В Москве возле здания ГУВД несколько дней идут одиночные пикеты в поддержку избитого журналиста Олега Кашина. Люди стоят с плакатами, собирают подписи под обращением к президенту. Юля Садовская пошла на Петровку, потому что Кашин её друг и потому что всего месяц назад они говорили о расправе над журналистами, которой Олег не боялся.
Подхожу к месту пикетов к часу дня. Это время никак не оговорено, пикеты идут с субботы. Вижу компанию молодых людей, все разные, но в основном все имеют отношение к журналистике. Две девушки стоят напротив дороги и держат в руках плакаты: «Избит журналист Олег Кашин. Я требую найти исполнителей и заказчиков».
— Привет, ты знаешь Олега лично? — спрашиваю девушку с плакатом.
— Нет, я просто учусь на журфаке МГУ, и мне не всё равно, — говорит Халимат, студентка второго курса.
— А ты? — обращается она ко мне.
— Да, знаю. Потому и пришла сюда.
Не знаю, как у других, но моя гражданская позиция по выходным обычно спит. В этот раз она проснулась впервые, потому что происходящее лично затронуло меня. Избили не просто коллегу, а друга. Поэтому я и встала на улице с плакатом. Иначе бы — нет. Не знаю, хорошо это или плохо, просто факт, который я, кстати, когда-то обсуждала с Кашиным. Он не понимал. У него со своей гражданской позицией какие-то другие отношения: сначала общественное, а потом всё остальное.
Наверное, поэтому Кашин мог опоздать на встречу на три часа. Или вовсе не приехать. Мог забыть поздравить с днём рождения. Но не мог, например, не пойти на митинг коммунистов, хотя сам коммунистом не является. На пикете рядом со мной стоял друг Кашина, с которым они в этот день как раз договаривались пойти на митинг коммунистов, хотя Олег придерживается национал-большевистских политических взглядов. Но при этом работает не в какой-нибудь «Лимонке», а во вполне себе центристском «Коммерсанте».
Мы знакомы с Олегом Кашиным ещё с калининградских времён, то есть до его переезда в Москву в 2003 году. Работали в одних газетах, иногда писали на одни темы, правда всегда в разное время, и, не скрою, он всегда писал лучше, полностью выкладывался, делая материал.
…Прошло двадцать минут. Стали подтягиваться новые люди. Просто подходили, брали плакат у замёрзшего человека и сменяли его на посту. Беру плакат и я.
Заботливые коллеги запасли несколько комплектов перчаток специально для этих пикетов. Перчатки, как и плакаты, передаются из руки в руки всем желающим.
Встаю на обочину дороги, спиной к ГУВД. Милиционеры смотрят сочувствующе. Иногда тихонько сигналят проезжающие мимо машины. Останавливаются мальчишки лет тринадцати, фотографируют на мобильный телефон, говорят, что читали об этом случае в газетах. Останавливается таксист. Спрашивает, можно ли где-то расписаться.
— Нельзя? Только в четыре? А сейчас что-нибудь можно сделать для вас? Я тоже хочу, чтобы нашли тех, кто избил вашего журналиста. Я слышал про это по радио, — говорит таксист. Обещает приехать к четырём.
Подходят ещё журфаковцы. Плакатов на всех не хватает, и они записываются в очередь. Стоят галдят. Кто такой Кашин, по собственному признанию, не знают, но «тусовка здесь интересная». Остаются.
«Тусовка» здесь и правда собралась интересная и очень разная. Некоторые пришли попиариться: они быстро высказываются перед камерами дежурящих здесь же телевизионщиков с центральных каналов, сочувствуют Кашину, которого никогда не видели, обмениваются визитками и уходят.
Большинство студентов пришли потому, что им нечего делать. Любители убивать скуку сколотились в небольшие компании. Стояли и обсуждали, кто где учится, что кому задали, и мимоходом сочувствовали Кашину.
«А вообще жесть, конечно, Димастый, прикинь, тебе зубы выбьют. Ты ещё писать будешь?» Димастый не знает и предлагает подумать лучше о том, как заставить «ответить за базар» виновных в избиении Кашина. Ребята проникаются идеей призвать кого-то «к ответу за базар» и даже предлагают организовать на журфаке акцию в поддержку Кашина.
Приходят и реальные работающие журналисты. В основном молодые, с Кашиным знакомые шапочно. Но им важен принцип. Сегодня избили Кашина, завтра изобьют их. Они берут плакаты.
«Такое ощущение, как на паперти стоишь. Люди проходят и опускают глаза», — говорит журналист агентства Associated Press Сергей Пономарёв.
Журналистка Марина Литвинович приехала на пикет в десять часов утра и возмутилась тем, как катастрофически мало людей в это время. Она не сомневается, что они придут потом, когда будут собирать подписи в поддержку независимого расследования обстоятельств избиения Кашина. Но, по её мнению, главные редакторы «Газеты.Ru», New Times, «Новой газеты», «Эха Москвы» и, конечно, «Коммерсанта» должны были быть здесь уже утром.
Но пока что их нет. Есть только студенты, активисты политических партий, друзья Кашина, его знакомые и просто прохожие, заинтересовавшиеся плакатами.
«Журналистское сообщество, в отличие от страны, в целом у нас здорово», — объяснила своё присутствие на пикете ещё одна молодая журналистка. Она призналась, что впервые вышла на пикет с плакатом, но промолчать в этот раз ей было уже просто невозможно.
Невозможно промолчать оказалось также для нескольких левых молодых ребят, которые, казалось, по ошибке пришли на пикет. Они проскандировали «Россия без Путина», были приняты пикетчиками за провокаторов и выгнаны дежурящими рядом сотрудниками ГУВД. Позднее выяснилось, что шли они на митинг КПРФ, посочувствовать Кашину пришли вполне сознательно.
За два дня пикета было несколько попыток сорвать его неизвестными лицами. К кому-то подходили и спрашивали, за какую сумму он готов тут стоять на таком морозе, над кем-то из девушек посмеивались и интересовались, сколько стоят её услуги в час. Но в целом всё проходило достаточно спокойно.
Я стою с плакатом и размышляю о Кашине. Мы виделись за месяц до нападения. Кто бы мог подумать, что теперь я буду стоять с плакатом на пикете, в то время как ему будут делать вторую операцию?
Мы как раз говорили с ним о физической расправе над журналистами. Я спросила, не боится ли. Он удивился вопросу и напомнил о том, что его уже однажды били. Рассказывал он об этом довольно спокойно. С иронией в этом же контексте он вспомнил свой скандал с псковским губернатором Турчаком, который угрожал ему, скандал с активистами «Молодой гвардии», которые повесили на своём сайте коллаж с фото Кашина и надписью «Будет наказан!». Он признался, что, с одной стороны, рад, что его журналистская деятельность затрагивает стольких важных персон, а с другой — устал от постоянного стресса в жизни.
— Нет, правда, неужели не страшно? Ведь после того как один раз били, всегда должно быть страшно. Я, например, безумно боюсь физической боли, — говорила я Кашину.
— Такого страха у меня нет. Знаешь, есть просто некоторая усталость. Тяжело постоянно работать где-то на грани и ждать отовсюду угроз, неприятностей. Тяжело жить в этом напряжении, — отвечал он.
Олег вспоминал калининградские улочки, детство, годы учёбы в мореходке. Вспоминал с теплотой и говорил, что, может быть, когда он поймёт, что его работа перестала на что-то влиять, он туда вернётся.
— Но сейчас, пока во всём этом есть смысл, надо работать. Пусть через усталость, но работать. Писать, рыть, добывать, обнародовать. Вот когда я почувствую, что смысла не будет, тогда можно и в Калининград, писать книгу. Знаешь, я вообще мечтаю книжки писать. А ещё хочу писать про культуру — со знанием дела. Но пока что занимаюсь другим, на сегодняшний момент более актуальным, — закончил он.
…Руки совсем озябли. Даже в перчатках. Бегу в ближайшую кофейню отогреваться. Возле ГУВД собирается всё больше людей. Подъезжают известные журналисты и те самые главные редакторы, чьим отсутствием некоторые возмущались с утра.
К четырём часам у ГУВД собралось около ста человек. Провели сбор подписей всех тех, кто хочет знать имена заказчиков и исполнителей покушения на убийство Кашина. Подписываются журналисты, студенты разных вузов (и не только журфаковцы), общественные деятели и просто прохожие. Я тоже расписалась в обращении. Люди выстраивались в очередь к четырём спискам. К вечеру собралось более шестисот подписей, также подписи собирали в интернете на нескольких ресурсах.
Во время нашей последней встречи Олег выглядел уставшим и немного тревожным. Во всём, о чём бы мы ни говорили, проскальзывало слово «покой», которого ему так не хватало.
Если имена заказчиков и исполнителей этого зверства не будут названы, то покой избитому журналисту будет только сниться. Я считаю, что он вправе требовать от своего государства этой малости. Не защиты, не покровительства, не компенсации, а простого знания, кто и за что его избил той ночью. Он имеет право знать.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- О Pussy Riot, ток-шоу и журналистской этике.
Блогеры обсуждают программу Аркадия Мамонтова, посвящённую группе «Pussy Riot». - Несчастье .
16 февраля 2012 жестоко избит председатель ТСЖ «Рождественский бульвар 10/7» Михаил Шульман. - Политфлэшмоб.
Горячие головы позовут народ на баррикады, начнется еще большая политизация общества. - Снова изобрести журналистику.
Публичная интерпретация информации никогда не была благородной профессией. - Бумажная индустрия никак не сдохнет?
Вот мой осиновый кол. - С чего начинается необъективность.
- Вон из профессии! .
90% российских журналистов не востребованы обществом — и это нормально. - 10 главных заблуждений медиаменеджеров.
- Медиареволюция-2011.
РИА «Новости» провело международный медийный форум. - Отойти от диктатуры.
Владимир Яковлев о «Снобе».
