Вернуться домой может только тот ученый, у кого есть на то либо личные причины, либо он имеет возможность работать и там, и здесь, либо же он вообще решил завязать с научной деятельностью.
«Деньги можно и распилить»
Профессор Института молекулярной генетики РАН Константин Северинов более 15 лет прожил в США после того, как в начале 90-х, окончив биофак МГУ, уехал по обмену с молодыми учеными. Именно в Штатах Северинов стал профессором и получил собственную лабораторию в Университете Ратгерса в Нью-Джерси. Но три года назад он вернулся в Россию, выиграв грант на отечественном конкурсе «Новые группы», по которому в течение пяти лет должен был ежегодно получать 4,5 млн рублей и девять месяцев в году работать в России.
2 марта профессор снова улетел в Америку — проведать свою заграничную лабораторию, а также разобраться с реагентами и приборами, которых у него так не хватает в его рановской.
«Для возвращения в Россию у меня тогда были личные причины, — признается «Часкору» Северинов. — Я не был наивным и знал, на что шел. Но для меня это не совсем возвращение, а, скорее, сотрудничество. Вернуться сюда может только тот ученый, у кого есть на то либо личные причины, либо он имеет возможность работать и там, и здесь, либо же он вообще решил завязать с научной деятельностью».
Еще в прошлом году, задолго до начала кризиса, с денежным обеспечением конкурсов и грантов в структуре РАН возникли проблемы. Почти полгода лаборатория Северинова не могла купить ни реактивов, ни приборов. Зарплаты сотрудникам приходилось платить из собственного кармана. Причина сбоя была в том, что президиум РАН затянул и с объявлением конкурса, и с его финансированием.
«Это трагедия, — говорит Северинов. — Я вынужден ездить туда-сюда в поисках реагентов. Ищем какие-то способы платить аспирантам, чтобы они вместо 1,5 тыс. рублей получали хотя бы 15. Мне кажется, что в ученой среде молчат о проблеме именно потому, что большинство людей там просто не работают. Ведь для того чтобы купить какое-то оборудование, нужны деньги. Существенный процент идет на закупки. Для меня целая трагедия, если чего-то не хватает в лаборатории. А если деньги на лаборатории им не нужны и всё кладется себе в карман, то можно и промолчать. Деньги ведь можно просто распилить».
Минус 2 миллиарда
В этом году формально всё вроде получше. В декабре в РАН завершилась главная «финансовая интрига» прошлого года: там расписали бюджет фундаментальных программ президиума на 2009 год, который вырос на 23% и составил 1 млрд 960 млн рублей. Однако академики были разочарованы — они просили в 2 раза больше, надеялись на 3 млрд 938 млн рублей. Бюджет там тоже перераспределился. Так, урезали финансирование программ по квантовым источникам света и лазерам. В академии объясняют, что это связано, во-первых, с увеличением расходов на нанотехнологическое направление (на 207 млн рублей), а во-вторых, с появлением новичков, суммарный бюджет которых составил 250 млн рублей.
Кстати сказать, в 2002 году, когда программа только начиналась, приоритетным, по сути, было одно лишь направление — «Молекулярная и клеточная биология» (МКБ), которое возглавлял академик Георгий Георгиев. Можно сказать, что это было монопольным направлением. Если МКБ получала 150 млн рублей в год, то остальным программам оставалось довольствоваться не более чем 30 млн.
В 2009 году комиссия программных исследований президиума РАН удвоила число фундаментальных приоритетов, выделив по 250 млн рублей и на МКБ Георгия Георгиева, и на «Основы фундаментальных исследований нанотехнологий и наноматериалов» Жореса Алфёрова. По сравнению с прошлым годом бюджет биологов вырос на 8 млн рублей, а вот нанотехнологи получили прибавку в размере 207 млн.
Впрочем, в приватных беседах с «Часкором» ученые сетуют, что «опять деньги выделили людям из диаспоры». У них даже родилось такое понятие, как «наноедюкатор».
Тот же Георгий Георгиев посчитал необоснованным формирование в РАН такой крупной нанопрограммы.
«Нанотехнологии относятся скорее к технологическому направлению, чем к фундаментальной науке, к познанию мира. Государство на эту тему выделило 250 млрд рублей, хотя бы малый процент от этой суммы можно было направить на проведение исследовательских работ и не вытаскивать миллионы из бюджета академии, который покрывает все области знания. В целом я, конечно, буду приветствовать успехи нанотехнологического направления в РАН, если оно будет развиваться на принципах прозрачности и объективности и не превратится в междусобойчик», — заявлял ранее Георгиев, разочарованный меньшей индексацией бюджета своей программы.
Программа есть, грантов — не дождешься
Как действует программа РАН в плане распределения грантов для новых молодых групп? Около 20% выделяемых на науку средств РАН распределяется на конкурсной основе (в следующем году процент обещают увеличить до 25%). Фактически любой ученый, если ему еще нет 45 лет и при этом он добился серьезных и важных результатов в фундаментальных или социально ориентированных исследованиях, может подать заявку на формирование независимой новой группы. Важно, что здесь не имеет значения, работает ли этот ученый в России или где-нибудь за рубежом. Как говорят в РАН, достаточно договориться с каким-то рановским институтом, чтобы те взяли к себе его группу в случае победы на конкурсе. Получив грант, ученый приобретает независимый статус. Сегодня новые группы составляют более 80%. В РАН считают, что эта программа является простой и эффективной схемой возвращения лучших ученых из-за границы.
«Конкурсы президиума РАН на 2009 год объявили еще в конце ноября прошлого года, — говорит профессор Северинов. — Пока прошло формирование лотов, а сам отбор на самом деле еще только будет. Ситуация, казалось бы, изменилась с прошлого года, но реальных денег нет».
«Нет никакой реальной возможности заниматься конкурентной наукой в России, — признается ученый. — Активы и оборудование стоят здесь в несколько раз больше, чем в Штатах. Есть огромная проблема бюджетов, реальные деньги приходят только в мае. Безумное количество разных бумажек и отчетностей».
Кстати, в этом году Северинов вместе с другими коллегами подавали заявки на гранты по четырем программам президиума. Большинство грантов невелики, где-то 200—400 тыс. рублей, но, по словам ученого, достаточны, чтобы поддержать, например, аспирантов или начать исследования по новым направлениям. Но ни один из проектов не получил поддержки.
Ученые жалуются на непрозрачность большинства программ РАН, за исключением разве что «Молекулярной и клеточной биологии». Иногда невозможно понять, кто, кому и куда. А уж почему именно отказали, вряд ли вообще когда скажут.
«С распределением грантов в России действительно проблемы, — пишет один из участников научных форумов. — Посылал заявку на грант в РФФИ, в результате получил в ответ карточку со штампом: «в поддержке отказано». Это несерьезно. С тех пор считаю для себя участие в конкурсах РФФИ нецелесообразным. Без обратной связи и должной степени открытости РФФИ и работающие по подобным схемам фонды — это пустая трата денег со стороны государства. Возможно, даже и вредная, поскольку объективно располагает к коррупционным схемам распределения выделяемого финансирования».
В свете этого интересно также посмотреть, каковы будут итоги конкурса, по которому РФ пригласит 100 российских ученых из-за рубежа и поручит им руководство научными коллективами в России. В 2007 году Владимир Путин делал громкие заявления о том, что наших ученых необходимо возвращать на родину. Впрочем, в научной среде скептически воспринимают эти заявления: «Вы лучше спросите, а нужно ли нам это возвращение? — недвусмысленно сказал «Часкору» один из академиков. — Кто захотел, сам бы давно вернулся».
На практике гранты оказываются чуть ли не единственной возможностью нормального финансирования научных лабораторий и проектов. Но если президиум РАН так неповоротлив, а с системой распределения грантов Минобрнауки даже сами ученые до конца не могут разобраться, что тогда остается? Ведь, по некоторым данным, даже Российский фонд фундаментальных исследований урезан на 30%. Остаются только иностранцы?
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
