Минфин повторяет одно и то же: во время кризиса расходы бюджета уже увеличились намного и, что важно, надолго. Уже сейчас бюджет может быть сбалансирован только при высоких ценах на нефть и газ.

Если ещё размыть налоговую базу всяческими секторальными льготами, то появятся и у других стимулы их требовать. На самом деле с этим трудно спорить.

В журнале «Экономист» опубликована статья о модернизации России с красноречивым названием «Ещё один большой скачок вперёд?» Сравнения с Китаем нынче в моде, но это как-то не радует...

Там много и других сравнений: со сталинской индустриализацией, с перестройкой и т.д. и т.п. Много всякой мути намешано, но основная мысль статьи очень простая: модернизация в лучшем случае предлог для сохранения доминирующей роли государства (статус-кво), а в худшем способ растаскивания государственных средств. (Modernisation is at best a cover-up for preserving the status quo, and at worst a way of siphoning off more public money.)

Гораздо интереснее с этой точки зрения статьи Константина Гаазе. Только что он ещё раз подробно рассказал о глубоких и принципиальных разногласиях основных министерств по финансированию инноваций. Гаазе много и интересно пишет о борьбе между либералами (Минфин) и либералами какого-то нового типа (Минэкономики), советуя при этом держаться Минфина.

Конфликт этот, как мне кажется, по поводу экономической модели российской экономики на ближайшие несколько лет. Корни его, возможно, уходят в различную оценку развития российской экономики в 2000-е и разное понимание причин кризиса. Соответственно, рецепты лечения тоже разные.

Два кризиса разделяют три этапа постсоветского развития.

Первый этап

До кризиса 1998 был переходным периодом, когда прошла либерализация цен, разрушились старые производственные связи, в муках исчезла рублёвая зона. Ошибки в экономической политике в этот период были обусловлены отчасти наивностью и неграмотностью реформаторов, отчасти новизной ситуации. Подтверждением этому служит тот факт, что западные консультанты и эксперты, знакомые с опытом реформ в других странах, ошибались не меньше самих реформаторов переходной экономики. В России, как мы как-то тут обсуждали, одной из самых противоречивых реформ этого периода была приватизация.

Правительство будет верстать бюджет, исходя из умеренно оптимистичного сценария. Это сулит России значительный дефицит. Кроме того, Минэкономразвития РФ, МВФ и Всемирный банк сходятся в том, что послекризисное восстановление в России не будет таким быстрым, как в других развивающихся странах.
Министерство экономического развития, обобщив данные за январь — май, пришло к выводу, что по итогам года ВВП страны упадёт на 8,5%.

Уныло-оптимистичный взгляд на будущее

Поводом для решительных действий в этой области, как известно, послужила идея занять государству у частного сектора на время, поправить дела с бюджетом и потом расплатиться с кредиторами. Только надежды на поправку дел не оправдались, и залоги создали олигархов. Высокую инфляцию попытались побороть, привязав курс рубля к доллару. Попытки же сократить хронически большие бюджетные дефициты натыкались на глухое сопротивление Думы. Падение цен на нефть застало страну в очень слабом положении, без бюджетных ресурсов на борьбу с кризисом, без валютных резервов, с парализованной властью.

Второй этап

Сейчас вяло спорят о том, что было после кризиса 1998 и до кризиса 2008 (на втором этапе). Вяло, потому что доминирует версия паразитизма за счёт нефти. Для меня, однако, вырисовываются две версии событий. Первая состоит в том, что по большому счёту ничего сделано не было, никаких реформ не провели, никаких «хороших» институтов не создали. Сосали себе все эти годы нефтяную ренту... Как была в России «сырьевая модель» экономики, так и осталась.

Уже была здесь серия записей о докладе ЕБРР, в написании которого участвовали преподавали РЭШ, и о сопутствующих ему статьях. Можно посмотреть перекликающуюся с этими материалами короткую заметку «Повесть о двух кризисах» или развёрнутый текст в журнале «Вопросы экономики».

Когда читаешь все эти статьи, то в пространных текстах авторы вроде бы всё правильно о теории говорят: стабилизационные фонды (нефтяная заначка) полезны, т.е. нужны бюджетные профициты в годы бурного роста. Важную роль может сыграть развитие финансового сектора. Развитие инфраструктуры, улучшение образования, создание более привлекательного бизнес-климата и другие реформы могут, по версии авторов, помочь ослабить непреодолимое «ресурсное проклятие».

Вроде бы теории правильно пересказаны, но вот почему-то обо всех этих мерах говорится как о предложениях на будущее, или как об уроках других стран. И лишь походя упоминается то, что ведь был в России создан стабилизационный фонд, что в нём накопилась заначка. За 2000-е были выплачены большие госдолги, и в итоге Россия стала нетто кредитором. А общий госдолг сейчас всего около 7% ВВП. Был принят специальный закон, ограничивающий использование нефтяных доходов. Россия стала чуть более похожей на Норвегию. Ведь имел место бурный рост финансового сектора, и собирались сделать ещё один рывок в этом направлении, создав законодательную базу и необходимую инфраструктуру для международного финансового центра. Были и другие реформы, одни более успешные, другие менее.

Если об этом не забывать, то вполне очевидна вторая версия развития событий после кризиса 1998.

Уроки из кризиса 1998 извлекли правильные и в реформах в целом двигались в правильном направлении. К кризису пришли с крепким бюджетом и защитой в виде больших валютных резервов, что радикально отличает 2008 от 1998. Но кризис обнажил недостатки и пробелы в экономической политике. Раньше надо было переходить к более гибкому курсу рубля, как собирались ещё в 2004—2005, и ещё больше надо было откладывать нефтяных денег, не допуская перегрева в экономике в 2006—2008. В других областях были недостатки (не было механизма отбора важных проектов для участия государства; сложные и запутанные процедуры не способствовали развитию инициативы, а вместо этого подпитывали рост коррупции и т.д. и т.п.

К чему так много слов о 2000-х и об уроках кризиса? А к тому, что эти два подхода, как мне кажется, лежат в основе сегодняшних различий в приоритетах среднесрочной стратегии для начинающегося третьего этапа. Если мы верим в отсутствие реформ из-за «ресурсного проклятия», если верим в «сырьевую модель» 2000-х, то её надо попытаться сломать. Для экономического роста необходима любым путём диверсификация экспорта, для этого и вообще для роста необходимы инновации, необходимо увеличение инвестиций в человеческий капитал, в новые технологии. Эта цель оправдывает всякие льготы важным секторам, которые обеспечат будущий экономический рост. Ради такого кардинального изменения экономической модели, ради роста не грех и увеличить в срочном порядке расходы на приоритетные сектора и проекты, потратить нефтяную заначку, взять в долг. Благо накопленный за 2000-е жирок можно годы проедать, пока не достигнем опять опасно высокого уровня госдолга к ВВП.

— Руслан Семёнович, индекс промышленного производства в апреле упал на 16,9% к апрелю прошлого года. Чем объяснить столь мощное месячное падение, равного которому в России не наблюдалось 15 лет?
— Всё дело в том, что в России так и не наступил долгожданный процесс импортозамещения, который по идее должен был начаться после девальвации рубля в конце прошлого года. Напомню, что именно благодаря импортозамещению после резкой девальвации рубля страна вышла из кризиса 1998 года. Однако сейчас ничего подобного не произошло. Отчасти из-за сырьевой структуры нашей экономики. Отчасти потому, что нынешний кризис — первый по-настоящему глобальный: он охватил практически все отрасли и все страны. На Западе мощная рецессия, в Китае — резкое падение темпов роста... В этой ситуации российской экономике просто не от чего оттолкнуться, чтобы продемонстрировать хотя бы локальный рост.

Руслан Гринберг: «Экономика падает потому, что ей не от чего оттолкнуться»

Если же мы думаем, что двигались в правильном направлении, то вывод в том, что нужно доделать запланированное, нужно углубить и ускорить уже намеченные ранее реформы и укрепить дисциплину, чтобы кризис не застал опять страну в состоянии эйфории. Это значит, что не надо делать главную ставку на сектора, которые либералы какого-то нового типа избрали двигателями роста.

Минфин повторяет одно и то же: во время кризиса расходы бюджета уже увеличились намного и, что важно, надолго. Уже сейчас бюджет может быть сбалансирован только при высоких ценах на нефть и газ. Если ещё размыть налоговую базу всяческими секторальными льготами, то появятся и у других стимулы их требовать. На самом деле трудно с этим спорить. Чем, например, инфраструктурные проекты хуже научно-технических? И пошло-поехало. Так что есть смысл в словах Константина Гаазе, что с позицией Минфина спокойнее.

Не хочется думать о плохом, но большой скачок вперёд может и не привести к обещанным результатам. А потраченные на него денежки уже не вернёшь. В таком случае новый кризис можно встретить в гораздо более слабой позиции, чем кризис 2008 года, с большим дефицитом бюджета и большим госдолгом.

Как разрешится этот спор? Предложение поддать газку, как всегда, заманчивое. Акции будут расти, рубль крепнуть, да и рост из-за бюджетного и денежно-кредитного стимулирования на первых порах должен, в любом случае ускорится. Перспектива экономического роста на основе научно-технического прогресса тоже очень привлекательна...

Пояснение. Во избежание недоразумений, надо оговориться, что доклад ЕБРР и сопутствующие работы про «сырьевую модель» сами по себе не означают выбора того или иного пути посткризисного развития. Это моё, вполне возможно, очень извращённое домысливание. Просто подумалось и записалось...

Дополнение. В статье «Экономиста» про модернизацию была ещё табличка с рейтингом стран по инновациям. На третьем месте Финляндия. Отмечу как ещё один аргумент в пользу отмены негативной окраски термина «финляндизация».

Источник: kar_barabas

Текст публикуется с сохранением авторской стилистики и орфографии

ОТПРАВИТЬ:       

Статьи по теме:

• Без толку.
  Последний кризис закончился слишком рано. Напакостить напакостил, а вот оздоровления принести не успел.
• Величина гостолков.
  Об американской экономике в противовес апокалиптическим прогнозам.
• Статистический мираж.
  Как надувают позитивные сигналы на рынке труда в США.
• Кому выводить мир из кризиса.
  Важнейшую роль в экономическом процессе играет не конкуренция цен или качества, а конкуренция новых продуктов, технологий, источников снабжения, организационных форм.
• The Newsweek Daily Beast Company.
  Сделка десятилетия?
• Больше никакой бумаги.
  U.S. News & World Report ушёл в Сеть.
• Гроб в автокатастрофе.
  «Даёшь советского Микки-Мауса!» Пролегомены к истории российской цивилизации мультипликации.
• Переделать Уолл-стрит.
  ФРС США намерена пристально следить за деятельностью банков и финансового сектора в целом.
• Всё чудесатее и чудесатее.
  Зачем ФРС скупает госдолг США?
• Пойдёт ли кризис по начертанию W?
  США объявили о конце рецессии, но не всё так просто.