Подписаться на обновления
13 декабряПятница

usd цб 63.2257

eur цб 70.4271

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Печать  ТВ и радио  Новые медиа  Медиабизнес  Стартапы  Кризис в СМИ  Информационное право  Facebook  Живой Журнал  Экономика знания  ВКонтакте  Общественное достояние  Ноосфера 
Василий Гатов   понедельник, 17 февраля 2014 года, 14:00

Публичная сфера
Даже собственные проекты Путина – такие как Агентство стратегических инициатив – упираются в коммуникационный вакуум


Фото: goodbyejulia/ deviantart.com
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Публичная сфера в СССР существовала, в искаженном и искореженном виде, в советских СМИ и – в столь же неестественном – “на кухнях и в курилках”. Сегодня мы наблюдаем ее перетекание в интерактивные социальные сети; завтра, по китайскому примеру, в системы коммуникации с саморазрушающимися сообщениями, в нейронет, в граффити Бэнкси или надписи из трех букв на заборах (куда ж в России без заборов).

Я не философ, чтобы обсуждать теоретические основы понятия “публичная сфера” (ПС). Я ее клиент, пользователь, отчасти создатель сообщений, попадающих в неё. Эта глава не претендует на научный политологический или социологический взгляд. Скорее, это систематизация соображений, которые мне представляются важными – ведь именно в публичной сфере происходит основная деятельность “российских СМИ” и тех, кто себя с ними связывает профессионально, работая в медиа-среде или медиа-бизнесе. Публичная сфера также является пространством применения сил тех, кто занимается медиа-деятельностью (которую, если вы посмотрите на заметку с определениями, я отделяю от профессиональной журналистики, пиара, рекламы и т.д.). Именно поэтому мне представляется необходимым в этом эссе хотя бы поверхностно оценить состояние публичной сферы российского пространства.

Существование публичной сферы является следствием развития общества, в котором активно происходит коммуникация между людьми, их сообществами, группами и институтами. Чем активнее коммуникация, тем, видимо, должно быть больше публичной сферы.

В целом, даже если очень критично посмотреть на состояние российского общества, скажем, в 1989-1991-м годах и в 2014-м, то разница в “объеме” ПС будет заметна невооруженным глазом. Количество участников коммуникации, чьи акты в рамках медиа, культуры, образования могут быть обнаружены в пространстве публичности, увеличилось в разы, просто в силу количественного расширения как каналов коммуникации, так и числа ее участников. В начале формирования – как бы ни хотелось романтизировать период “после августа 91-го” – существовали просто технологические ограничения, в виде количества возможных каналов коммуникации; доступ к ним все равно был ограничен, а доступ мнений – тем более. Традиционное возражение “зато тогда была свобода” носит исключительно эмоциональный характер; в силу понятных исторических факторов, в ранний период формирования ПС общество “разбиралось” с ключевыми элементами повестки дня, разбиралось радикально и мощно – что, в целом, естественно в период, как скажут марксисты, “смены социально-экономической формации”. Именно возможность критики и ниспровержения главных конструктов, символов предыдущей эпохи – на каком бы узком поле, в действительности, это не происходило бы – создает ощущение свободы в публичной сфере.

Далее, год за годом, со своими кризисами и поворотными точками, формирование российской публичной сферы – и, одновременно, интересных в рамках настоящего исследования медиа-среды, медиа-бизнеса и медиа-деятельности – шло с меньшим размахом. Однако сама по себе публичная сфера росла – и численно, если можно так сказать, и качественно, не говоря уже о том, что возрастало ее значение. В ПС возникали новые масштабные конструкты и символы; их статусы, пройдя активное “обсуждение” (вплоть до событий октября 1993 года, чеченской войны, выборов 1996-го и дефолта 1998-го) более-менее оформились. От обсуждения “глобальных вопросов” потребовалось перейти к частностям; от общей “договоренности” – к деталям, касающимся классов, страт, групп, даже отдельных людей. Кстати, показательно, что именно в период после 1996 года – когда основные конструкты российской публичной сферы, пусть и не совсем добровольно, были учреждены – начинается активный рост НКО и локальных политических/социальных организаций, которые стали приносить в публичную сферу более “детальные” вопросы, или более “локальные” вопросы, или вопросы из области морали и нравственности (которые до этого тоже были, но явно не преобладали).

В 21-м веке особое значение приобретают, с моей точки зрения, несколько фундаментальных процессов, которые связывают технологии управления обществом с деятельностью коммуникационных бизнесов и профессиональных работников медиа (в том числе, журналистов, но также специалистов по PR, рекламе, дизайну и, во все большей степени, массового образования).

Место и роль СМИ в публичной сфере в период с 1991 по 1994 год тоже не была стабильной. “Перестроечные” газеты и телепрограммы, в своем большинстве, оказались не очень жизнеспособными в новой среде – потребовалось, по сути дела, строительство заново большинства организующих систем и институтов; наследие СССР в области массового информирования и пропаганды, хоть и отрицалось, но не всегда и не везде – на операционном уровне. Новое поколение авторов, журналистов, редакторов приходило, в основном, в те же советские редакции; да, они не сталкивались с цензурой, но они получали, в своем большинстве, “ремесленное знание” вполне советского образца, с его немногими плюсами и массой минусов. Небольшое количество исключений, в которых, как в ИД “КоммерсантЪ”, как раз происходило организационное, идейное и структурное отрицание советского наследия, не могли принципиально изменить ситуацию – точно также, как появление нескольких радикальных преподавателей на факультете журналистики, стремившихся привить студентам новые ценности профессии, не могло отменить факта, что остальные 90% преподавателей остались прежними, а главную кафедру все равно возглавлял бывший секретарь паркома факультета.

Для участников процесса – журналистов, редакторов, ранних медиа-бизнесменов – этот и следующий за ним период (1995-2001) – самые интересные, с точки зрения личной, профессиональной жизни. Соответственно, и в рамках публичной сферы в это время – за исключением короткого шокового периода с осени 1998-го по зиму 1999 года – значение и роль СМИ радовали сердце каждого, причастного к медиа-бизнесу, даже не количеством денег, а именно тем, что институт осваивался в статусе “четвертой власти”, активно работал с основной и альтернативными повестками дня, осваивал новые формы и способы своего существования, привлекал внимание внешних и внутренних инвесторов. То, что потом оказалось отмаркированным как “лихие 90-е”, было “золотыми годами” с точки зрения возможностей для профессиональных журналистов. Формальные институты цензуры и информационных ограничений были уничтожены; сила воздействия СМИ на публичную сферу была такой, что даже достаточно закрытым государственным организациям приходилось с этим считаться; количество “грехов прошлого” (как советского времени, так и уже российского) было большим, и много в чем было интересно копаться. Политики и чиновники, пусть скрепя сердце, но соглашались с ролью СМИ как посредника между ними и обществом; общество, по крайней мере, не было против деятельности СМИ и журналистов – до 2004 года вообще не наблюдается проблем с доверием к ним со стороны общественного мнения.

Важно понимать, что в начале этого периода медиа-бизнеса вообще не было, он, как таковой, начал оформлялся ближе к середине 90-х, с возникновением как структур рекламного рынка, так и после определенного “успокоения” войн в области дистрибуции печати. Нормальные экономические механизмы (о которых пойдет разговор в разделе МЕДИА-БИЗНЕС) только отчасти допускали эффективную, прибыльную коммерческую деятельность, которая является фундаментом свободы СМИ; “свобода”, которую предоставляли в тот момент инвесторы газет или телеканалов, или подписчики, или рекламодатели, была в большей степени авансом – который просто не воспринимался как таковой, в особенности, журналистами. Они были уверены, что это – справедливая оплата их социально значимой деятельности, которая прямо связана с имеющимися или, в крайнем случае, “неизбежно будущими” доходами тех СМИ, в которых они работали.

Интересно, что произошло потом: вмешательство “государства” в публичную сферу, которое имело целью изменить – но что? Свою роль? Роль СМИ, прежде всего независимых от государства?

Публичная сфера 2001-2008 годов, как мы можем заметить, развивалась в совершенно других условиях. Еще раз вернемся к начальному тезису о том, что рост объема коммуникаций, в принципе, должен вести к увеличению публичной сферы и с точки зрения поля, и с точки зрения влияния на функционирование общества. В это время, как мне представляется, был достигнут – в период 2001-2003 годов – максимум развития российской ПС, после чего происходящие процессы стали, скорее всего, снижать ее “объем” и, соответственно, роль. Однако сначала о “зените славы”.

К 2001-му году основные черты МЕДИА-БИЗНЕСА уже определились, равно как наметились тенденции к бурному росту выручки телевидения, стагнации печатной прессы и “ожиданию исполнения обещаний интернета”. В политике, на макро-уровне, идут процессы консолидации бюрократических элит – сначала вокруг нескольких центров, потом, все очевиднее – вокруг одного. Существование мощных вещательных СМИ в руках недружественных “центру власти” предпринимателей, рост рекламного рынка, который позволял даже очень убыточным проектам надеяться на окупаемость, профессиональное взросление “непоротого поколения” журналистов и появление в нем редакторов, запуск и ранний успех “Ведомостей” (англо-саксонского по модели издания), успех глянцевых ИД, которые создавали экономическую базу для независимости СМИ – а, следовательно, свободного (от государственного влияния) циркулирования коммуникаций в пределах медиа-сферы. В этот период УЖЕ достингут достаточный уровень “мощности” телевизионных коммуникаций (как на федеральном, так и на региональном уровне) и ЕЩЕ очень сильны печатные СМИ, проникновение которых превышает 60%. ЕЩЕ незначителен фактор интернета, “распыления” коммуникаций из традиционных каналов в альтернативные, хотя некоторые группы потребителей уже вполне осознанно выбирают Сеть, как менее контролируемую (в том числе и “правилами” публичной сферы) среду коммуникации. Достаточно мощные региональные игроки наполняют свои сегменты ПС – уже не только равняясь на Москву или споря с ней, но вполне самостоятельно и в рамках осознанных интересов.

Однако дальше происходит цепь событий, которые можно объединить термином “агрессия государства в публичную сферу”. Начавшись под традиционным лозунгом “наведения порядка”, и даже пройдя через стадии изгнания медиа-олигархов, изоляции Ходорковского, – “агрессия”, на самом деле, еще не была осознанной политикой. Она стала таковой после нескольких чувствительных для федеральной власти поражений в “локальных конфликтах” разного рода – от губернаторских выборов до “Норд-Оста”, от массовых беспорядков в Москве летом 2002 года до Беслана – переживая медиа-поражения в этих конфликтах (по крайней мере, результаты для власти в этих конфликтах оценивались скорее как поражения, чем как победы), ответственные за “общественное мнение” стали все сильнее давить на ключевые коммуникационные каналы (телевидение и ряд крупных печатных СМИ) с целью установить более жесткий контроль над “повесткой дня”, что представлялось (и, как мы увидим, являлось) ключом к достижению задач государства. Правда, именно в то время – 2004-2005 год – стало понятно, что коммуникационные “задачи государства” слишком близки с задачами конкретного человека, возглавляющего его.

Говоря об информационном обществе, многие подразумевают, что в нём активно используются новые информационно-коммуникационные технологии. Но не это главное в информационном обществе. Главное в нём то, что информационные технологии позволяют обеспечить быстрый доступ к знаниям достаточно широкому кругу людей.
Первый этап развития информационного общества был связан с появлением компьютеров. На втором этапе оцифровка вошла в радио, телевидение и печать, появился интернет. На современном этапе появилась мобильная связь и различные технологии быстрого и индивидуального обслуживания любой аудитории.

Признаки формирования “медиакратии” – управления обществом через манипуляцию общественным мнением, формируемым СМИ – стали очевидны в 2005-2006 годах и оформились полностью к 2007-му году. Более половины объема медиапотребления усредненного россиянина приходилось на СМИ, полностью контролирующиеся государством или его агентами. Государство тем самым получило совершенно особую систему воздействия на публичную сферу – не запрещая (прямо и полностью) альтернативные повестки дня, даже не особенно даже вмешиваясь в многоголосие публичной сферы, политические менеджеры Кремля (прежде всего, В.Сурков) в этот период создают из комбинации телеканалов, изданий, веб-сайтов мощный оркестр, главная цель которого не постоянно подавлять постоянно всё разнообразие – а аккумулировать силы, вес, внимание аудитории для того, чтобы при любых обстоятельствах иметь возможность подавить любую альтернативу, буде она откуда-то возникнет. Тоталитарная или авторитарная конструкция, скорее всего, просто не стала бы размениваться на такое мелкое целеположение – просто подавить и исключить было бы проще и сподручнее. Сокращая количество политических источников смысла и информации в публичной сфере, маргинализируя нежелательных критиков, “государственная продюсерская компания Суркова”, как ни странно, даже заботилась о “живительном разнообразии мнений” в публичном поле, поддерживая хоть “Наших”, хоть лимоновцев, хоть хоругвеносцев, хоть хипстеров (другими инструментами и менее активно, но несомненно).

Роль СМИ в публичной сфере этого периода довольно быстро меняется: если в 1996-2001 годах “власть” была одним из источников повестки дня – в период 2001-2008 годов она занимает место главного источника её, и количественно (по числу сообщений), и качественно (по усилиям, которые прикладываются для помещения того или иного сообщения “высоко” в публичной сфере). “Власть” начинает активно расширять свое представительство в публичной сфере, “национализируя”, связывая с собой все большее число “интеллектуальных территорий” – это особенно заметно, например, в развороте реформы среднего образования в сторону унификации по установленным стандартам (что автоматически делает государство ключевым ньюсмейкером довольно значительной части публичной сферы, связанной с передачей детям знаний, ценностей, воспитанию их отношения к реальности и т.д.). Вмешиваясь в публичную сферу через сомнительные ограничения митингов и собраний, власть сознательно не вмешивается в медиа-дискурс вокруг этого – потому что это работает на ее образ ключевого участника публичной сферы, который не только самый сильный, но и самый злой, самый-самый-самый.

Еще одна особенность: частная, коллективная, региональная инициативы в 1990-е свободно присутствовали в публичной сфере, будь то медиа-среда или частные коммуникации, и свободно же конкурировали за внимание аудитории; начиная с 2001-го, главным ньюсмейкером становится даже не столько Президент, сколько государство, которое словно очнулось после морока предыдущего десятилетия и стало стремительно возвращать свое место в общественном сознании. В результате пересмотра принципов организации региональной власти в 2004-м году, тот же принцип распространяется на региональные публичные сферы; в них начинают действовать не “подлинные фигуры”, связанные с территорией органически, а московские назначенцы. “Частную” повестку дня никто из публичной сферы выгонять не собирался – она прекрасно работает, в позитивном или негативном варианте, как фон для премьерных ролей; в это время государство еще более чем толерантно к искусству как части публичной сферы и не вмешивается – по крайней мере, запретами – в творчество, сохраняя относительно нейтральное отношение ко “всем цветам”. Другое дело, что в основных каналах массовой коммуникации личной повестке становится строго запрещено конкурировать с властью. Это очень важное замечание: до середины 2000-х трагические события, происходившие с простыми людьми (будь то война, теракты, природные или техногенные катастрофы) могли стать основой коммуникационной повестки – телеканалы могли перекраивать сетку вещания под новостные события, выносить освещение события вперед, потом говорить о людях, непосредственно в них вовлеченных – и только потом говорить о действиях/бездействиях власти (последним таким событием почти полной свободы массовых медиа была трагедия в Беслане). С 2005 года цепочка смысловой коммуникации в такой информации становится “реакция власти на событие”, “рассказ о том что произошло”, и уж если совсем невозможно это не заметить – влияние события на частную жизнь людей, которых оно затронуло. С точки зрения публичной сферы это очень важное изменение, – фактически, через механизмы “монтажа смыслов” была произведена подмена ключевой ценности, человеческой жизни, на ценность искусственную и, скорее всего, ложную – эффективность государства. Эта эволюция, особенно заметная в крупнейших вещательных СМИ, в целом полностью поглотила и все остальные, включая даже большинство альтернативных. Даже в социальных сетях, когда они стали местом активного оборота конструктов и символов публичной сферы, реакция власти обсуждается раньше и больше, чем реальное воздействие того или иного события на конкретного человека – как мне представляется, как раз потому, что после Беслана потребовалось “вбить гвоздь” государственной силы и могущества.

Как мне представляется, интересной особенностью российской публичной сферы является еще и то, что в ней – в той или иной форме, – “хранятся” предыдущие состояния (впрочем, тем же свойством обладают и другие общества, просто мы хуже понимаем, что и как там происходит с этими “отпечатками”). Некоторые, особо важные – как “точки отсчета” или “контрапункты”. К ним обращается социальный, политический или культурный коммуникатор для того, чтобы вызвать в общественном сознании ту или иную запланированную реакцию. Эти “предыдущие состояния” – достаточно иллюзорные, чаще всего крайне неполные впечатления от состояния умов определенной эпохи, однако, благодаря культуре или образованию, эти отпечатки эпох воспринимаются относительно одинаково в пределах публичной сферы. Если смотреть на ситуацию 2014 года с учетом этой возможной особенности – с фокусом на системы массовой коммуникации – то почти любое движение в публичной сфере так или иначе возбуждает образы “стройной советской системы”, “разброда перестройки и гласности”, “лихих 90-х/золотых лет журналистики” и т.д. Именно через живучесть этих “отпечатков” созданы властными или про-властными СМИ конструкты типа “плохих либералов-прихватизаторов”. В свою очередь, либеральные СМИ занимаются постоянным – и давно уже бессмысленным – выстраиванием конструкта о чуть ли не прямой наследственной связи между Берией и Путиным, НКВД и “кооперативом “Озеро” и т.п.

Российская публичная сфера, точнее, оглядываемый мной ее сегмент, связанный с деятельностью в области массовых коммуникаций (и вокруг) – после 2008 года оказалась под сильнейшим и пока все возрастающим воздействием фактора сети. Если до начала массового распространения социальных сетей второго поколения (Facebook, Twitter, Instagram и т.д.) “сетевые факторы” были, преимущественно, в поле медиа-бизнеса, то после роста популярности соцсетей основной фокус сместился именно в медиа-деятельность, т.е. зону, где создатели и распространители смыслов, эмоций, сообщений действуют вне экономической логики, не участвуют в процессе зарабатывания денег, а преимущественно бескорыстно участвуют в общественном диалоге по предельно широкому спектру тем. Можно допустить, что активное смещение публичной сферы в сторону социальных сетей – и как места формирования смыслов, и как площадки для обсуждения, и как некого “заместителя реальности” – является именно реакцией публичной сферы на доминантность государства в традиционных каналах коммуникации (во всех его, государства, вариантах – от высшей власти до локальной, от политической до религиозной, от культурного мейнстрима до вмененного образования). Предыдущий период, характеризовавшийся “централизацией повестки”, не мог не породить встречного “потока” в публичной сфере – ведь, в отсутствие идеологической доминанты и строгих, проникающих все общество, контрольных структур этой идеологии, контролировать публичную сферу, на самом деле, невозможно.

Признаки того, что “коммуникаторы власти” чувствуют текучесть публичной сферы, ее “выползание” из-под созданной системы реагирования на вызовы, безусловно, есть. Стремление ввести разного рода частные ограничения свободы высказывания – через инструменты защиты чьих-то особых интересов, чувств верующих или интересов правообладателей. Использование “этических” аргументов в спорах власти со СМИ и отдельными участниками медиа-бизнеса или медиа-деятельности – легко перетекающих в более серьезные деловые или репутационные последствия. Требования “защитить историю от фальсификаций” и еще многие симптомы неслучайно очень позитивно принимаются “старыми СМИ”, ключевыми участниками “предыдущей версии публичной сферы”. Еще пять лет назад российские следователи и судьи принимали решения, в которых вполне мог упоминаться “главный редактор “Фейсбук” Марк Цуккерберг”, от которого требовали “удалить материал и опровергуть его в установленном законом порядке”.

Впрочем, “перетекание” публичной сферы – в особенности, ее масс-медиа компонента – в область интернет-коммуникаций, социальных сетей и блогосферы вызывает и встречные изменения в обществе. Оно начинает реагировать – в соответствии с рефлекторикой социальных сетей – на микроскопические и ничего не значащие “события”, вроде глупых твитов или сомнительных картинок в аккаунтах знаменитостей; глупые мелочи связываются – по тому же сетевому принципу – чуть ли не с глобальной политикой, превращаются в темы для многодневного обсуждения. Эта атомизация повестки дня, когда мелочи, частные или групповые, способны вытеснить из повестки дня гораздо более важные и насущные проблемы, представляется очень тревожным симптомом.

В последнее время все чаще звучат вопросы о том, насколько фатальным является “поглощение” традиционных каналов коммуникации в публичной сфере государством и его агентами с точки зрения медиа-бизнеса и медиа-деятельности. Надо понимать, что медиа-бизнес существует и зарабатывает, удовлетворяя – в пределах публичной сферы – платежеспособный спрос на коммуникации между различными группами создателей и потребителей информации. Медиа-деятельность, как правило, работает с зонами “слабого спроса” (где нет проявленного желания платить именно за носитель информации/смысла, например) или с зонами эмпатии (то есть, эмоциональной вовлеченности людей в то или иное событие, процесс, дело). Активно занимаясь “оккупацией” публичной сферы, государство финансировало и продолжает финансировать самые разные информационные институты, в том числе и в части медиа-продуктов, не имеющих никакого информационного значения, не участвующих в повестке дня (сериалы, развлекательные передачи на телевидении, например). Государство – вне связи с рыночным спросом, а иногда прямо вопреки ему – целевым образом финансирует многие культурные процессы, например, российское кино или репертуарный театр, ожидая, а то и требуя от этих нерыночных процессов учета его информационных и квази-идеологических интересов (отношения министра культуры Мединского с кинематографом и историческими фильмами для этого соображения – лучшая иллюстрация).

В результате складывается довольно странная, если не сказать – шизофреническая – ситуация. В публичной сфере диагностируется не общее пространство – а “лоскутное одеяло”, собранное искусственно из совершенно чуждых друг другу вещей. Между “лоскутками” идет не просто диалог – они кидаются друг в друга в лучшем случае словесными обвинениями в страшных грехах, в худшем – вызовами к следователю или публичными обструкциями. “Лоскутки” готовы, в пылу конфликта, называть “зло” (из аргументов противников) “добром и благом”. Понятно, что это достаточно типичная модель для сложного общества, в котором есть и социально-экономическое, и культурное, и стилевое расслоение, и сильнейшие территориальные различия. Но особенностью российского варианта является то, что “государство” (а чаще всего – персонифицированно его высшее должостное лицо) рассматриваются либо как “корень всех зол”, либо как “спаситель от всех бед”.

Дополнение hot from the press: документальный рассказ одного из моих коллег буквально подтверждает этот парадоксальный “выворот”, случившийся в публичной сфере. Следует учитывать, что дело происходит в церкви, которая в ПС играет особую роль.

    “В кабинет священника после службы заходит, не постучав, дама с горящими глазами, бегло извиняется, что прерывает идущий там разговор, и рече: Батюшка, надо за Путина обязательно как-то отдельно помолиться в алтаре, а то такое происходит!

    Священник: А что происходит?

    Дама с горящими глазами: Ну такой накат на нашу страну со всех сторон!

    Священник спокойно: Ну мы молимся за нашу страну на каждой службе.

    Дама с горящими глазами: Нет, ну надо за Путина! И чтоб в алтаре. Ведь он - единственное, что нас удерживает.

    Сзвященник спокойно: Ну пишите его в записке.

    Дама с горящими глазами: Нет, надо как-то особенно, в алтаре.

    Священник, выдохнув: Ну понятно, подумаем.

    Дама уходит.

    Священник поворачивается к своему собеседнику: Ну вот так. Люди разные…”

Понятно, что часть шутки имеет отношение к Pussy Riot, но сам по себе разговор показателен именно переносом на конкретное лицо функций “спасителя от всего”. (благодарность Андрею Золотову за ссылку)

Оппозиционные конструкты, проявляющиеся в публичной сфере, преимущественно, исходят из того, что единственным условием развития является “уход Путина” (это еще самый мягкий вариант). Лоялистские конструкты, естественно, построены ровно на противоположной идее – единственным спасением от “ужасов неконтролируемых изменений” является именно Путин. Для меня очевидно, что эта тупиковая ситуация – для всех, включая самого Путина – следствие избыточной, далеко вышедшей за рамки разумного, агрессии государства в публичной сфере; вытесняя опасные (в определенный момент и по определенным причинам) течения в ней, государственные менеджеры “перевели все стрелки на Путина”. Хотели они того, не хотели – сейчас уже не важно. Особенно после выборов 2012 года видно, что другие ветви власти, политики и чиновники – это не заслуживающие внимание “мелочи”, которые как-то там себя ведут на фоне гигантского образа ВВП, который для одних – зло, для других – спасение. Хотя было бы глупо и безответственно проводить здесь хоть какие бы то ни было значимые аналогии, “информационный менеджмент” смог – в слегка пародийной форме – воспроизвести модель “государство – это я”; только сейчас она формулируется как “образ государства – это Путин”.

В отличие от бизнес-процессов или даже технологического прогресса, жизнь публичной сферы и медиакоммуникаций как ее части намного труднее поддается именно прогнозированию. Например, для российской публичной сферы (и ее медиа-элементов) простое продление в будущее имеющихся сейчас трендов выдает картину, которая просто невозможна физически, экономически, социально. Или, скажем так, возможна – но в ситуации, которая не подразумевает каких-либо внешних вызовов. Или, наоборот, включения тоталитарных механизмов, которые немедленно приведут к внешним вызовам. Рассмотрим лишь некоторые.

Как мне представляется, “государство” уже не может не увеличивать свое присутствие во всем, в любом элементе публичной сферы. На самом деле, ему уже почти некуда его увеличивать: оно полностью контролирует повестку дня, оно полностью контролирует процесс ее коммуникации в основных традиционных и большой части альтернативных каналов. Более того, с точки зрения разумной достаточности, это влияние избыточно – так как не столько купирует или изолирует “вызовы”, сколько создает неизбежную глухоту. Подавить – окончательно – “Ведомости” и Forbes Russia? Для чего? Чтобы получить иллюзию возможности рассказать не “как плохо делать бизнес в России”, а “как прекрасно делать бизнес в России”? Таких каналов коммуникации, полностью контролируемых и оплачиваемых тем или иным госбюджетом, более чем достаточно, их эффективность крайне низкая, а репутация – главное в медиа-среде – не растет, а падает. Даже собственные проекты Путина – такие как Агентство стратегических инициатив – упираются в стену, в коммуникационный вакуум, когда пытаются достучаться до необходимых ему получателей сообщений, и вынуждены использовать альтернативные, неподконтрольные каналы (от Facebook и ВКонтакте до блогов и тех же “Ведомостей”), чтобы привлечь к своей деятельности интерес не пустоголовых конъюнктурщиков, а реально дееспособных участников процесса (например, образовательного или профессионального).

Логика “продления трендов” подсказывает, что, вроде бы, никакой “здравый смысл” не сможет ограничить стремление “государства” окончательно подавить любое несанкционированное проявление публичной сферы, будь то организованный медиа-бизнес, медиа-самодеятельность, образовательная деятельность и т.д. Однако единственным (до сих пор не придумано альтернативы) “ключом” к тотальному владению ПС – является наличие единой и жесткой вне-религиозной идеологии (каким были национал-социализм, большевистская версия коммунизма, крайне левый национализм). Только такая нормативная идеология создает ситуацию, в которой “пропуском” в публичную сферу является соответствие нормативу, сформулированному сакрализованными лидерами “партии”. Не свободомыслие или творчество пресекается в таком случае – а покушение на сакральность прав авторов идеологического норматива. Кроме того, такая злокачественная эволюция требует не просто наличия распределенной и всепроникающей идеологической структуры “сакральной партии” – даже большевикам потребовалось почти 20 лет для того, чтобы добиться более или менее эффективной системы. Даже если “специалисты” начнут лепить “сакрального вождя”, то это, увы, поздновато с точки зрения его возраста; с точки зрения идей – еще более “тухлая” задача, т.к. потенциальный сакральный вождь никогда не высказывал каких-то стройных взглядов, да и вообще колебался слишком сильно.

Смотря на это, я прихожу к выводу, что, хотя попытки двигаться дальше в “агрессии и оккупации” публичной сферы будут, никакого “тотального доминирования” случиться не должно. Как минимум, для его организации в действующем “государстве” нет ни идей, ни структуры, ни, по большому счету, способности организовать очередное переустройство общества. Естественное свойство публичной сфере в обществе, где нет нормативной идеологии и/или действительно доминирующей религии – стремление к “перетеканию” в те, в том числе, коммуникационные пространства, где ограничений меньше. Публичная сфера в СССР существовала, в искаженном и искореженном виде, в советских СМИ и – в столь же неестественном – “на кухнях и в курилках”. Сегодня мы наблюдаем ее перетекание в интерактивные социальные сети; завтра, по китайскому примеру, в системы коммуникации с саморазрушающимися сообщениями, в нейронет, в граффити Бэнкси или надписи из трех букв на заборах (куда ж в России без заборов). Отсутствие тотального идеологического контроля сохраняет надежду на существование и всего остального, связанного с публичной сферой – медиа-среды, медиа-бизнеса и медиа-деятельности, о которых мы поговорим в следующих статьях серии.

Источник: networkedblogs.com




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



К определению понятия «поддельные новости»

Как возникают фейки и почему мы верим непроверенным источникам информации

Фальшивые новости или псевдо-новости — это тип желтой журналистики или пропаганды, которая заключается в преднамеренной дезинформации, распространяемой через традиционные печатные и вещательные средства массовой информации или социальные сети. Ложную информацию часто получают журналисты, платящие источникам за предоставление фактов и разрешение на их публикацию. Поддельные новости создаются для того, чтобы ввести читателя в заблуждение, нанести ущерб агентству, организации или человеку, и/или получить финансовую или политическую выгоду.

03.09.2019 13:00, Владимир Басицин


АЗАПИ хочет навечно заблокировать «Архив интернета»

Организации, которая представляет правообладателей, не понравилось, что в сервисе сохраняются копии аудиокниг Дмитрия Глуховского и Дарьи Донцовой, и поэтому они готовы оставить россиян без уникальной библиотеки истории интернета — портала archive.org

22.08.2019 23:26, roskomsvoboda.org


Вы отдаете бесплатно самое дорогое

Вот какие ваши персональные данные хранятся в интернете

Сколько раз за последнюю неделю вы нажимали «галочку» с надписью «принимаю пользовательское соглашение» или «соглашаюсь с политикой конфиденциальности» — или сдавали в комплекте документов страничку А5, которая называется «соглашение об обработке персональных данных»? Не меньше двух, правда? Rusbase разобрался, что же за цифровой след мы оставляем в истории.

30.07.2019 13:00, Валерия Минчичова, rb.ru


Каким будет Instagram без лайков

И почему их отмена никак не связана с психическим здоровьем

Руководство Instagram 17 июля сообщило, что тестирует новую версию приложения — без лайков. Лайки не будут отображаться у подписчиков, но их сможет видеть владелец аккаунта. Новая версия приложения уже доступна в шести странах: Ирландии, Италии, Японии, Бразилии, Австралии и Новой Зеландии. По словам Адама Моссери, главы Instagram, причина таких изменений — забота о пользователях: «Мы хотим, чтобы ваши друзья сосредоточились на фотографиях и видео, которыми вы делитесь, а не на том, сколько лайков они получают». Разбираемся, так ли это.

27.07.2019 13:00, Катя Колпинец, knife.media



СМИ меняют «климатические изменения» на «климатический кризис»

Как корабль назовешь...

В конце апреля Columbia Journalism Review (ведущий отраслевой журнал о медиа) совместно с журналом The Nation запустили инициативу, призывающую журналистов отказаться от термина «климатические изменения» (climate change) и использовать термин «климатический кризис» (climate crisis).

11.06.2019 16:00, Андрей Мирошниченко, jrnlst.ru


Не сразу строится

История проекта «Ноосфера» и глобальные перспективы открытого доступа

Ассоциация интернет-издателей была создана в 2010 году объединением единомышленников, которые считали важным обеспечить русскоязычным пользователям доступ к культуре и знаниям. Ключевыми направлениями работы стали поддержка в России открытых лицензий Creative Commons и привлечение внимания к вопросам общественного достояния и сохранения культурного наследия. Опыт и результаты исследований привели к «Ноосфере» — проекту, вобравшему в себя все теоретические наработки в области авторского права и новомедийных практик.

31.05.2019 21:50


Библиотека по-новому

Современное учреждение культуры — это не только книги, но и мероприятия

Алексей Емельянов, директор Костромской областной универсальной научной библиотеки, рассказал «Частному корреспонденту» о важности цифровизации и модернизации библиотек.

31.05.2019 16:00, Татьяна Струкова



Открытый – значит, нужный

О музеях и библиотеках, открывших доступ к своим архивам для широкой общественности

Все больше организаций культуры предоставляют пользователям возможность безвозмездно использовать материалы своих архивов и экспозиций. Политика открытости помогает музеям и библиотекам интегрироваться в цифровое общество и привлекать новых пользователей. Видимость коллекций при таком раскладе только растет, как и известность организаций культуры.

30.05.2019 16:37






 

Новости

Грета Тунберг стала «Человеком года» по версии журнала Time
Шестнадцатилетняя шведская экоактивистка стала самой молодой личностью, которая получила эту награду за всю историю существования издания.
Погиб издатель «Тинькофф-журнала» Александр Рай

Ему было 29 лет
8 декабря погибли издатель «Тинькофф журнала» Александр Рай и его жена. Раю было 29 лет, сообщает издание vc.ru со ссылкой на пресс-службу «Тинькофф».

Самые популярные видео YouTube в 2019 году
Видеосервис YouTube подвел итоги 2019 года и рассказал о самых популярных видео на платформе.
«Архив интернета» расширил возможности Википедии
Internet Archive преобразовал 130 000 отсылок на книги в Википедии в прямые ссылки на 50 000 оцифрованных книг в своём репозитории, доступных на нескольких языках, включая английский, греческий и арабский.
Президенту факультета журналистики МГУ Ясену Николаевичу Засурскому исполнилось 90 лет
Ясен Николаевич стал деканом в 1965 году, и с тех пор руководит факультетом, последние 12 лет — в должности президента. За 54 года его руководства факультет журналистики выпустил около 30 тысяч студентов, многие из которых стали известными журналистами

 

 

Мнения

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.