В июне 2010 года в системном внутриполитическом кризисе в Киргизии актуализировались новые интриги. Помимо проблемы нелегитимной смены власти (второй за последние пять лет) и раскола страны по региональному принципу о себе во весь голос заявили межэтнические противоречия, находившиеся в «спящем состоянии» в течение 20 лет.
Сегодня вряд ли кто-то с полной уверенностью скажет, был ли у организаторов узбекских погромов специальный умысел приурочить их к двадцатилетию «ошской резни» июня 1990 года, когда в городах Узген и Ош, а также сёлах Ошской области в результате столкновений между узбеками и киргизами погибло 1,2 тыс. человек. Это немногим больше, чем количество погибших во время первого грузино-осетинского вооружённого конфликта 1991—1992 годов. Однако при любом раскладе зловещая символика присутствует.
В июне 2010 года определить число погибших в «ошской резне-2» практически невозможно. Слишком уж много интерпретаторов. Но какие бы версии по этому поводу ни высказывались, очевидно, что по своим геополитическим последствиям нынешний конфликт может оставить далеко позади противостояние двадцатилетней давности. «Кровавый июнь» 2010 года поставил слишком много острых вопросов, требующих незамедлительного ответа уже в самое ближайшее время.
Во-первых, ошская резня 2010 года снова показала, что распад СССР далёк от своего завершения. И уж точно он не является мирным и бескровным. Да, в формально-юридическом смысле Советский Союз не существует, но его наследие далеко ещё не поделено. И самое главное, процесс этого передела не стал полностью необратимым. В самих республиках бывшего СССР и за их пределами есть немало заинтересованных игроков в создании новых политических конфигураций. И такой интерес тем легче подогревать, чем более неэффективной является политика по формированию новых политических наций на обломках «нерушимого Союза».
Июнь 2010 года снова показал, что называться «независимым Кыргызстаном» — это вовсе не то же самое, что быть им. Для того чтобы им быть, нужна адекватная политика по государственно-национальному строительству, которой не было ни при Акаеве, ни при Бакиеве. Достаточно сказать, что после «тюльпановой революции» 2005 года только один узбек был представлен ненадолго на губернаторском уровне. Добавим к этому непростую ситуацию в Баткентской области юга страны, где 7% составляют таджики, также практически исключённые из политических процессов страны. При этом и узбеки, и таджики играют немалую роль в социально-экономических процессах. Не решался системно и другой, раздирающий страну вопрос «киргизско-киргизского диалога» и адекватного представительства различных частей страны во власти. В итоге данная проблема решалась либо нелегитимным использованием силы (как это было в ходе «революции тюльпанов»), либо попыткой консолидации на негативной основе (против чужаков, представляющих иные этнические группы, как это случилось в 1990-м и в 2010 годах). Как результат, отсутствие главной предпосылки для эффективного управления — интегрированной политической нации, без чего деградация власти и коллапс являются лишь вопросом времени. Рассмотрение нынешнего киргизского кризиса в более широкой перспективе позволяет нам сделать вывод о том, что это явление и события в Грузии, Молдавии, Азербайджане, Таджикистане, России (Северный Кавказ) представляют собой звенья одной цепи, которая имеет вполне определённое название — «провальное государственно-национальное строительство».
Во-вторых, весь киргизский внутриполитический кризис продемонстрировал чрезвычайно узкий коридор возможностей для «транзита» государств Центральной Азии. Он зафиксировал, что в этом регионе речь в ближайшие годы должна идти не о выборе между демократией и авторитаризмом, а о наличии власти как таковой. Безвластие в стране — гораздо более лёгкий путь к этническим столкновениям, погромам и афганизации, чем предсказуемая авторитарная власть. Впрочем, доведённая до абсурда авторитарная система часто сама провоцирует конфликты, поскольку попросту перестаёт быть адекватной. И здесь нелёгкий выбор между двумя крайностями — полный хаос или неадекватный авторитаризм. Для политических элит Казахстана, Узбекистана и Таджикистана появляется возможность на ошибках соседа проанализировать возможные издержки для «транзита» своих стран.
Как бы то ни было, а сверхзадачей для киргизской элиты (если она не желает превратить страну во второй Афганистан или пойти по таджикскому пути образца 1990-х годов) является создание эффективных властных структур. Только такие институты смогли бы предотвратить дальнейшую эскалацию насилия, которая возможна не только в этнической сфере (и уж точно не только в отношениях между узбеками и киргизами). Киргизское временное правительство во главе с Розой Отунбаевой широко вещает о трансформации государства в парламентскую республику. Но при низком уровне интеграции страны, низкой легитимности самого правительства и тотальной нестабильности это несёт с собой огромные риски. Кто сказал, что новый парламент станет аналогом американского конгресса или французской Национальной ассамблеи? Скорее всего, новый парламент станет неким рынком для согласований, который может как перевести противостояние в политический торг, так и, напротив, спровоцировать новое насилие из-за разногласий по «цене вопроса».
Впрочем, в случае с Киргизией все перечисленные провалы не ограничиваются рамками одного государства и его граждан. Они влияют на ситуацию в Центральной Азии в целом и даже за её пределами. Отсюда следует, в-третьих. Киргизский кризис снова со всей возможной жёсткостью поставил вопрос о наличии объективного международного арбитража и вмешательства. Практически речь снова идёт о том, есть ли в мире международное сообщество без кавычек. И пока ответ на этот вопрос не кажется очевидным. Если говорить о международных структурах, то они ограничивают своё «участие» одними гуманитарными проектами. Но присылка лишней тонны муки или даже медикаментов без решения ключевых политических вопросов и проблем региональной безопасности сродни радости по поводу позитивной динамики насморка у больного диабетом. Вульгарно-марксистское представление о том, что накормленные голодные тут же перестанут убивать друг друга по этническому (конфессиональному) признаку — идеализм, граничащий с идиотизмом!
Что касается стран региона, то и здесь не видно стремления выйти на уровень стратегической кооперации ради предотвращения «афганизации» у соседа. Для Узбекистана стабилизация обстановки на юге Киргизии — вопрос не только геополитического, но и внутреннего престижа (речь идёт о помощи своим соплеменникам). Казахстан, с одной стороны, не желая превращения соседней страны во второй Афганистан (а Астана вообще противник любого конфронтационного сценария на постсоветском пространстве, будь то Грузия или Киргизия), был бы рад стабилизации обстановки в Оше и вокруг него. Но для элиты этой страны одностороннее усиление позиций Ташкента является также опасным.
У России и США также свои резоны. Обе страны хотели бы купировать киргизскую болезнь. Но элиты двух стран, от согласия которых ситуация в Центральной Азии могла бы только выиграть, действуют так, чтобы партнёр не получил бы от такого «купирования» ни одного лишнего очка. В этом плане показательно мнение президента РФ Дмитрия Медведева, который в своём недавнем интервью влиятельному американскому изданию Wall Street Journal не нашёл ничего лучше, чем упрекать Бакиева в «заигрываниях с американцами» и в политически корректной манере указывать Вашингтону на дверь (речь идёт, конечно же, о базе в Манасе). С точки зрения Медведева, пресловутая база «не должна существовать вечно». Не слишком откровенными кажутся и слова российского лидера о «внутреннем деле Киргизии». В 1992 году «слабая Россия Ельцина» без излишних колебаний приняла на себя бремя ответственности за Таджикистан. И, как показало время, от этого не проиграла. В 1997 году эта страна вышла из гражданской войны. «Россия, встающая с колен», похоже, пытается избрать другой путь. Не исключено, что невоенные методы вмешательства («мягкая сила») также были бы эффективным средством достижения результата. Но за действиями Кремля никакой «мягкой стратегии» (кроме мягкого выдавливания США из Манаса) не угадывается.
Впрочем, и американское понимание ситуации в маленькой республике Центральной Азии далеко от адекватности. В одном из последних редакционных комментариев не менее влиятельной New York Times автор сокрушается о том, что будет с правами женщин в Афганистане после сворачивания натовской (а фактически американо-британской) операции в этой стране. В «мозговых центрах» Вашингтона же проблема-2011 (то есть возможный вывод американцев из Афганистана) рассматривается в первую очередь с точки зрения пиара для новой администрации. Тут уж не до Киргизии. Особенно на фоне турецких «разворотов» и вездесущего Ирана, санкции против которого, конечно же, не поставили эту страну на колени (хотя кто бы сомневался).
Для «единой Европы», погружённой в спасение от финансовой катастрофы своих нерадивых членов, Центральная Азия представляет лишь один интерес. Его можно определить как опасение по поводу возможного участия европейских граждан в какой-нибудь натовской операции по «демократизации Киргизии». Желательно, конечно, чтобы такая операция прошла в формате Гринпис или Всемирного фонда дикой природы, то есть без жертв среди военнослужащих и с приятным пиар-сопровождением.
В итоге киргизский кризис в значительной степени предоставлен сам себе. В отличие от Грузии, Запад и не возражал бы против вмешательства России, но Москва предпочитает «сосредотачиваться» и наблюдать за событиями со стороны. Запад же, провалившись в Афганистане, ищет путей выхода из него, не помышляя о последствиях. Разница только в том, что Киргизия не отделена от РФ океаном и тысячами километров по суше.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Туалетная геополитика российских чиновников и Афганистан.
О базе НАТО в Ульяновске. - Я брат твой.
В Москве показали «Плюс минус двадцать», одну из последних премьер ташкентского театра «Ильхом». - Сетевое табу.
Web-цензура в Казахстане, Туркменистане и Узбекистане. - Войны за нефть.
О новой российской религии. Часть 3. - Оранжевая зараза.
О новой российской религии. Часть 2. - Ненужный генерал.
Ещё раз о подъёме России с колен. - Ещё раз про чики-вики.
Небольшой сеанс саморекламы. - Мавр может хлопнуть дверью.
Не разгромив Иран, США потеряют всё. - Чёрная страница ислама.
Генезис радикального исламизма. - Десятилетие афганских мучений.
Как проигрывается война с террором.
