Трагедию с Невским экспрессом многие пережили по-разному. Множество изданий в своих публикациях ссылаются на записи блогеров, оставшихся в живых, на записи свидетелей происшедшего. Тема обрастает самыми разными подробностями.
sd__ :
«В 2007 году я ехал навстречу тому Невскому экспрессу, который взорвали. В 2009 — я уже ехал в нём, но попал в вагон, который не пострадал».
Рождёнными в рубашке или рождёнными заново, везунчиками можно назвать тех, кто всё-таки добрался до Петербурга 28 ноября. Телеканалы показали коридор из журналистов на Московском вокзале и идущих по нему пассажиров — они неохотно отвечали на вопросы прессы. Шок, усталость, тихая, где-то даже местами немножко стыдная радость — «я живой!». Более 550 человек смогли вернуться домой. Тем, кто отписался в блогах об этом, комментаторы напророчили по сто лет жизни.
Панкакись:
«Я уже дома и со мной всё хорошо. Правда. Простите, что не отвечаю на комментарии, лучше один раз кучно, чем по кускам везде.
Авария случилась в 21:30—21:40. Примерно. Я ехала в шестом вагоне. Нумерация была с конца: №1 самый последний. Нас несколько раз тряхануло, всё сильнее и сильнее. Ну, со стола всё полетело, ну слегка стукнулись. И непонятно что. Никаких объявлений, ничего. Сначала думали, что это так, мелочь. Ну, тряхануло, ну остановились. Стоп-кран дёрнули, наверное.
Потом забегали проводники, бледные. Собирают матрасы, скатерти, тряпки, воду. Спросили чем помочь: попросили сидеть на своих местах, если не врачи. Из их раций периодически слышится нехорошее. Пошли слухи, один нелепей другого как тогда казалось. Ну не верилось в то, что два вагона оторвало и что они так далеко от нас. Потом поверили.
Мы вышли было на улицу, хотелось чем-то помочь. Дошли до третьего вагона. Второго и первого даже видно не было. Мы не пошли дальше: зеваками быть не хотелось, создавать толпу тоже, помочь ничем не могли, а видеть то, о чём говорили не хотелось тем более.
Со связью было очень плохо. Видимо, все одновременно начали звонить, и перегрузили сеть. До меня, например, смс и звонки начали доходить только когда я ехала во втором поезде. В интернет иногда получалось выйти, с трудом, но получалось.
Вагон № 3 остался в составе поезда, только его сильно накренило. Очень сильно. Градусов на 45. Там почти никто не пострадал, лёгкие ушибы и одна женщина в момент аварии шла из курилки. Говорят, что у неё травма. Вагон № 2 был примерно в километре от состава. № 1 ещё дальше. Из второго вагона мы видели двух живых, с лёгкими травмами, но в глубоком шоке. Из первого никого. Я очень надеюсь, что они просто сидели в других местах. Описания того, что видели очевидцы, которые таки дошли до второго вагона, я повторять не буду. До первого просто очевидцев не дошло, хватило того, что видели около второго.
Около полуночи нас попросили перебраться в соседний поезд. Поезда «Питер-Самара». Нас кое-как рассадили в него, и поезд вернулся на узловую станцию Уголки или как-то около того. Там нас ждал «Сапсан». Нас очень оперативно загрузили в него и отправили в Питер.
В Питере было отвратительно. Оцепление из милиции, просто коридор по которому нас гнали. Куча журналистов с фотоаппаратами, камерами и микрофонами. При этом скорая орала сиреной на перроне и не могла проехать. Получилась пробка и давка. Противно.
Про взрыв. Мы во втором поезде ехали в одном купе с людьми из третьего вагона. Они не слышали никакого взрыва. Это не исключает того, что он мог быть, но не слышали.
У нас очень хорошие люди всё же. Те, кто носил воду и одеяла к тем вагонам, кто там помогал. Те, кто успокаивал паникующих. Те, кто помогал выбраться из «Невского» и забраться в «Питер — Самару». Проводницы «Питер — Самары», которые как-то быстро распихали нас всех по свободным местам, принесли чаю, поворковали успокаивающе сверху, переписали нас всех. Особенное спасибо нашей проводнице, из 12 вагона. Мужчины, которые ехали в «Питере — Самаре». Они были вдвоём в купе, а в итоге нас туда набилось человек 14. Причём преимущественно женщины. Они нас успокоили, подкормили, налили, заболтали. Хорошие. В «Сапсане» тоже хорошие. Бегал врач, постоянно делали объявления, пытаясь людям помочь найтись, даже чай умудрились притащить, несмотря на то, что были по уши загружены.
Я очень хотела прокатиться на «Сапсане», но не такой ценой. Я очень бы хотела выкинуть из головы услышанное, увиденное и то, что лезет в голову. Я очень надеюсь, что у вас никто не пострадал. И очень надеюсь, что всё было преувеличением и количество жертв минимальное».
Увы, количество жертв, по окончательно уточнённым данным, — 25 человек, это погибшие, ещё около ста человек получили травмы разной степени тяжести.
Рядом с убитыми и покалеченными есть и косвенные жертвы катастрофы — пассажиры, ехавшие в ту ночь другими поездами. Многие из них просто проспали момент изменения маршрута — во избежание паники проводники просто не будили пассажиров. С момента катастрофы до восстановления движения на ОЖД поезда в Питер шли через станцию Дно. Они сильно задерживались, подолгу стояли на полустанках, а то и в лесу. По разным оценкам, около 27 тыс. человек добрались до пункта назначения с огромным опозданием. Зато живые и невредимые.
zan_zag:
«Утро понедельника, 30 ноября. Ред7272 онлайн, значит на работе.
Поползов. Ну что, жив?
Ред7272. Нет
Поползов. В Питер, как я понял, ты приехал ещё вечером, как обычно?
Ред7272. Как обычно? Вечером в субботу, СУТКИ ехал.
Поползов. Рассказывай!
Ред7272. Ехал 28-м. («Северная Пальмира», отправляется из Москвы в 21:30, должен был прибыть в 05:28. «Невский экспресс» отправляется раньше, в 19:00.) Полночи в поезде гудели футбольные дибилы фанаты. Напраздновавшись уснули сами и дали уснуть остальным. Так что под утро все дрыхли без задних ног. Телефон на ночь выключают почти все, чтоб не сажать батарею в дороге поиском базовых станций.
Утром проснулся, смотрю на часы — мы уже должны 2 часа как приехать. Но весь вагон спит, и мы где-то стоим. Включил телефон, мне сразу куча СМС о пропущенных звонках, и с просьбами перезвонить.
Перезвонил... мне сообщили, что меня взорвали. Сказал, что живой, позвонил домой, всех успокоил. Проводница ничего не знала. Сказала, что задерживаемся часа на 3, скоро будет станция Дно.
Полез посмотреть, где эта станция Дно. Залез в Оперу, почитал новости... задумался.
Дно — это Псковская область и тремя часами никак не пахнет.
Потихоньку начали просыпаться пассажиры, новость пошла по вагону. Попытались понять где вообще находимся. GPS ни у кого не было, названия редких станций гугл мапс не знал как класс. Одноколейная дорога и отсутствие электрических проводов над и рядом с полотном, навевали мысли о ВОВ. Проводники и начальник поезда ничего не знали, или не говорили.
Люди начали ощущать чувство дискомфорта, известного как «хочется пожрать!». Т.е. натурально стали цыкать зубом. Прочитали в новостях, что пассажиры задерживающихся поездов обеспечены водой и питанием... Про воду врать не буду, она в титане была, с питанием приходилось хуже. Холодильники в вагоне ресторане были заполнены явно в расчёте на одну ночь, и к завтраку были пусты. Да и питание там не назовёшь дешёвым.
Начальник поезда сообщил, что на Дно («на дне», блин) нас покормят, сначала пассажиров с детьми потом остальных.
Ну что ж, ситуация понятна, мы ждём, пялимся на леса и поля в окне, читаем новости. Футбольные фанаты достали ещё где-то пива (ну кто бы сомневался, они то и не достанут) и продолжают отмечать непопадание на матч.
Парень, что ехал рядом со мной, ехал на защиту диплома. Защищался по телефону из тамбура, получил «отлично».
На Дно приехали где-то к обеду, встали на 4-м пути от вокзала. Наиболее рисковые побежали на вокзал за Дошираком и прочим провиантом. Многие рисковать не стали, так как фиг знает сколько стоим, когда и куда дальше, да и по 1-3 путям сновали составы.
Приехали Газельки с питанием (хлеб, вода, сыр, колбаса). Мы же, что стояли у поезда, помогли разгрузить их в последний вагон. По количеству выгруженного, возникло сильное сомнение, что этого хватит на весь состав. Но идти и покупать самому, было стрёмно. Хотя, счастливые возвращающиеся с авоськами полными едой, действовали на нервы.
Группа фатанов решила-таки сходить за едой в местный магазин, оставив на стрёме своих: типа, если без них поедут, то оставшиеся стоп-кран дёрнут. Так как у этих ума и пива в крови хватит не только дёрнуть за стоп-кран но и самим за колёса остановить состав, тоже решил примкнуть к указанной группе. В результате оказалось не зря. Вся привезённая кормёжка — это был чай и ОДИН бутерброд с сыром/колбасой. В нашем вагоне детей не было, что в других сказать не могу (кормили ли детей только ОДНИМ бутером на нос).
Ну а потом тихо и спокойно поехали. На перегонах стояли по часу, там же кругом ещё одноколейки. Двухколейки у нас даже в ЛО не везде ещё.
Отсутствие столбов и проводов рядом с дорогой уже даже как-то напрягает.
В ЛО, попали через витебскую ветку (Оредеж-Вырица). Прибыли в семь вечера. Общее опоздание у поездов было никак не 8 часов, как сообщали в новостях, а 10-14 часов. Или же мерили «среднюю температуру» по больнице, и посчитали и те, что опоздали на час.
Обратно, в Москву, в воскресенье вечером ехали спокойно, как ничего и не было. Особого усиления на вокзалах не заметил. Никакой нервозности. Мы уже пуганные перепуганные.
Люди всё равно будут: летать на самолётах, хоть они и падают; переходит дороги, хоть их и сбивают; ездить на поездах, хоть их и взрывают; и т.п.».
Но было и самое страшное. Люди, которые так и не приехали на Московский вокзал. И уже не приедут. Никогда. Сегодня пройдут первые похороны. Официально день траура никто не объявлял. И это как-то даже честнее. Мы, оставшиеся в живых, мы, не знавшие этих людей, — отреагируем по-разному: кому-то больно и обидно, кому-то — всё равно. Что такое больно по-настоящему, знают только любимые, родные и друзья… Они теперь станут учиться жить по-новому. Без тех, кого уже не вернуть.
taisia:
«Маша погибла.
Она ехала в Невском Экспрессе в Питер, праздновать свой 30-й день рождения. Вчера была надежда, что всё будет хорошо и можно будет пожурить Машу за то, что заставила всех так волноваться. А сегодня всё просто и ясно. Маши больше нет.
Я даже не представляю, как написать, каким необычным и замечательным человеком была Маша. Я только скажу, что знать её и быть ей другом — большая честь для меня. Я всегда думала, что если у кого-то из нас и получится прорваться и всё сделать правильно, то это будет Маша.
Маша очень хорошо знала, что политика, границы, разница в культурах и языках очень малого стоят и мало что говорят о человеке. И вот именно она умерла, потому что какие-то идиоты решили доказать что-то всему миру и взорвать поезд. Не просто поезд, а тот поезд, которым ездят молодые и успешные люди после рабочей недели в Москве на выходные в Питер.
Я не очень хороший человек, я не обращаю внимания на всяческие сообщения о катастрофах во всём мире. Я не умею расстраиваться смерти сотен незнакомых людей. Ведь и так каждую секунду погибают сотни не знакомых мне людей. Но мне страшно, что такие люди как Маша должны уходить, не дожив до 30, а тысячи идиотов и подлецов могут насладиться этим миром сполна.
Я не могу думать о том, что пришлось пережить Машке в её последние минуты. О стекле и щебне, хлынувшем в вагон. О том, что большинство погибших умерли от удушья и потери крови. Я не очень смелый человек, я не могу себе это даже представить.
Я бы хотела, чтобы тех, кто это сделал — нашли. Не из чувства справедливости, хотя Маше справедливость была бы важна, а чтобы узнать, ЗАЧЕМ кто-то делает подобные вещи.
Свеча на столе почти догорела. Стакан виски почти допит. Маша, я буду тебя помнить».
