Пётр Вайль: «Национальная принадлежность определяется только языком»
Кто знает, стал бы Пётр Вайль тем, кем мы его знали, не иммигрируй он в 1977 году вместе с Генисом в Америку. Довлатов пошутил на этот счёт, что, мол, в СССР был дворником, а в эмиграции стал литературным критиком. Путь не бывает трудным понапрасну, ведь так? Мы по-иному взглянули на родную речь и обнаружили поэзию о нас. Спасибо, Пётр Львович.
Вайль и Генис ехали сабвеем. Проезжали опасный, чудовищный Гарлем. Оба
были сильно выпившие. На полу стояла бутылка виски. Генис курил.
Вайль огляделся и говорит:
— Сашка, обрати внимание! Мы здесь страшнее всех!
- Сергей Довлатов. Соло на ундервуде
barbos91 :
«Утром мне сегодня позвонили из Праги и сказали, что Пётр Львович Вайль умер. Я хотел написать много. И написал. Потом стёр. Останется в русской литературе навсегда «Гений места». И человек похожий на доброго гнома. И книга эта не получила премий и ахов-охов, но она есть и будет. И будут её читать и перечитывать. Потому что это новый неведомый жанр поднять который мог только он. Светлая ему память.
Пишущие некрологи иногда примеривают их на себя:
«Значит, просто не хватает его, причём не хватает куда больше, чем я предполагал. И чем дальше, опасаюсь, страшусь думать, — тем больше».
- Пётр Вайль о Довлатове».
lagarto_norteno:
«А я осенью его «Стихи про меня» читала, с огромным удовольствием. Вот с кого хотелось бы брать пример — у него восхитительный слог. Ужасно, ужасно жаль».
Я_-_такая:
«Есть люди, чей уход воспринимаешь как личное горе. «Гений места», «Карта родины», «Русская кухня в изгнании», «Стихи про меня», критические статьи (в т.ч. и написанные в соавторстве с А. Генисом) — всё это настолько любимое, близкое по духу, что и автор воспринимался как некто очень близкий.
Странно говорить о нём в прошедшем времени... Странно и то, что теперь знакомые строки воспринимаются иначе: во всём видится какое-то пророчество, какой-то тайный смысл. Разве не пророчески звучит рассказ из «Стихов про меня» об истории посвящения Вайлю стихотворения Сергеем Гандлевским? Глава так и называется — «Сердечный приступ». Вайль пишет о том, как однажды в Москве, «к тому же для досадного извращения не где-нибудь, а на любимых Патриарших прудах», у него случился приступ межрёберной невралгии. «Полдня я был уверен, что инфаркт. Что может так подняться в груди, как в кино показывают извержение вулкана?
Очень больно. Очень страшно. Очень убедительно».
Я — такая:
«Из его книг лично у меня только написанная совместно с Александром Генисом. «Родная Речь. Уроки Изящной Словесности»...
До чего же прост, красив и одновременно изящен язык, которым написана эта книга...
Как жаль, что ,они уходят... Светлая память...».
merisuola:
«Пётр Вайль дружил с Генисом и Довлатовым. И писал о Бродском. И, хотя я воспринимала его скорее как журналиста, а не как литератора, у меня он всегда ассоциировался с любимой до дрожи эмигрантской компанией. За рамками довлатовских баек он делал отличную передачу «Гений места». И рассказывал нам, кретинам, про Джойса, О'Генри и Гашека. Пётр Вайль, кажется, любил Прагу ничуть не меньше, чем люблю её я. У него была квартира в районе Винограды. В Праге он и умер. Сегодня. В 60 лет. Вот такое дерьмо.
В качестве некролога могу предложить только стихи Довлатова — тысячу лет назад он отправил их Вайлю и Генису вместе с рассказами для публикации:
Разгоняя остатки похмелья,
выходя на голгофу труда,
я рассказы с практической целью
отсылаю сегодня туда -
где не пнут, не осудят уныло,
всё почувствуют, как на духу,
ибо ваши х****е рыла
тоже, как говорится, в пуху.
Судя по тому, сколько народу за последний месяц отправилось на тот свет, складывается ощущение, что боженька мутит там какую-то крутую тусовочку».
tas:
«У него была своя Прага... и ещё десятки городов по всему миру... Вайль населял их своим беспримесным вкусом к жизни, которым многих заразил.
Спасибо Вам, Пётр Львович. Так любить и так готовить гречневую кашу уже никто не будет. Очень больно».
cher_no_more:
«Вспоминая свою юность, своё ещё коммунистическое прошлое, не могу не вспомнить «голоса свободы» западных радиостанций, пробирающиеся сквозь автоматные очереди наших глушилок. Передний край информации постоянно обстреливался. Радиолюбители в меру своих возможностей рыли свои радиоокопы, пытаясь спасти свои уши от прямого обстрела. Я не был исключением, тоже вечно мастерил и пробовал. Иногда удачно, а иногда просто везло — наступало затишье, когда по ту сторону радио-окопов что-то у «них» не ладилось.
Признаюсь, меня лично интересовали в основном музыкальные передачи Вилоса Кановера «Time for JAZZ» и Уроки Английского... И вот, наконец, я хорошо запомнил момент, когда однажды при Михаиле Сергеевиче Горбачёве вдруг закончилась эта гэбэшная радио трескотня и наши уши вылезли из окопов. Можно было слушать всё, в том числе и «Ради Свобода»... И если раньше я любовался музыкой произношения Английского, — in spescial english, — то теперь меня поражала какая-то ранее недоступная прелесть настоящего Русского многих ведущих.
Не помню точно когда, но помню точно какое впечатление на меня произвёл голос Пётра Вайля, когда я впервые услышал его. Он звучал для меня музыкой, которую хотелось слушать и слушать. Появилось желание заново учиться... Русскому. Так и хотелось сказать, — я русский бы выучил только за то, что на нём разговаривал Вайль...
Тогда и подумалось, почему бы таким людям, как он, не начать вести в эфире уроки Русского, на манер Кашпировского и погружать нас в транс красотой родного языка, а не его феней.
Спасибо Вам, Пётр Вайль... Пусть земля будет пухом, а наша память будет крепкой.
Будем помнить Вас».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
