Президент Румынии Траян Бэсеску посетил с официальным визитом соседнюю Молдавию. В ходе переговоров в Кишинёве глава румынского государства заявил, что его страна предоставит безвозмездную материальную помощь Молдавии в размере 100 млн евро.

Однако значение январского визита Траяна Бэсеску не ограничивается одними лишь вопросами государственной бухгалтерии.

Ещё во время его первой легислатуры одним из коньков Бэсеску стало позиционирование себя не только как президента Румынии, страны — члена НАТО и Европейского союза, но и как президента всех румын (в данное понятие включаются и этнические молдаване, проживающие по другую сторону Прута). Именно тогда румынский лидер выдвинул принципиально важный тезис о том, что Бухарест будет всячески продвигать Кишинёв в объединённую Европу, но при этом никогда не подпишет с соседним государством договор о границе (так называемый Большой договор). Само подписание такого договора Бэсеску неоднократно публично оценивал как сохранение несправедливости времён пакта Молотова — Риббентропа. Заметим, что данный подход нельзя определить только как внешнеполитическую позицию. Бухарест практикует раздачу молдаванам румынских паспортов. Следовательно, многие их обладатели становятся избирателями в Румынии и от их голосов зависит успех «президента всех румын».

Особое внимание в своём «демократическом векторе» Бухарест уделяет так называемому бессарабскому направлению. Его суть сводится к относительно простой формуле: поддержать прорумынские общественные настроения в Молдавии накануне предстоящих там парламентских выборов. «Основательно закрепиться в Бессарабии» сегодня в Румынии призывают не только местные националисты.

Синдром «старшего брата»

Бухарест также весьма активен в использовании «мягкой силы» (чему Москве неплохо бы поучиться). Румынская политика ориентирована на привлечение талантливой молдавской молодёжи для получения образования внутри Румынии. Как следствие, решаются сразу две задачи. Либо выпускники румынских вузов приобретают румынское гражданство, получают постоянную работу и делают успешную карьеру в Румынии (вот вам и эффективное решение кадрового вопроса), либо возвращаются в Молдову и становятся там силой, симпатизирующей Бухаресту.

Популистские заявления Бэсеску о том, что румыны если не потомки римлян, то уж по меньшей мере «носители латинской культуры», действительно нашли свою аудиторию. За экс-мэра главного города Румынии и по совместительству действующего президента проголосовали более 50% избирателей. Его главный конкурент оппозиционер Мирча Джоанэ отстал всего на несколько сотен голосов, но вот именно эти несколько сотен стали лакмусовой бумажкой общественных настроений.

Невостребованный аншлюс

В настоящее время у Бэсеску позади сложная президентская избирательная кампания. Она прошла в два тура, и во втором туре действующий президент получил незначительный перевес, пройдя буквально по лезвию бритвы. Оппоненты Бэсеску до сих пор высказывают мысль о возможных фальсификациях и использовании пресловутого административного ресурса. Как бы то ни было, одержав трудную победу, румынский президент пытается продемонстрировать, что его курс — правильный, легитимный, а его претензии на роль «президента всех румын» получили поддержку. Теперь пришло время актуализировать этот курс не внутри страны, а вовне её. Этому благоприятствует внутренняя ситуация в Молдавии. Раньше устремлениям Бэсеску противостояла молдавская компартия и её лидер Владимир Воронин. В последние годы отношения между соседями были наихудшими за весь период после распада Советского Союза. После апрельских событий в Кишинёве антирумынская конспирология (наряду со справедливыми опасениями) достигла своего пика. И практически сразу же пошла на спад.

Особую роль в происходящем, безусловно, играет Румыния. Сложно сказать, есть ли в кишинёвских событиях «рука Брюсселя» и «рука Вашингтона», но очень трудно сомневаться в наличии «руки Бухареста». Для Румынии «аншлюс» Молдавии всегда будет стратегической целью, поэтому коммунисты у власти, с точки зрения Бухареста, совершенно неприемлемы.

Чья рука?

Сегодня у власти в Кишинёве коалиция «За европейскую интеграцию». Она успешно оттеснила Владимира Воронина и ведомую им компартию от власти. При этом первоначальные надежды экс-президента Молдавии на скорый провал его оппонентов не оправдались. Основным ресурсом надежды для коммунистов был финансовый кризис, с которым, как им казалось, не справятся коалиционеры. Однако пока что очевидных провалов (которые могли бы стать значимым ресурсом для политической контратаки) коалиционеры не сделали. Напротив, они показали себя весьма эффективными специалистами в вопросах фандрайзинга. Про румынскую помощь мы уже упоминали. Но бухарестский источник — далеко не единственный. Глава коалиционного правительства Влад (Владимир) Филат недавно посетил Вашингтон и получил в итоге решение американского правительства о выделении 262 млн долларов на развитие внутренней инфраструктуры. На этом фоне обещания Москвы (на сумму полмиллиарда долларов), которые до сих пор не реализованы до конца, выглядят не слишком убедительно. Между тем коммунисты именно на них в последнее время основывались. Таким образом, и внутренняя (притом и в Молдавии, и в Румынии), и внешнеполитическая конъюнктура на первый взгляд способствует успешному продвижению проекта румынизации. Однако более детальный анализ говорит о том, что подобные выводы являются слишком скоропалительными.

По словам Бэсеску, пойди он на подписание молдавско-румынского договора о границах, этот шаг стал бы узаконением пакта Молотова — Риббентропа. Президент Румынии заявил, что в нынешних условиях подписание договора «бесполезно», поскольку оно «превратило бы главу румынского государства в партнёра Риббентропа и Молотова». По его словам, «такой подход противоречит в том числе и обязательствам, принятым соседним государством в его взаимоотношениях с Европейским союзом, в рамках диалога об облегчении режима проезда по территории ЕС для граждан Республики Молдова».

Великая Румыния

Начнём с того, что есть риторика, а есть реальная политика. Риторика у Бэсеску и впрямь жёсткая: «Я не подпишу никогда то, что подписали Гитлер со Сталиным, никогда не подтвержу прохождение границы Румынии по Пруту». Данный тезис румынский президент озвучил в ходе своего визита в Кишинёв. Однако внешне красивый (и хорошо продаваемый избирателям) лозунг непросто реализовать. Во-первых, из того, что подписали в 1939 году два диктатора, получилась и современная конфигурация Украины (с Хотином, Измаилом, Черновцами и Аккерманом). Таким образом, отказ от мрачного наследия осложняет отношения Бухареста не только с культурно близкой Молдавией, но и с Украиной (страной, претендующей на роль мощного регионального игрока, имеющего свои ходы и на Запад, и в Москву). Во-вторых, прямым следствием пакта 1939 года является и нынешний конфликт в Приднестровье (до 1940 года Молдавской АССР в составе Украинской ССР). Вся «территориальная целостность» современной Молдавии — итог пресловутых договорённостей 1939 года. И последовательный отказ от них означает отделение северной Бессарабии от «прирезанного» в результате аннексионистской политики левого берега Днестра.

Суть двустороннего украинско-румынского «змеиного спора», как его уже окрестили эксперты в Гааге, Брюсселе и Страсбурге, уходит в далёкое прошлое. Согласно энциклопедическим данным, со времён Средневековья остров Змеиный, называвшийся тогда Лёвке, принадлежал Османской империи. В 1829 году, после победы Санкт-Петербурга в Русско-турецкой войне, он отошёл к России, а после Крымской войны стал владением Румынии. В апреле 1944 года на территорию Змеиного высадился десант Черноморского флота, после чего румынский гарнизон сдался без боя. С 23 мая 1948 года остров полностью перешёл под юрисдикцию СССР, рассматривавшего эту территорию как идеальный плацдарм для наблюдения за военными базами НАТО в Турции и Греции. Серьёзные претензии Социалистической Республики Румынии на шельф около Змеиного возникли в середине 1980-х, когда в регионе были обнаружены значительные запасы природного газа и нефти.

Дело принципа

И если украинская проблема затрагивает Кишинёв косвенно, то приднестровская является его основным вопросом. И при всём огромном уважении и почтении к лидеру Румынии (а в январе 2010 года Бэсеску встречали в молдавской столице как коронованную особу) выбрать «прутское единство» ценой отказа от единства на Днестре в Молдавии готовы далеко не все. Про коммунистов мы уже говорили. И как бы ни ослабли их позиции сегодня, эта партия ещё не один год будет собирать под своими знамёнами немалое число избирателей. Но дело не только в компартии. Даже в рядах коалиции «За европейскую интеграцию» далеко не все в восторге от идеи «объединения» (фактически это будет не равноправное объединение, а присоединение Молдавии к Румынии). Демократическая партия (претендующая на роль политического центра) продолжает говорить о необходимости выработки и подписания Большого договора между Румынией и Молдавией, включающего и комплекс пограничных вопросов. Думается, что более жёсткая постановка приднестровской проблемы создаст немало разделительных линий и в рядах молдавских либералов и либеральных демократов.

Но, как известно, танго — это танец двоих. И позиция самой Румынии для понимания перспектив «объединительного процесса» также чрезвычайно важна. К сожалению, в России многие отождествляют популистскую риторику её президента с позицией всей страны (которая не столь однозначна). В этой связи хотелось бы заметить, что Бэсеску — не постоянная политическая величина, а потому абсолютизировать именно его заявления вряд ли целесообразно. В Румынии присутствуют и другие взгляды и представления по поводу взаимоотношений с соседями, а также с Россией.

Сегодня многие в Румынии скептически смотрят на объединение с самой бедной страной Европы, считая при этом молдаван своеобразными «русскими румынами», а Приднестровье — «коммунистическим оазисом» (к тому же этнически не близким румынам), который лучше отделить от культурно близкой Бессарабии. Румынские политики были бы рады объединению с Бессарабией, но они прохладно относятся к такой ценности, как «территориальная целостность Молдовы». В ходе различных конференций по приднестровскому урегулированию автору статьи приходилось слышать сетования молдавских коллег на то, что позиции румынских дипломатов и экспертов парадоксальным образом близки российским подходам (в частности, скептицизм относительно реинтеграции двух берегов Днестра). Напротив, противники союза с Румынией (в первую очередь коммунисты) настаивают на разрешении приднестровской проблемы, «объединении» двух берегов Днестра, а не Прута.

Такой поворот российской политики сыграл на руку американским и европейским «ястребам», которые по части упрощения не слишком уступают коллегам из Кремля и со Смоленской площади. Многие в Вашингтоне и Брюсселе, услышав знакомую песню времён холодной войны, облегчённо вздохнули. Ведь теперь и им не надо было ничего придумывать. Достаточно стало лишь слегка обновить старый политический словарь. Вместо «империи зла» — «энергетическая империя», вместо коммунизма — империализм.

Стратегическая ошибка

Таким образом, процесс молдавско-румынской интеграции не является линейным. Так было после распада СССР до возвращения во власть коммунистов. Такая же ситуация сохраняется и сегодня. В этом процессе есть немало подводных течений, которые не позволяют нам говорить, что одновременный успех «президента всех румын» и молдавских антикоммунистов закончится непременным объединением Молдавии и Румынии. Хотя бы потому, что сперва необходимо себе уяснить реальные границы Молдавии, претендующей на такое объединение.

ОТПРАВИТЬ: