить весной, на Благовещение, когда ангел является к Богородице, и земля зачинает. Это праздник духа любви и свободы, духа обновления. И огня. Наверное, все замечали весной горящие травы (а заодно и лесопосадки). На дорогах в это время трудно дышать — всё горит. Кто это ходит и поджигает? Безумцы? В общем, да. Одержимые люди. Одержимы они пережившим века и политические режимы демоном подсечного земледелия, духом, живущим на паровом, отдыхающем поле. Люди служат старому хлебному богу. Как говорил по сходному поводу Маркс, «они этого не знают, но они это делают».
