Признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии имеет, безусловно, эпохальное значение, далеко выходящее за рамки ситуации на Кавказе. Оно означает, что Россия решила перестать стоять на страже Ялтинской системы мироустройства, которая окончательно прекращает свое существование. От нее отказались четыре из пяти постоянных членов Совбеза ООН. США, Великобритания и Франция признали независимость Косово, Россия — Абхазии и Южной Осетии. В гордом одиночестве остался Китай, но вряд ли он в одиночку спасет прежнюю мировую систему.
С одной стороны, новых полноправных признанных государств в мире не добавилось, ведь таковым является только страна, ставшая членом ООН. Решение об этом принимает Совбез. Россия и Китай не пускают в ООН Косово, а уж Абхазию и Южную Осетию блокируют все. В итоге качественной разницы между Косово, независимость которого признали 50 стран, и бывшими грузинскими автономиями, признанными только Россией и Никарагуа, нет никакой. Их вроде бы уже нельзя назвать непризнанными, наверное, ради них стоит придумать термин «полупризнанные». В этой же компании находится Тайвань, который признают 22 государства, Палестина (96), Западная Сахара (49) и Северный Кипр, признанный одной лишь Турцией. «Совсем непризнанными» остаются теперь лишь Приднестровье и Нагорный Карабах. Возможно, к таковым стоит отнести также Кашмир и Курдистан.
К сожалению, мировое сообщество не нашло в себе сил решить проблему непризнанных государств системно и единообразно. Очевидно, что здесь могло быть два варианта универсального решения.
1. Непризнанное государство может стать признанным лишь в том случае, если его признало то государство, от которого оно де-факто отделилось (в случае с Косово — Сербия, в случае с Абхазией и Южной Осетией — Грузия). В современной истории было два таких прецедента: признание Эритреи Эфиопией и Восточного Тимора Индонезией.
2. Вырабатываются четкие единообразные критерии, позволяющие признать непризнанное государство. Очевидно, что в их основе должны лежать обстоятельства, сопутствовавшие отделению, и соотношение институциональной состоятельности непризнанного государства и страны, претендующей на его возвращение в свой состав.
Увы, не был принят ни тот ни другой вариант, великие державы запутались в двойных стандартах. И процесс пошел.
Оставим сейчас в стороне достаточно специфические случаи Палестины, Западной Сахары (их в конце концов почти наверняка признают, в смысле — примут в ООН) и Кашмира (который государством не будет, он будет частью либо Пакистана, либо Индии). Оставим пока в стороне и Тайвань, который с высочайшей вероятностью в очень обозримом будущем станет-таки частью КНР. Эта ситуация заслуживает отдельного описания.
Северный Кипр, видимо, так и останется признанным только Турцией. Более того, у этого полупризнанного государства явно появляется желание создать уникальный прецедент, то есть воссоединиться с собственно Кипром. До сих пор непризнанные государства никогда не возвращались в состав бывшей метрополии мирно и добровольно, воссоединение происходило исключительно военным путем: так Хорватия вернула себе Сербскую Краину, а Россия — Чечню.
Конечно, Северный Кипр хочет вернуться не на прежних условиях, а на условиях конфедерации. Но теперь, как ни странно, этому сопротивляется «собственно Кипр», который и так уже благополучно принят в ЕС. Именно по вопросу приема в ЕС Северного Кипра и, главное, самой Турции идет сложная и длительная торговля, одной из составляющих которой и является статус Северного Кипра. Членство в Евросоюзе — такой ценный приз, ради которого можно и поступиться принципами. В связи с этим косовский и абхазско-осетинский примеры принципиального значения для данного случая иметь не будут.
Приднестровье, как и Северный Кипр, может стать прецедентом возвращения непризнанного государства в состав бывшей метрополии на условиях конфедерации (это единственный конфликт, в основе которого лежат не этноконфессиональные, а чисто политические проблемы, поэтому прийти к консенсусу гораздо проще). Москва активно способствует этому, стремясь доказать, что она отнюдь не страдает имперскими агрессивными комплексами, а, наоборот, готова выступать в роли миротворца и гаранта территориальной целостности стран СНГ. Надо заметить, что важнейшей причиной российского миролюбия в данном случае является географический фактор. Приднестровье, в отличие от Абхазии и Южной Осетии, не имеет общей границы с Россией. Хуже того, коммуникации между Россией и Приднестровьем проходят исключительно по территории Украины, назвать которую дружественным нам государством вряд ли хоть у кого-то повернется язык. Поэтому для Москвы выгоднее «сбыть с рук» Тирасполь, заодно улучшив свой международный имидж. В обмен на посредничество при объединении от Кишинева потребуют не вступать в НАТО. Здесь налицо очередное проявление нашей антинатовской паранойи. Что нам за беда от того, что микроскопическая по территории, населению, размерам экономики и военному потенциалу Молдавия, не граничащая к тому же с Россией, вступит в НАТО, объяснить невозможно. Что получится из усилий Москвы — сейчас сказать трудно. Тем более что США, ЕС и Украина тоже хотят принять участие в процессе, повлиять на его исход и получить лавры миротворцев. Но даже Россия явно не собирается признавать независимость Приднестровья, а больше его заведомо не признает никто.
А вот Карабах мирным путем в состав Азербайджана точно не вернется. И для него и стоящей за ним Армении казус Абхазии и Южной Осетии очень интересен. Собственно, Ереван уже дал понять, что готов признать бывшие грузинские автономии в обмен на признание Карабаха. Однако Москва не готова рвать отношения с Баку, поэтому и такого обмена не предвидится. При этом Азербайджан, безусловно, весьма встревожен тем, что случилось в Грузии. И у него появляется всё более явное желание попытаться быть более удачливым, чем западный сосед, то есть вернуть Карабах военным путем. Азербайджан, как и Грузия, в последние несколько лет очень активно наращивал военный потенциал, став единственной страной в Европе, нарушившей (то есть превысившей) по ряду параметров лимиты ДОВСЕ. Военные расходы Азербайджана превышают весь государственный бюджет Армении. Впрочем, это ни в коем случае не гарантирует Баку успеха, если он всё же решится на военную операцию. Армянская и карабахская армии очень хорошо подготовлены, по суммарному потенциалу почти не уступают азербайджанской армии, на границах Карабаха построены мощные оборонительные сооружения. Поэтому техника и наиболее подготовленный личный состав азербайджанской армии будут выбиты гораздо быстрее, чем ей удастся захватить Карабах.
Конечно, Баку мог бы рассчитывать на поддержку Анкары, но в последнее время Армения и Турция начали постепенное сближение позиций. Кроме того, вступление в войну Турции означало бы, что на стороне Армении выступит Россия, имеющая на территории этой страны мощную военную базу. Кроме того, сильные армянские диаспоры имеются в США и Франции, они оказывают влияние на политику Вашингтона и Парижа в деле урегулирования карабахской проблемы. Наконец, многострадальный нефтепровод из Баку в случае войны почти наверняка будет выведен из строя, в чем США и Турция совершенно не заинтересованы. Поэтому, скорее всего, в Нагорном Карабахе надолго сохранится статус-кво, что и подтверждено фактом подписания Московской декларации.
Независимый Курдистан на севере Ирака уже, по сути, давно построен. Единственное, чего он не сделал, — не провозгласил свою независимость официально. Пока курды, представитель которых является президентом Ирака (с весьма ограниченными полномочиями, но тем не менее), не считают нужным это делать. Ведь фактическая независимость у них и так есть, а ее юридическое провозглашение вызовет бешеную реакцию Анкары и Тегерана. Да и Вашингтон не поймет. Поэтому и здесь сохранится статус-кво. До тех пор, пока из Ирака не уйдут американские войска. После этого возможны самые разные варианты. Если официальный Багдад и дальше будет столь же стоически наблюдать за курдской свободой, то статус-кво продлится и дальше. Но центральные власти могут найти в себе силы и желание попытаться ограничить права Курдистана. Тогда он почти наверняка пойдет на провозглашение независимости. Возможен и такой вариант, как попытка иракских курдов стать центром притяжения для своих турецких, иранских и сирийских соотечественников с целью создания Большого Курдистана, который уж точно захочет стать независимым. Правда, такой вариант гарантирует войну курдов против всех окружающих их стран, а на помощь США им в данном случае будет рассчитывать бессмысленно. По второму разу они в Ирак не пойдут. Особенно на такую кровавую бойню, в которую неизбежно превратится война за Курдистан.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Непризнанные государства.
- Родезийская война в Антарктиде.
Брайдон предъявил России территориальные претензии. - Не хочешь платить налоги — становись князем.
Как Австралия проиграла войну Хатт-Риверу. - Последними смеются сепаратисты .
Не решив косовской проблемы, Международный суд создал новые. - Найдите на карте Энен-Кио.
О некоторых особенностях политической географии Океании.
