Это и есть левый взгляд на мировое развитие. Но прежде всего это обыкновенная проекция. Разговоры о мировом заговоре богатых против бедных, о всесильном комплоте олигархов — проекция собственных (левых) взглядов на общество как объект управления. Собственное стыдное желание править всем миром приписывается оппоненту. Отсюда левацкие мифы о разных клубах и ложах, где якобы решается судьба планеты.
Я не знаю, левый я или правый. С одной стороны, я старинный либерал. Для меня свобода важнее всего, даже важнее равенства и истины как таковых. Я уверен, что только свобода даёт людям равные возможности и заставляет их неустанно искать правду. А декретирование равенства и фиксация истины ведут к застою и деспотизму, политическому, социальному, моральному, умственному — какому хотите. Так что я, вроде бы, правый, я готов бороться за собственные интересы, собственную свободу, приватность, неподотчётность, пусть даже каприз — но мой.
С другой стороны, я полностью признаю правоту Чаадаева, который сказал: «Социализм побеждает не потому, что он прав, а потому, что неправы его противники». И ведь верно!
Да, социализм как насильственная уравниловка — это по меньшей мере глупо, неэффективно, бесперспективно. Даже если не говорить о кошмарах «реального социализма» в СССР и национал-социализма в гитлеровском рейхе. Даже вроде бы небольшие дозы социализма — скажем, как в Греции недавно — приводят к крупным международным кризисам. Итак, социализм — это какая-то обманка, на которую регулярно ведутся целые нации.
Но господа! Социализм — это неправильно. Однако торжествующая агрессивная буржуазность — ещё хуже. Утверждать, что общество и вообще весь мир вечно будет делиться на аристократов и плебеев, элиту и быдло, изысканных богачей и нелепых бедняков, VIPов и всех остальных — это пошлость. А наглое прикрикивание, указание нищебродам на их нищебродский шесток, все эти фейс-контроли и дресс-коды, возведённые в принцип бытия и способ мышления — это уже подлость и мерзость, это вызывает возмущение, отвращение, гнев, естественное желание оттаскать снобов за уши.
Выходит, я чуточку левый. А может, и не чуточку: там, где хамская буржуазность зашкаливает, во мне тут же вскипает старинная рабочая закваска.
Но котёл надо помешивать. Не дать левизне перекипеть и выплеснуться.
И во всяком разе, надо понимать происходящее.
Особенно когда дело касается имущественного расслоения общества. Именно оно вызывает наибольшее возмущение. Именно его считают поводом всех бед, постигших человечество в последние годы. А причиной имущественного расслоения считается так называемый финансовый капитал (то есть банки и биржи, акции, облигации и более хитрые ценные бумаги). Ужасен, однако, не сам финансовый капитал — в конце концов, мы все держим деньги в сберкассе. Ужасна ситуация, при которой он выходит из-под контроля, переходит некие разумные границы. Когда отдельные физические лица владеют слишком большими объёмами денежных средств. Которые сопоставимы с богатством целых стран, целых народов. Эти физические лица от такого своего могущества (а) сходят с ума, (b) сатанеют и (c) начинают безобразничать в глобальном масштабе.
Так или примерно так выглядит матрица левого апокалипсиса.
Поводом для этих заметок послужила статья Максима Кантора «Почему нас убивают» («Новая Газета», 05.04.2010). Концепция автора весьма неординарна. Оказывается, финансовый капитал виноват, в том числе и в международном терроризме. Добро бы потому, что обнищание целых стран и народов (естественно, из-за проклятого финансового капитала!) вызывает у этих народов отчаяние и желание мстить за свою нищету. Добро бы так, тогда перед нами был бы добропорядочный школьный марксизм — учение не так чтобы всесильное и верное, но и не так чтобы совсем никчёмное: во всяком случае, здесь есть площадка для дискуссии и поле для аргументов. Но нет. Оказывается, международный терроризм — это «большая игра», заговор богатых против бедных. Заговор нескольких тысяч олигархов против остального населения планеты.
Да, но почему, собственно, ополчились олигархи против простого народа? Есть старинная шутка про глупую дочку фабриканта: «Папочка, если тебя так замучили эти противные рабочие, выгони их всех, и дело с концом!» Папа её, правда, был капиталист не финансовый, а обыкновенный, промышленный. Поэтому эти противные рабочие ему всё-таки были нужны: они производили прибавочную стоимость, которую он изымал. Смешно, однако, предположить, что цифры с многими нулями на банковских счетах финансовых капиталистов берутся прямо-таки из воздуха. Хотя метафора такая в ходу. Однако ясно, что эти цифры, миллионы и миллиарды — суть не что иное, как капитализация, то есть биржевая оценка реального производства. Да, действительно, существуют многочисленные и подчас переусложнённые промежуточные финансовые инструменты, на спекуляциях которыми можно крупно нажиться. Однако в конечном итоге все упирается в реальность производства и потребления.
Нельзя производить акции и питаться ими.
Однако Максим Кантор полагает, что можно. Он уверен, что с точки зрения финансового капитала нас — простых смертных — слишком много. Зачем богачам такая куча бедняков? Вот финансовый капитал и устраивает теракты и войны, а также морит голодом Африку. Чтобы народ под ногами не путался. Потому что для удовлетворения потребностей олигархов якобы нужны только люди, обслуживающие нефтегазовую трубу и самих олигархов. То есть миллионов 15—20… Остаётся вопрос: эти олигархи что, друг другу будут продавать миллиарды баррелей нефти и кубометров газа? Жечь их в газовых конфорках собственных роскошных вилл? Посреди безлюдных просторов?
Смешно. Но не только.
К сожалению, эти мрачные фантазии — не просто выдумка данного конкретного литератора. Это и есть левый взгляд на мировое развитие.
Но прежде всего это обыкновенная проекция. Разговоры о мировом заговоре богатых против бедных, о всесильном комплоте олигархов — проекция собственных (левых) взглядов на общество как объект управления. Собственное стыдное желание править всем миром приписывается оппоненту. Отсюда левацкие мифы о разных клубах и ложах, где якобы решается судьба планеты.
Далее — это по-человечески понятная, но от этого не менее вредная ложь о фатально-глобальном расслоении и неравенстве.
Оскорбительное неравенство нам преподносится в наиболее простой, денежной форме. Которая на самом деле довольно сложная. Хотя казалось бы: у служащего Петрова зарплата 30 тысяч рублей, у олигарха Сидорова — состояние 10 миллиардов долларов. Умножим 10 миллиардов на 29 (по курсу) — и разделим на 30 тысяч. Получается, что Петров беднее Сидорова примерно в десять миллионов раз. «Врёшь!» — тут же скажут мне, — «так не бывает!». И верно. Здесь некий полемический подлог. Когда говорят о расслоении общества на богатых и бедных, обычно указывают на доходы (бедных) и состояние (богатых). А это вещи разные. У бедняги Петрова есть ещё сколько-то на книжке, плюс трёхкомнатная квартира и садовый участок. То есть состояние у Петрова на самом деле тянет минимум на триста тысяч долларов, по текущим московским ценам. Значит, выходит, что скромный Петров беднее купающегося в роскоши Сидорова всего лишь в три тысячи раз. Это утешает. Хотя, конечно, ненамного.
Но что значит беднее или богаче?
Попытаемся разобраться: действительно ли есть на свете люди, которые богаче целых стран? Которые по своим финансовым (а значит и политическим) возможностям реально равновелики всему остальному миру? То есть вот весь мир — как бы всё человечество или типа Объединённые Нации — а вот список журнала Forbes. Человечество робко отходит в сторонку. А обезумевшие от своего богатства и могущества глобальные олигархи корёжат и калечат планету, чтобы стать ещё богаче и могущественнее.
Максим Кантор пишет: богачи Медичи были беднее города Флоренции, богачи Фуггеры были беднее страны Баварии, королева Виктория была беднее британского народа. А сейчас, мол, крупнейшие финансовые воротилы реально богаче целых стран и народов. Вот он пишет о безумных переживаниях некоего гипотетического олигарха, который оказался богаче Болгарии. То есть на одном полюсе страна с тысячелетней культурой, с Кириллом и Мефодием — а на другом полюсе осатаневший нувориш. И в таком состязании Болгария обречена проиграть или исчезнуть.
Так ли это, вероподобно ли это? Разумеется, нет.
Во-первых, что такое «богатство страны»? Госбюджет, который обычно составляет около 1/3 ВВП? Сам валовой внутренний продукт? Или же накопленное богатство (которое вообще трудно измерить и представить себе, поскольку оно включает действительно всё, что есть в данных границах: не только вклады и бумаги, но и вся недвижимость, и произведения искусства, и интеллектуальная собственность)?
Что значит «богаче Болгарии»? О накопленном богатстве этой страны я не говорю: трудно подсчитать. Валовой внутренний продукт Болгарии в кризисном 2009 году составил 45 млрд долларов. Бюджет, судя по всему, около 15 млрд. Итак, возьмём меньшую цифру — скромный болгарский бюджет. Хотел бы я видеть того глобального олигарха, который смог бы порулить Болгарией, взяв на себя её бюджетные расходы (причём только на один год). Это невозможно не только потому, что таких мультимиллиардеров на свете буквально несколько человек. Не только потому, что дураков нет, в том числе и среди обезумевших олигархов. Это невозможно ещё и потому, что бюджетные деньги Болгарии — настоящие. Это наличность, кэш. Этими деньгами платят зарплаты и пенсии, покупают импортные товары. А деньги миллиардера — в значительной мере символические. Стоимость акций. Как только фондовый индекс упадёт — уменьшится и его богатство. И ещё смешнее: если вдруг найдётся сумасшедший олигарх, который захочет получить своё богатство наличными, «откэшить» 15 миллиардов долларов, это немедленно спровоцирует кризис. Фондовый индекс упадёт, и обналичивать будет нечего.
Олигарх беднее народа. Во всяком случае, если мы не говорим о странах Африки южнее Сахары, но это особый разговор. Вспомним про Петрова с Сидоровым. Сидоров в три тысячи (пусть в десять тысяч раз) богаче Петрова, но народ — это миллионы Петровых: простая арифметика. Ни у какого суперолигарха или концерна олигархов не хватит денег, чтобы скупить все подмосковные дачи. Их два миллиона. Даже если мы занизим их среднюю цену до 50 тысяч долларов, на это потребуется 100 миллиардов долларов наличными. Такими суммами всемирный олигархат не располагает.
Я специально подчёркиваю мифологичность именно левацкого фатализма-глобализма, поскольку проблема неравенства и расслоения существует. Но она не в том, что кто-то слишком богат, а в том, что кто-то слишком беден. Мне кажется, что если у человека есть работа и достойная зарплата, удобное жильё, хорошее питание и медицинское обслуживание, если ему доступна культура и информация, вопрос об имущественном расслоении вообще не должен ставиться. Что мне до чужих Maybach`ов, у меня свой Renault! Вот разница между правым либералом и левым. Либерал хочет, чтобы не было бедных. Левый — чтоб не было богатых и вообще за справедливость.
Но что такое справедливость? Взять самого Максима Кантора. Успешный писатель, имеет поклонников и хорошую прессу, получает разные престижные премии. А в это время какой-нибудь журналист районной молодёжной газеты никак не может опубликовать свою повесть в столичном журнале. Но он ведь тоже старался! Несправедливо!
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
