Несколько лет идут споры о том, какой учебник истории нам нужен. Какой учебник внушает гордость за отчизну, а какой, наоборот, очерняет страну и народ. Какой воспитывает собранных, ответственных граждан, а какой — разгильдяев с чупа-чупсом во рту.
Советские учебники сменились демократическими, либеральными и отчасти даже космополитичными. Теперь им на смену приходят учебники более государственнические и патриотичные. Официальная историческая концепция последних пятнадцати примерно лет была основана на идее разрыва с советско-коммунистическим прошлым, каковой разрыв произошёл в 1991—1993 годы (от краха СССР до принятия нынешней Конституции РФ). С тех пор мы, многонациональный российский народ, стали строить новую Россию. Как бы с чистого листа. Но не совсем.
Вот в этом «не совсем» и таилась опасность идейной двойственности. Конечно, глупо было бы считать, что новая демократическая Россия должна перечеркнуть всё, что было в СССР, а также в Российской империи. Да это и нельзя сделать, и не нужно делать по тысяче очевидных причин. Но прояснить вопрос было необходимо. Определить, говоря словами Ленина, «от какого наследства мы отказываемся». Кстати, именно чёткий и недвусмысленный отказ от некоторых особенностей Российской империи позволил выстроить прочную советскую идентичность. Для новой демократической России преемство Советскому Союзу было скорее внешнеполитическим актом. Оно касалось места в Совете Безопасности ООН и статуса единственной ядерной державы, оставшейся после распада СССР. Но никто этого не объяснил как положено — официально, громко, подробно и понятно. В результате российская идентичность снова испытывается на разрыв: жёсткая капиталистическая экономика, потребительский восторг, желание твёрдой руки плюс страстная ностальгия по всему советскому. Отсюда и новые учебники, где сквернейшие страницы истории Отечества переписаны в «понимающем» ключе: дескать, у Сталина в 1937 году просто выхода иного не было. Поймите вы, надменные потомки, он просто вынужден был сажать и стрелять! Ибо, как поясняет автор нового учебника Александр Данилов, Сталину надо было спасать власть в условиях им же объявленных свободных выборов («Новая газета», 18 сентября 2008 года). Надо значит надо. Свою ведь он спасал власть, личную, не чужую, — как тут не посочувствовать?
Но мне не нравятся ни те учебники истории, ни другие. Независимо от того, какое там отношение к советской власти и коммунистической диктатуре: позитивное, негативное или такое вот взвешенное, в духе своеобразной «понимающей истории».
Например, мне совершенно не нравится периодизация, принятая в учебниках. Киевская Русь, монголо-татарское иго, возвышение Москвы, Смута, первые Романовы, реформы Петра и так далее до Февраля, Октября и Августа.
Я уж не говорю о том, что в рамках государственно-династического подхода возникают трудности, которые до 1991 года не могли предполагаться. Например, тезис о тысячелетнем русском государстве выглядит, как бы это сказать, не совсем неоспоримым: Киевская Русь мешает. Приходится либо признать, что у украинцев тоже есть государственность такой же длительности, либо срезать лет четыреста своих кровных. Первое странно — не могут же на одной территории одновременно быть два тысячелетних государства. Второе и вовсе невозможно.
Но не в том дело. Дело в том, что эти княжеско-генсековские этапы не имеют лично ко мне никакого отношения. И к моим проблемам тоже. Думаю, что и к проблемам 99,99% учащихся средней школы. Потому что среди них разве сотая доля — дети крупных государственных деятелей. Для которых проблема завоевания и удержания власти, а также проблема руководства несмышлёным народом действительно является предметом личного и семейного интереса, о чём папа с мамой и с друзьями за чаем говорят. Всех остальных это не касается. Я говорю именно о школьниках. Студенты и аспиранты, учёные-историки, а также всевозможные взрослые дилетанты пусть изучают княжения, царствования и генеральные секретарствования. Исследовать и понимать нужно всё, для этого есть вузы, НИИ, клубы по интересам. Школа — нечто в принципе иное. В нежном школьном возрасте формируется понимание мира, возникает и затвердевает точка зрения на себя и на окружающих. Хочется, чтобы она была нормальной, человеческой.
Странно было бы, если бы на уроках биологии школьникам рассказывали о разных забавных или страшных мутантах, разбирая каждый случай подробно и тщательно, а обо всём разнообразии нормальных живых существ говорили бы скороговоркой, в примечаниях. Или, например, на уроках обществознания подробно бы говорили о том, как устроена мафия, а про наёмный труд и бизнес, город и деревню, местное самоуправление — мелким шрифтом. Однако с историей получается именно так. Реальная жизнь людей, жизнь, извините за выражение, народа — жизнь наших с вами предков во всём её многообразии, во всём её повседневном драматизме, на протяжении долгих веков, на пространстве огромной страны — эта жизнь пролетает мимо, невнятно мелькает за окнами Гранд-экспресса школьной истории. В вагон-салонах — власть; иногда её оппоненты; иногда отдельные деятели церкви и культуры. Снаружи — всё остальное, то есть остальные девять десятых истории.
Это нехорошо не только потому, что неправильно. Не только потому, что история — механизм чрезвычайно сложный и уж во всяком случае не сводимый к интригам власти. Это нехорошо ещё и потому, что заставляет школьника отождествлять себя с властью.
Эта вредоносная и в высшей степени неадекватная идентификация остаётся с людьми надолго. Обо всём, что происходило в истории и происходит сейчас, они рассуждают с точки зрения власти. Даже не власти вообще, а именно с точки зрения верховного властителя — князя, императора или генсека. Нераздумчивый обыватель, воспитанный на «государственно-династических» учебниках, отождествляет себя с царём или Сталиным. Даже не с министром или наркомом, ибо их могут сместить или расстрелять. Обыватель никогда не думает и не говорит от лица жертвы: «Вот тут меня сошлют, меня казнят, как-то это неприятно, однако». Он думает и говорит от лица палача: «Ситуация такова, что репрессии были объективно необходимы, ибо они позволили в исторически краткий срок построить...» — и вся прочая бесчеловечная дребедень. Шизофреническая вдобавок дребедень — потому что в истории объектом репрессий является сам обыватель; не надо путать реальность и злые (на самом деле саморазрушительные) фантазии.
В отсутствие других, демократических и гуманных регуляторов общественного сознания учебник истории может сыграть весьма неприятную роль.
Оставим княжества князьям, империю — императорам, а Центральный комитет КПСС — членам и кандидатам в члены Политбюро. Обыкновенным людям нужна своя история. Простая. Демократическая.
В статье президента Медведева «Россия, вперёд!» (10.09.2009) есть замечательный пассаж. А именно: «Демократия стала массовой, когда массовым стало производство самых необходимых товаров и услуг. Когда уровень технологического развития западной цивилизации сделал возможным всеобщий доступ к элементарным благам, к системам образования, медицинского обслуживания, информационного обмена». Эти слова почти не заметили, а если кто и заметил, то раскритиковал как утверждение, якобы не имеющее отношения к делу, к демократии то есть. Критика абсолютно несправедливая, основанная на том же «государственно-династическом» подходе. И очень зря не заметили эту фразу в содержательной полемике по поводу президентской статьи.
Тут ведь корень всех проблем. В Древней Греции не было никакой демократии в сколько-нибудь нынешнем смысле. Просто рядом не лежало (даром что слово оттуда пришло). И в Великом Новгороде — тоже. Реальная демократия — это «экономика для всех». Реальная демократия — это универмаги и супермаркеты, автобусы и метро, поезда и самолёты, массовое комфортабельное жильё, автомобиль в каждой семье, прививки и диспансеризация, туризм, интернет, а до того — надёжная дешёвая почта. Это кино, телевидение, газеты и журналы. Реальная демократия — это IКЕА и Microsoft, если короче. И она, эта реальная демократия, обеспечивается личной свободой. Свободой заработать и свободой приобрести. Здесь все начала и концы. Ведь как просто!
Напишите же наконец простую историю, господа учёные!
Переверните учебник с головы на ноги!
Расскажите школьникам про обыкновенных людей. То есть про нас. Про то, как они (то есть мы) шли к свободе. Как менялась повседневная жизнь. Какие были дома в деревне и в городе, как была устроена семья, какая была работа и заработок. Что ели, как готовили, где покупали. Как себя чувствовали женщина и ребёнок. Как возник и изменялся русский язык. Как развивались литература и искусство, наука и промышленность, как шло хозяйственное освоение территорий. Как тем самым сложился русский народ и сплелась миллионами дорог и тропинок русская земля, страна под названием Россия. Как люди год за годом, век за веком всё сильнее ценили личную свободу, достаток и уют, образование и досуг. Как они умели отстаивать себя, свой дом и свою страну с оружием в руках.
Ну и про власть тоже, про царей и генсеков. Они ведь тоже люди, тоже в России жили своей странноватой для простого человека жизнью. Надо и про них. В примечаниях, мелким шрифтом.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
