Подписаться на обновления
24 ноябряПятница

usd цб 58.4622

eur цб 69.1783

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияПрозрачное
образование
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Право автора  Открытая библиотека 
Ольга Балла   пятница, 6 ноября 2015 года, 18:00

Разомкнуть характеристики человека


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Этой осенью филолог, философ, историк и теоретик культуры Александр Марков выпустил книгу, само заглавие которой – «Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет XXI века», сама заявленная постановка в ней основных вопросов вызывающе контрастировали с её на удивление небольшим объёмом в 122 страницы.

Александр Викторович Марков — доктор филологических наук, кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник МГУ имени М. В. Ломоносова, зам. декана по научной работе факультета истории искусства РГГУ, преподаватель РГГУ и РАНХиГС, координатор международного проекта «Европейский словарь философий» под редакцией Б. Кассен.

Читатель ожидал бы объёмистой монографии и систематического, основательного подведения обещанных итогов.

Взамен того хитроумный автор ограничился отдельными, плотными очерками избранных сюжетов из недавней литературной и, шире, интеллектуальной истории (иногда – одного-единственного текста) – включая сюда, кроме того, писателей, поэтов, философов последних десятилетий минувшего века, если их работа оказывалась в русле занимавших автора вопросов.

Не оказывается ли всякий раз очередным «итогом» - каждый из очерков?

Более того, итоги тут явно подводятся чему-то куда более крупному, чем последние 15 лет. К осмыслению каждой из выбранных точек в истории словесности Марков привлекает непредвиденно (для непосвящённого) глубокие пласты этой истории: так, французского поэта Рене Шара он прочитывает через греческого врача и богослова XVII века Григория Корессия, тексту Саши Соколова находит соответствия в словесности эпохи эллинизма и в трудах «последнего византийского классицизирующего историка» Лаоника Халкокондила.

Книга вскоре по выходе оказалась в шорт-листе премии Андрея Белого в номинации «Гуманитарные исследования», наш же корреспондент Ольга Балла предприняла попытку выяснить: какой замысел направлял это нетривиальное интеллектуальное предприятие? Что оно значило для самого автора?

Разговор с автором книги о лежащих в её основе идеях и проблемах неизбежно обернулся обсуждением больших тенденций нашего культурного состояния – и вообще разветвился на такое количество тем, что каждую из них можно было бы – да и стоило бы - развернуть в отдельный разговор.

Ольга Балла: Чем вызван отсчёт осмысляемого периода с 2000 года («первые 15 лет…»), кроме чисто календарных причин?

Александр Марков: Для меня водораздел между последними пятнадцатью годами ХХ века и первыми пятнадцатью годами нового века весьма строг и относится к навыкам понимания.

В 1990-е годы меня поражал разрыв между утонченными конструкциями интеллектуалов – таких, как Аверинцев, Бибихин, Хоружий или Владимир Топоров, и совершенным отсутствием навыков понимания. Вопросы после лекций были самые нелепые: например, Аверинцев рассказывал о Еврипиде как первом «непризнанном гении», который, проигрывая театральные состязания, продолжал настаивать на том, что он - трагик, что он важен для развития культуры, - и в ответ на это – по существу, на целую концепцию культуры! - его спрашивали: «Вы действительно считаете, что гений должен всех презирать?» Или пример уже из моего опыта: я употребил выражение «языковой эмигрант» по отношению к автору, сменившему язык, и возмущенный рецензент написал: «это значит, что он эмигрировал со своим языком? Почему он тогда сменил язык?»

Простое непонимание даже синтаксиса и устойчивых выражений со стороны кандидатов наук ужасало. Фактически, можно было либо, обладая недюжинным талантом, создавать оригинальный во всем язык, заново переосмыслив с начала и до конца какой-то элемент естественного языка, как это сделали Михаил Эпштейн (терминология), Вадим Руднев (идиоматика) или Вардан Айрапетян (синтаксис) - либо следовать канонической науке, основанной на агрессивной бесчувственности и глухом непонимании происходящего.

В новом веке и тысячелетии развитие сетевых коммуникаций сместило это непонимание в подвал, в область «комментов». Между тем, развернутое рассуждение строится по другим законам - законам интертекста, а не первых попавшихся ассоциаций, превращенных в инструмент нападения.

Название книги - отсылка к проекту «Теоретико-литературные итоги ХХ века», первый коллективный труд, в котором я участвовал, и который создавался под руководством Ю.Б. Борева. Этот труд был осуществлен лишь частично, идея его не была понята начальством. А идея была проста: как перформативность, медийность, игровое начало меняют даже самую серьезную литературу. Мы шли в русле мировых теорий перформативности высказывания. Я всегда сожалею об утратах и о несбывшемся.

Душой тогдашних «Итогов» была С.А. Макуренкова, как раз перекинувшая мост от условного Эпштейна к условному позитивисту: она ввела в изобретение оригинального языка «апофатический» момент, «утраченную Атлантиду», которая при этом властно влияет и на становление методов рациональной работы. Чтобы создать новый язык, может быть, иногда его нужно просто вспомнить.

Я бы назвал первые пятнадцать лет XXI века временем, когда гипертекст, вызов сведений одним «кликом», визуализация, перевод с одного языка на другой (скажем, стенографирование лекций студентами на компьютере или перевод содержания книги в презентацию) изменили и строй литературного опыта. Прежде всего, тугодумство ушло в прошлое: если ты не сможешь быстро понять, с чем у тебя ассоциируется какое-то стихотворение или картина, за тебя это сделает машинный разум.

Поэтому, чтобы совершать те операции, которые машине никогда не будут доступны, понять само творчество, само происхождение стихов и картин, сами механизмы, благодаря которым мы видим и понимаем, - нужно было научиться справляться с кибернетическими операциями, хотя бы узнать о них, чтобы делать всё иначе, поняв попутно и происхождение компьютера среди многих других происхождений.

О.Б.: То есть, Вы считаете, что адекватное понимание нынешней словесности требует от читателя быть продвинутым юзером? И тот, кто не научился справляться с кибернетическими операциями, не знает о них обречён на недопонимание того, что сегодня пишется? Какие именно изменения в литературе это спровоцировало – и насколько быстро, по-Вашему, литература отреагировала на изменившиеся технические условия своего существования? Она действительно за ними поспевает или, как принято сетовать (не раз приходилось читать), отстаёт? Полагаете ли Вы, что тексты, анализируемые Вами в книге, - результат именно этих изменений? (Как тогда оказываются в этом ряду, скажем, Войцкая и тем более Улитин, умершие ещё до массовой компьютеризации?)

А.М.: Нет, конечно, речь идет вовсе не о владении технологиями, а, скорее, о понимании того, современниками чего мы оказались. В эпоху фолиантов можно было их не читать, но всё равно ты жил в эпоху фолиантов. В эпоху изящных изданий ты невольно, всеми движениями и мыслями, выдавал, что живешь в эту эпоху.

Тексты, которые я анализирую, имеют дело, скорее, не с информационными технологиями как с таковыми, но со смещениями традиционных технологий: с превращением привычных форм организации знания, таких, как конспект, картотека, записки, маргиналии, копии текстов в подпорки для постройки совсем новых аргументативных конструкций. Автор уже не подражает этим формам, но начинает исходить из них как из гипотезы, чтобы сказать о чем-то, о чем не скажет ни одна энциклопедия или картотека.

Но, чтобы перейти к такой речи, надо было рассчитаться со старыми формами организации знания. Отнестись к ним не просто как к игре, но как к своеобразной инерции, по отношению к которой надо уметь показать энергию и активность. Обычно говорят об инертности традиционных форм и жанров. Об инертности же модернистских форм и жанров, таких, как каталог, «вавилонская библиотека» или «записи и выписки», вопрос ставится редко. Я рассматриваю тех авторов, которые сделали такой вопрос если не теорией своей, то практикой.

О.Б.: В предисловии к книге Вы говорите о «бестселлерах» первых 15-ти лет нового века, которые свидетельствуют о том, «сколь резко литература освобождается от былых институций». Но ведь далее Вы анализируете тексты, очень далёкие от массового чтения, с которым принято ассоциировать слово «бестселлер». Что даёт Вам основания применять это слово к текстам, скажем, Ольги Седаковой, Павла Улитина, Виктора Iванiва, очень немногим известной Инны Войцкой? Считаете ли Вы тексты этих авторов особенно показательными для текущего развития словесности и мысли?

А.М.: Речь идет не о том, что рассматриваемые мной тексты когда-либо станут бестселлерами. Я говорил о ситуации мировой, которая отличается от российской. Прежде всего, «бестселлер» - это книга, которая не просто «хорошо продается», потому что «попадает в нерв», как у нас часто думают. Бестселлер создает определенную форму разговора: он действительно - модная одежда, но не в смысле той моды, что всех поражает, но в смысле моды такой, которая заставляет держать осанку, статно себя вести, меняться на глазах. В этом смысле малотиражные издания, которые я рассматриваю, выполняют эту функцию «поддержания осанки» культуры, даже если современники всего этого не замечают. Только не замечать этого - и утомительно, и мучительно, а замечать - приятно.

О.Б.: Понятно, - значит, речь идёт о текстах, задающих культуре форму, - Вы рассматриваете в книге, таким образом, вершины современной русской литературы и мысли, тексты переднего края развития (так?). Как Вы думаете, в какой мере замеченные Вами процессы сказываются на более массовой литературной продукции, на мейнстриме – на тех самых бестселлерах в обывательском смысле: том, что покупают и читают «все»? (И что именно сейчас, по-Вашему, можно считать мейнстримом?)

А.М.: Современная массовая литературная продукция подчиняется своим законам, и говорить о ней как о «мейнстриме уже нельзя». Понятие мейнстрима имело смысл, когда было желание подражать: хочешь добиться успеха - пиши как успешные авторы. Но сейчас, чтобы добиться успеха, не обязательно кому-то подражать: незаметная прежде книга, как, например, «Стоунер» Джона Уильямса, может вдруг выйти из забвения и стать узлом разговора о том, что вообще может видеть, а что не может видеть писатель.

Скорее, бестселлер создает тот, кто дает повод для разговора об увиденном, возможность обсудить это не в формате ток-шоу, а хотя бы в формате неспешного разговора. Если удастся более глубокий разговор - это будет счастье, хотя обычно это просто разговор. Я обычно обрываю известную цитату из песни Окуджавы, посвященной Трифонову, - «давайте говорить друг другу комплименты". Просто – «давайте говорить», а комплименты найдется кому сказать.

Вы очень точно сказали о вершинах «литературы и мысли». Действительно, это вершины мысли, если под мыслью иметь в виду не соображения, ассоциации и наблюдения, а мыслящую речь. Для меня противоположность мыслящей речи - хлесткий афоризм. Я с детства терпеть не мог остроумцев вроде Бернарда Шоу, которые вроде бы наблюдательны, но их наблюдательность не открывает нам мир, а напротив, похищает его у нас. Есть авторы уже не хлестких, а нетривиальных и чутких афоризмов: скажем, кумиры многих Кундера или Кортасар. Но и они для меня похищают хотя и не весь мир, но человека: мир мы видим, им спасаемся, но человек оказывается не тот и не там. А вот авторы, которых рассматриваю я, спасают и мир, и человека.

Выбор при этом связан с моими филологическими наблюдениями. Не исключаю, что в следующий раз я напишу о Марио Варгасе Льосе или Мишеле Деги, Хансе-Хенни Янне или Нелли Закс, а то и о Мандельштаме (о котором некоторые думают, что всё написано) - надо только наблюдений накопить.

О.Б.: Вообще, есть ли у Вас ощущение единства происходящего сейчас литературного процесса – или, может быть, корректнее было бы говорить о нескольких его потоках, мало сообщающихся между собой? Если вдруг такое единство есть, то чем оно создаётся?

А.М.: Единство литературного процесса может создаваться только наличием мощнейшей индустрии критики, рецензирования, обсуждения. У нас есть очень талантливые критики, но индустрии нет. Самый простой пример: у нас чтение не переходит в обсуждение. На выступлении поэта или писателя очень редко начинается дискуссия о только что услышанном.

Я бывал в разных странах. Там принято, посмотрев фильм или послушав стихи, потом не меньше часа обсуждать всем залом. В таком случае, действительно, литература оказывается нужной, хотя в зале может быть 10 или 20 человек. У нас же - скорее даже не потоки, а что-то вроде мороси или тумана. И это при том, что хороших русских поэтов сейчас никак не меньше, чем хороших австрийских, каталонских или шведских.

О.Б.: С чем Вы связываете отсутствие у нас традиции публичного обсуждения прочитанного – и индустрии критики? Вообще, каковы признаки такой «индустрии», что нужно, чтобы она возникла, зачем она в культурном целом?

А.М.: Проще всего объяснить это отсутствие советской зажатостью. Обсуждение не переживается у нас как драматичный, кульминационный, переломный момент. Напротив, в такие роковые моменты наши люди привыкли уходить в бессловесное состояние, в некрасовское страдание.

Но есть еще один важный момент, а именно: навыки публичного поведения не относятся к профессиональным навыкам. Я часто смотрю на дореволюционные фотографии разных людей: инженеров, священников, профессоров, рабочих... Идеализировать Российскую Империю мало оснований, но видно, что это - люди публичного поведения. У них есть своя осанка, своя поза, свой взгляд, свое выражение лица. Фотографии советского времени кажутся как будто смазанными, как будто искореженными. Многие помнят «кривые рты, нескладные тела» вождей, деревянную походку Брежнева и его неумение выдавить из себя что-то приличное даже в повседневной жизни.

А индустрия нужна просто для того, чтобы эти искажения не транслировались дальше, вовремя блокировались. Один из способов такой блокировки – любительское искусство. У нас знают либо очень частное любительское искусство, делать что-то в своем доме, или наглую саморекламу отдельных любителей, а среднее формируется постепенно. Я вижу, что студенты уже могут выступать публично со своими идеями, не боясь впасть ни в робость, ни в наглость.

О.Б.: Уходя теперь уже и от модернистских форм и жанров, в каких же направлениях движется современная словесность? Какие формы она обретает?

А.М.: Если говорить о мировой словесности, то, конечно, сейчас автор не может находиться только за письменным столом или только в походах и поездках. Модели «годов учения» и «годов странствий» исчерпали себя (в нашей стране еще и с советской гротескностью кабинетной вольницы и творческих командировок). Но поэт, который выращивает розы, выполняет дипломатические поручения, иллюстрирует книги других авторов, держит ресторан или занимается каким-то ещё из сотен неспешных дел - это фигура нашего времени. Важно, что здесь ритм текста поддерживается ритмом самой жизни.

Поэтому и тексты могут принимать самые разные формы: это могут быть и фотографии с подписями, и каталоги, и звуковые композиции (саунд-поэтри), а могут быть и формулы. Обычно говорят, что математики создают методы, которые вдруг срабатывают потом в прогрессе других естественных наук. Так и литераторы создают формулы, которые могут потом сработать в психологии, философии или других искусствах.

О.Б.: Могли бы Вы назвать примеры таких формул?

А.М.: Прежде всего, литература всегда имеет свою антропологическую

программу. В привычные слова, каковы, например, «мысль» или «мечта» всякий раз вкладывается разное содержание. Танцуется разный танец мысли. Привычные закрытые характеристики человека («мыслит», «воображает», »творит») вдруг размыкаются, и оказывается, что мысли есть о чем помечтать, или мечте есть, о чем догадаться. В этом я и вижу назначение искусства: разомкнуть характеристики человека, с которыми человек вроде бы уже смирился.

О.Б.: Назовите, пожалуйста, несколько институций, от которых нынешняя литература освобождается (наверно, на разных её уровнях такое освобождение происходит с разными скоростями? Или нет?). А.М.: Современная литература освобождается, прежде всего, от прежней модели отношения автора с читателем, согласно которой автор нечто создает в кабинете, выносит на публику, а публика готова за это платить по тем же причинам, по которым она платит за хорошо подготовленный спектакль или концерт. Мы видим, что ту сумму, которые люди готовы выложить за концерт самого плоского поп-исполнителя, за оригинальный роман современного российского автора они выложить не готовы. И дело здесь - в последнюю очередь в привычке к пиратству (поп-исполнителя тоже все могут слушать в пиратских копиях).

Дело в том, что книга перестала восприниматься как нечто такое, что «готовят», - всегда есть подозрение, что писатель, скорее, увлечен носящимися в воздухе мыслями, чем выковывает эти мысли и насыщает ими воздух. Такое подозрение началось уже с романтизма - романтики на него ответили сильным ходом иронии. И поэтому теперь писатель должен пускать читателя в свою лабораторию, раскрывать, как пишется само произведение, возвращаясь к авангардным экспериментам на новом этапе. Это - уже не радикализация формы, как в авангарде, но, можно сказать, радикализация содержания, демонстрация того, как оно может создаваться в режиме он-лайн.

О.Б.: Возможно ли оценить процесс такого освобождения как позитивный или негативный – или вопрос об оценке бессмыслен?

А.М.: Думаю, для того, чтобы увидеть просто «позитивность» и «негативность», необходимы различные оптики и тонкие настройки. Мне же интереснее другое: как вообще наш опыт становится позитивным?

У меня всегда были очень разные предметы исследования, и я никогда не мог себя назвать «специалистом по» чему бы то ни было в привычном смысле. Мне всегда казалось, что позиция специалиста благородна, но она не дает возможности развить язык, разработать мускулатуру самого гуманитарного языка. Как спортсменом можно стать, преодолевая препятствия, выходя и в снег и в дождь на тренировки, так же и гуманитарий может стать мастером, сталкиваясь с разными непривычными и трудными явлениями культуры. А назвать кого-то «специалистом» - это примерно так же, как о бегуне сказать «спортсмен по бегу в дождь» или «спортсмен по бегу в жару».

О.Б.: Насколько можно понять, Вы рассматриваете явления литературы и философии вместе, как стороны некоторого единого целого. Как они, по-Вашему, связаны? Из ныне живущих мыслителей (ведь и Войцкая, и Бибихин, о которых говорится в книге, уже умерли) могли бы Вы назвать кого-нибудь, кто видится Вам особенно заметно влияющим на происходящее в литературе?

А.М.: Философия изначально задумывалась как точная наука, и поэтому связаны они в той мере, в какой сама литература взыскует точности. Часто любят вспоминать о недоверии Пушкина к идеалистической романтической философии. Но куда меньше при этом думают о том, что он - философ и богослов самой поэзии, в том смысле, что он точно измерял вдохновение - мерой необходимости, не больше и не меньше. В классической культуре научны философия и богословие, потому что они говорят о необходимом, о строго логическом, тогда как искусства, включая историю и описательные науки, говорят о вероятном, о случаях, о том, как все вышло и как всё может выходить. Только появление «правдоподобия» в классицистической культуре и неестественного человека в культуре романа разрушило это противопоставление, но тогда сразу появилась необходимость в философии искусства и литературы.

Конечно, есть мыслители, влияющие на литературу. Я бы назвал Михаила Ямпольского (только что вышли его важнейшие книги о Дмитрии Пригове, об Аркадии Драгомощенко и о Грише Брускине, в которых эти авторы рассмотрены не только как реформаторы искусства, но и как реформаторы науки об искусстве – в результате на сотнях страниц книг Ямпольского нет ни одной банальности), Александра Эткинда («Кривое горе» - это книга о страдании, бросающая вызов и всей современной русской литературе), Анну Ямпольскую (ее работы о французской феноменологии одновременно служат и введением в язык метафизической литературы), Сергея Хоружего (как переводчика Джойса, - с его концепциями духовности и культуры я

далеко не всегда согласен). И можно и нужно назвать и поэтов-мыслителей. Бесспорный лидер здесь - Ольга Седакова. Мои впечатления последнего времени, помимо названных имен, - это «Живые картины» Полины Барсковой (особенно эссе о Бианки) и эссеистика Марии Степановой (особенно статья о Первой Мировой войне).

О.Б.: Какие же всё-таки существуют – упомянутые в начале книги - уязвимые точки и несообразности в классической традиции, которые стимулируют нынешнее литературное развитие? Как вообще получилось, что такие точки в ней возникли?

А.М.: Выражение «классическая традиция» несет в себе некоторый оттенок ностальгии, как будто к ней можно прильнуть. В классике было одно важное противоречие: непонятно было - искусство творится из ничего или оно разрабатывается и совершенствуется?

У нас сейчас есть разные социальные модели, например, модель лаборатории, в которой есть место и изобретательству, и совершенствованию. В классической культуре поэтика (создание вещей из ничего) и практика искусства (обработка вещей) резко разведены. Романтизм пытался вернуть поэтику, создав фигуру Поэта-Творца. Но это было именно создание фигуры риторическими средствами, а не то почтение к поэту, которое знала старая культура.

Зазор, который меня интересует, выглядит примерно так: каким образом осуществлялись скачки от теории к практике, а от практике - к поэтике? В известном нам марксистском варианте практика - критерий теории. В античном же варианте созерцаются (слово «теория» означает «созерцание») боги, их творчество, созерцаются мифы и поэзия мифов, тогда как практика - это искусство, а вовсе не способ надёжной проверки теории. Искусство имеет дело с вероятным, возможным, предполагаемым, уникальным, требующим интуиции и смелости, а для надёжной проверки в классической культуре были философия и богословие.

Мне интересно, как возникновение романного человека, возникновение представлений о правдоподобии, об искусственности романного героя взломало классическую традицию, и что у нас осталось после этого взламывания. Нынешнее же литературное развитие не может стимулироваться только культурой романа или только культурой классической риторики. Его стимулирует, скорее, сразу множество культур, втянувших нынешнее литературное развитие в свою игру.

О.Б.: В связи с этим скажем же несколько слов о возможном будущем. Каким Вам видится направление (или – направления?) и перспективы нынешнего литературного развития?

А.М.: Будущее большой, всемирной литературы прогнозировать трудно. Мировую картину способен изменить неожиданный фактор - от появления новых носителей до возникновения новых художественных движений. А будущее у локальной литературы будет действительно радующим тогда, когда сама эта локальность разомкнется.

Мне всегда было интересно, что и у нас, и в сопредельных странах были созданы модели университетов и школ, отличающиеся от западных: например, грузинские и армянские средневековые школы, украинские академии и бурсы, среднеазиатское позднее просвещение, российские журналы, кружки и романы как незримая система обучения. «Счастье —лучший университет», как завещал нам Пушкин. Петр Могила и Эквтиме Такаишвили, Шаамир Шаамирян и Абай Кунанбаев меня интересуют столь же, сколь Александр Герцен и архимандрит Феодор Бухарев. Советский Союз не смог раскрыть это многообразие образовательных проектов: все таланты работали в одних и тех же НИИ в СССР, будучи лишены общественного, ораторского измерения. Таким образом, будущее местной литературы я вижу в новом содружестве интеллектуалов, «новой Византии» или нового дантовского «двора», для которого Данте изобретал народное красноречие.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Памяти Эльдара Рязанова

29 ноября 2015 года умер российский режиссер Эльдар Рязанов

Он снял около тридцати художественных фильмов, большинство из которых стали по-настоящему всенародно любимыми. Вот уже 40 лет вся страна встречает Новый год под любимую «Иронию судьбы». Фильмы Эльдара Александровича разлетелись на многочисленные крылатые выражения и цитаты. И вряд ли найдется на постсоветском пространстве человек, который хоть раз в жизни не сказал: «Какая гадость эта ваша заливная рыба».

30.11.2015 15:51


Творческая личность и поведение

5 ноября исполнилось 75 лет со дня рождения Дмитрия Пригова

Дмитрий Александрович Пригов (5 ноября 1940 - 16 июля 2007) был разнообразно одарен и деятелен: поэт, романист, эссеист, художник, инсталлятор, акционист, искусствовед... Он пел, декламировал, снимался в кино, писал статьи, выступал с докладами на конференциях, он был всем, чем может быть творческая личность в современной художественной культуре. Но в нем было еще нечто, точнее, некто – сама творческая личность как не только субъект, но и предмет творчества. «Дмитрий Александрович Пригов» – создание художника-человекотворца Дмитрия Александровича Пригова.

05.11.2015 17:00, Михаил Эпштейн


Александр Чанцев: «Самая маленькая пуговица на сюртуке из снов»

Этой весной вышла книга постоянного автора «Частного корреспондента» Александра Чанцева «Когда рыбы встречают птиц: книги, люди, кино», объединяющая эссе, литературную критику, статьи о кино и музыке, авторские беседы с писателями, учеными, журналистами и музыкантами. Писатель Дмитрий Дейч (Тель-Авив) поговорил с автором о дзэнских практиках, эстетике политики, японской телесности, чтении в эпоху Фейсбука и о том, как все же устроена эта книга.

27.08.2015 14:50, Дмитрий Дейч – Александр Чанцев


Николай Кононов: «Индивидуальные формы языка никому неподвластны»

Беседа с утонченным стилистом, прозаиком, поэтом и арт-критиком из Санкт-Петербурга Николаем Кононовым

Поэзия важнее всего, она одна – способ всеобъемлющего понимания, без нее все остальное – сумерки и недоступность, острова безопасности, банальность. В ней заключен язык, и она сама его порождает, посему проза и все другое – проистекают только из нее.

13.07.2015 18:00, Александр Чанцев


"Плоть слов" Александра Твардовского

Не быть тенью, – а быть прогретым на собственном огне

Рядом с ним ни в коей мере нельзя было произнести высокопарной лузги типа "задумок", "творческих планов" или "насыщенной творческой работы" – упаси господь! "Кровавое дело" – да, это соответствовало тому серьёзному и мучительному долгу, каким по сути является настоящая поэзия, каковой он её считал: "Попробуйте раздуть горн на этой главке, в ней есть жар, подбавьте, только не увлекайтесь, – так он любил изъясняться с многочисленными последователями, учениками: – Всё шло хорошо, а тут вас стало относить, и всё дальше и дальше, и сюжет остановился. Выгребайте и оставьте в покое то, что вам не удалось, не мучьте вымученное..."

21.06.2015 12:00, Игорь Фунт


100 цитат и афоризмов Андре Моруа

Известный французский писатель, прошедший две мировые войны, участник французского Сопротивления, член Французской академии прожил 82 года. Его богатый жизненный опыт - серьёзный повод отнестись с вниманием к его высказываниям о жизни, любви, женщинах, морали.

19.06.2015 17:00


Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

05.06.2015 14:30, Александр Чанцев


Арбат замолчал

Борьба правительства Москвы за тишину на Арбате идет давно: в 2010 году на улице запретили музыку и аудорекламу, в 2013 речь зашла уже о ярмарках и массовых мероприятиях. Сейчас ограничения касаются всех представителей уличной культуры, однако музыканты не готовы так просто сдавать позиции. Предлагаем вниманию читателей хронику местных боев неместного значения за право на существование российской уличной культуры.

02.06.2015 14:30


Семь кругов травли Бориса Пастернака

55 лет назад, 30 мая 1960 года, умер Борис Пастернак

Вручение Пастернаку Нобелевской премии привело к беспрецедентной травле писателя в советской печати, включавшей в себя самые разные эпизоды — от сравнения с лягушкой до требований выслать «клеветника» и «предателя» из страны.

30.05.2015 09:30, Подготовила Надежда Бирюкова, arzamas.academy


Антология «НАШКРЫМ» в музее Серебряного века

В Москве продолжается представление нашумевшего поэтического проекта

«НАШКРЫМ» и одноименного международного геопоэтического проекта, вызвавшего серьезный резонанс как в литературной среде, так и в СМИ из-за своего претенциозного названия, являющегося антитезой популярному российскому политическому лозунгу «КРЫМНАШ».

29.05.2015 15:00






 

Новости

«Открытая библиотека» в Добролюбовке
10 ноября в Архангельской областной научной библиотеке имени Н. А. Добролюбова состоялась презентация проекта «Открытая библиотека», проведенная координатором проекта Наталией Трищенко и президентом Ассоциации интернет-издателей Иваном Засурским. Участники узнали о возможностях взаимодействия с вики-проектами, условиях участия в конкурсе, новых правовых и технологических инструментах предоставления открытого доступа, а также определении срока перехода произведений в правовой режим общественного достояния.
Ресурсный центр «Открытая библиотека» в Йошкар-Оле
7 ноября проект НП «Викимедиа РУ» РЦ «Открытая библиотека» был представлен в Национальной библиотеке им. С. Г. Чавайна Республики Марий Эл. Мероприятие для сотрудников библиотек провели директор НП «Викимедиа РУ» Владимир Медейко и активист «Википедии» Дмитрий Рожков. Участники мероприятия не только узнали о новых правовых и технологических инструментах открытого доступа и проектах партнерства, обеспечивающих открытую публикацию произведений науки и культуры, но также получили экземпляры пособия, специально подготовленного в рамках ресурсного центра.
Проект «Открытая библиотека» представлен в Тюмени
2 ноября в информационно-библиотечном центре Тюменского государственного университета состоялся мастер-класс для представителей вузовских библиотек, который провели президент Ассоциации интернет-издателей Иван Засурский и координатор проекта Ресурсный центр «Открытая библиотека» Наталия Трищенко. Основными темами мероприятия стали: использование открытых лицензий в библиотечной деятельности, особенности текущей системы авторского права в России, опыт открытия доступа к библиотечным коллекциям, повышение видимости оцифрованных массивов в интернете, а также возможность участия в проекте «Открытая библиотека».
НП «Викимедиа РУ» издало пособие для библиотекарей

Издание содержит рекомендации по использованию открытых лицензий и публикации произведений в режиме открытого доступа
Пособие подготовлено в рамках проекта Ресурсный центр «Открытая библиотека», основная цель которого состоит в организации правовой и методологической поддержки библиотек для открытия доступа к общественному достоянию. В настоящий момент множество произведений науки и культуры нельзя найти в интернете, однако издания, срок охраны авторских прав на которые уже закончился, можно и нужно оцифровывать, и библиотеки могут сыграть ведущую роль в этом процессе.

НП «Викимедиа РУ» запустило сайт проекта «Открытая библиотека»
Ресурсный центр для библиотечных работников Открытаябиблиотека.рф создан в рамках одноименного проекта партнёрства. Он предназначен для организации правовой и методологической поддержки библиотек по вопросам размещения в открытом доступе произведений, перешедших в правовой режим общественного достояния, а также использованию открытых лицензий. Сайт разработан командой проекта на основе вики-движка, его функционирование могут поддерживать любые участники проектов «Викимедиа».

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.