Уровень просроченной задолженности российских банков зашкаливает. Впрочем, прогнозы были ещё хуже. Примечательно, что неплатёжеспособность заёмщиков, которая угрожает банкам, отчасти вызвана ухудшением условий кредитования.
Ритейлер, которому отказали в привычном беззалоговом кредите, или промышленник, не получивший перекредитования, на которое он рассчитывал, автоматически становятся «плохими» заёмщиками.
Каков же процент «плохих» долгов в кредитном портфеле банков?
Основным препятствием к восстановлению банковской системы России является возросшая в связи с кризисом доля «плохих» долгов в кредитном портфеле банков. Напомним, что в обеспечение «плохих» долгов банки обязаны создавать крупные резервы. В период кризиса Банк России вынужден был в поддержку банков издать указание 2156-У, о чём подробнее чуть ниже.
Среди аналитиков нет единого мнения относительно уровня просроченной задолженности российских банков. Эта цифра колеблется в пределах от 7 до 14% от объёма кредитного портфеля кредитных организаций. По официальной версии Банка России, уровень просроченной задолженности в конце 2009 года не должен превысить 7% от объёма кредитного портфеля банков. Однако Банк России в своих прогнозах немного лукавит. Дело в том, что в изданном 23 декабря 2008 года Центральным Банком России указании 2156-У говорится, что «кредитным организациям предоставлено право в некоторых случаях не ухудшать оценку качества обслуживания долга по ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности». Не ухудшать — это значит, что даже просроченная задолженность банку не будет проходить в статистике «плохих» долгов, со всеми вытекающими для банка последствиями. Под «некоторыми случаями» подразумеваются кредиты, которые были выданы в период кризиса и были связаны прежде всего с реструктуризацией долгов. Таким образом банки смогли изменить, пользуясь указанием Банка России 2156-У, показатели надёжности примерно 5% своих кредитных портфелей. Нельзя, конечно же, утверждать, что все эти 5% — это «плохие» долги, как нельзя считать, что все, кто перевёл свой ипотечный кредит из долларового в рублёвый, резко стали неплатёжеспособными. По разным оценкам, доля реально «плохих» долгов среди всех этих кредитов с изменённой надёжностью составляет примерно 60—80%. Иными словами, реально около 10—11% портфеля банков российского банковского сектора являются «плохими» долгами.
Прогнозы были более устрашающие
14% — это крайняя и, конечно же, грандиозная цифра: в стабильных экономиках доля «плохих» долгов в совокупном кредитном портфеле колеблется в пределах от 3 до 6%. Однако при сравнении с ранее сделанными прогнозами реальность выглядит более оптимистично. Ещё в мае текущего года Агентство по страхованию вкладов оценило возможный рост «плохих» кредитов в 20%, а рейтинговое агентство Standard & Poor's прогнозировало просрочку в 35—60%.
Таким образом, те приблизительно 14% от объёма кредитного портфеля, которые мы видели ранее, — это совершенно ничто по сравнению с прогнозами по данному показателю ещё середины года. Центральный банк в мае был, как всегда, оптимистичен. По его мнению, в конце текущего года доля просроченной задолженности должна была составлять 10%. Сейчас, по заявлению Алексея Улюкаева и директора департамента банковского регулирования и надзора Банка России Алексея Симановского, в конце текущего года объём просроченной задолженности не должен превысить 7%. В 2010 году прогнозируется объём просроченной задолженности в размере 10% от общего объёма кредитного портфеля банков. Видимо, данное повышение просроченной задолженности связано с тем, что указание Банка России 2156-У прекращает своё действие с 1 января 2010 года и, следовательно, официально объём «плохих» долгов относительно объёма банковского портфеля увеличится примерно на 3—4 процентных пункта и составит данный показатель 10—11%.
Банки сами провоцировали рост «плохих» долгов
Возникает вопрос: с чем связана столь серьёзная просроченность по кредитам? Если мы спросим у любого банкира, то услышим, что всему виной только кризис, или, иными словами, упавший в связи с кризисом спрос, который вынудил предприятия делать скидку на свой товар, что повлекло за собой, естественно, неплатёжеспособность предприятий, либо снижение спроса в принципе, что сделало невозможным реализацию части товара, что, в свою очередь, и повлекло финансовую неустойчивость предприятия.
Однако существует и другая проблема. Дело в том, что ритейлеры до кризиса, как правило, кредитовались в России при помощи бланкового (беззалогового) кредита. В начале кризиса банки в одностороннем порядке предложили ритейлерам предоставить в качестве залога здания и сооружения. Ритейлеры не имели в собственности необходимого количества зданий и сооружений, для того чтобы они могли обеспечить привлечение такого же по объёму кредита, который они могли себе позволить до кризиса. А учитывая, что, по данным сайта TorgRus.com, 60—80% оборотных средств ритейлеров являются заёмными, оборот этих компаний резко снизился, что составило за январь-февраль 2009 года 30% в рублёвом эквиваленте.
Так, если до кризиса я выпускал, условно, сухари и продавал их ритейлеру, который сам непосредственно сбывал мои сухари конечному потребителю, то сейчас из-за вышеописанной ситуации я вынужден большую, чем раньше, часть товара продавать в кредит, а на часть товара я в принципе не могу найти покупателя. Следовательно, моя рентабельность падает и я, имеющий необходимый залог для обеспечения себя банковскими кредитами, не могу по ним расплатиться и прошу банк или об отсрочке платежей, или о снижении процентной ставки по кредитам. Иными словами, мои долги становятся теперь «плохими» долгами.
В период кризиса можно было наблюдать и другие ситуации. К примеру, предприниматель построил новый завод в кредит, который полностью окупится только через 10 лет. Тут надо заметить, что в России банки не выдавали и не выдают кредиты на столь длительный срок. В подобных ситуациях они обычно предлагают кредит сроком на пять лет. При этом обычно устно оговаривается, что через пять лет банк перекредитует предпринимателя ещё на пять лет. Однако пришёл кризис, и банки перестали перекредитовывать предпринимателей. Тем самым они фактически себе же создали проблемы, так как предпринимателю просто неоткуда взять необходимые деньги, в том числе и потому, что он поверил честному слову банкира.
С другой стороны, любой банк, как и человек, готовится к самому худшему в период неопределённости, а кризис — это прежде всего и есть неопределённость.
Сейчас экономика потихоньку начинает выползать из кризиса, неопределённость уходит, банки начинают перекредитовывать «владельцев новых заводов» и предоставлять беззалоговые кредиты ритейлерам. Однако это не значит, что деньги возвращаются в банки, так как кредиты просто пролонгируются, но предприниматели начинают платить проценты и, следовательно, есть надежда, что доля «плохих» долгов будет устойчиво снижаться и дальше.
