…Артём прилетел рано утром. Дверь была закрыта, но на втором этаже, как всегда, все окна были открыты настежь. Чтобы не разбудить домработницу Анжелу, которая присматривала за домом в его отсутствие, он тихо пробрался через самую дальнюю комнату. Лёг спать внизу, не раздеваясь, на диване, укрывшись с головой пледом от комаров. Сквозь сон он услышал голоса — незнакомые. Разговаривали две женщины. Голоса становились то громче, то стихали до шёпота.
— Я говорила, что надо закрывать. Кому надо залезать? Все свои? Вот, пожалуйста.
— Может, знакомый?
— Какой знакомый? Бомж.
— Откуда тут бомжи?
— От верблюда. Бомжи везде есть. Цыгане есть. Значит, и бомжи есть.
— И как он сюда вошёл?
— Через как. Второй этаж. Тебе душно, видите ли. Давай буди его, будем гнать.
— Может, я блинчиков сначала напеку? А пока в милицию позвоним…
— В какую милицию? Какая здесь милиция? Какие блинчики? У тебя бомж на диване, а она блинчики… Я щас швабру возьму — и никому звонить не надо. У меня рука тяжёлая. Огрею по голове — и всё, можно выносить.
— Зачем же по голове? А вдруг он умрёт?
— Не умрёт. Сознание потерять может. Мы его и вытащим.
— Я не потащу. Я боюсь. А вдруг он тяжёлый? Или толстый?
— Где ты видела толстых бомжей? Вытащим. Ты за ноги, я за руки. Поднимем. Нам не рожать. Не надорвёмся.
— Нет, я не буду. А вдруг он не сознание потеряет, а, наоборот, разозлится?
— Тогда я его ещё раз огрею. Посильнее.
— А вдруг он больной? Живой человек же. Давай, может, по-хорошему? Накормим, еды с собой дадим и проводим.
— А мы с тобой не больные? Давай тут приют откроем и ночлежку! Ещё и помоем и на чистое положим!
— Ну не передёргивай. Может, он нормальный человек, просто несчастный, всякое в жизни бывает.
Голоса стихли. Артём почувствовал, что кто-то дёргает его за ногу и стаскивает плед.
— М-м-м-м, — сказал он и тут же получил шваброй по голове.
— А-а-а! — заорал он. Даже не выругался против обыкновения: — Совсем сдурели?
— Ну-ка, пошёл вон!
Артём увидел нависшую над ним большую статную женщину с огроменными, как у мужика, руками.
— Швабру уберите, — сказал он как можно спокойнее.
— Ты это, не бутузь. По-хорошему говорю — руки в ноги и вали отсюдова.
— Я хозяин.
— Ага. Конечно… Щас. Разбежался.
— Я хозяин этого дома. А вот вы кто и что тут делаете — совершенно непонятно.
— Мы-то тут живём, а вот ты как сюда пролез — это милиция разберётся. Или убираешься по-хорошему, или я звоню в милицию. Понял?
Женщина продолжала нависать над ним, обороняясь шваброй.
— Может, вы есть хотите? Сейчас блинчики будут, вы любите блинчики? — подала голос вторая женщина.
— Люблю, — ответил Артём.
— Ага, щас. И блины, и пироги, всё тебе будет. Вали отсюда подобру-поздорову!
Женщина со шваброй огрела его ещё раз. Да так неожиданно, что Артём не успел подставить руку.
— Так, всё! — заорал Артём и выхватил у женщины швабру. Она и вправду оказалась крепкой, и ему пришлось приложить усилия.
— Послушайте меня! — закричал он. — Я — хозяин дома. Я здесь живу. Почему вы здесь находитесь — совершенно непонятно. Кто вас сюда пустил?
— Так, хватит горланить, не глухие. Мы тут на законных основаниях. Нам хозяйка дом сдала. Деньги уплочены. Так что ничего не знаем. С ней и разбирайся.
— Может, недоразумение какое… — опять подала голос женщина с блинами.
— Ты за сковородкой своей смотри, — рявкнула на неё женщина со шваброй, — горит вон. Сама недоразумение сплошное.
— Какая хозяйка? — перебил Артём эту словесную перебранку.
— Как какая? Анжела. Её тут все знают. Местная она.
— Понятно… А сама Анжела где?
— Так уехала. Через неделю будет. Мы тут до восемнадцатого. И раньше не съедем, или возвращай деньги.
— Может, вы съедите блин?
— Да задолбала ты со своими блинами горелыми! — опять прикрикнула женщина со шваброй.
— Они не подгорели, а немножко поджарились, — обиделась женщина с блинами.
— Ты очки-то надень. Чёрные вон.
— И вправду. И что же делать?
— Выброси в мусорку.
— Жалко. Может, кошки съедят?
— Твою стряпню даже кошки жрать не будут.
— Женщины, дорогие, — опять вмешался Артём, — подождите. Вам сдала дом Анжела и взяла с вас за проживание деньги? Я правильно всё понял?
— Да, всё так. И мы отсюда ни ногой. А документы у тебя есть? А то ишь какой языкастый.
— Вот паспорт, — Артём протянул загранпаспорт, который лежал в кармане рубашки.
— Так здесь не написано, что ты хозяин, — хитро улыбнулась женщина со шваброй, — так и я могу паспортами в нос совать. Ты покажи документ, где написано, что ты хозяин. Артём?
— Да, Артём.
— Так ты что ж, Анжелин племяш? — охнула женщина со шваброй.
— Какой племяш? Она моя домработница.
— Ну ты насмешил. Анжела — домработница! — захохотала женщина со шваброй. — Вот про племяша она рассказывала. Точно, Артём. Непутёвый, раздолбай.
— Ну да. Видимо, это про меня.
…Артём очень быстро привык к грохоту кастрюль и бесконечной перебранке пожилых дам. Елена Ивановна храпела по ночам. А Наталья Владимировна мучилась бессонницей и вела девичий дневник. Она вставала в шесть утра и готовила завтрак. В семь поднималась Елена Ивановна, и на кухне начинался скандал. Елена Ивановна выбрасывала в мусорку гренки и пышки, над которыми Наталья Владимировна колдовала в течение часа, и за две минуты делала новые — жирные, сладкие, сытные. Как она говорила, «съедобные».
— Сравнила жопу с пальцем! — услышал однажды Артём крик Натальи Владимировны.
— Хорошо, пусть он сам скажет, чьё вкуснее, — ответила Елена Ивановна.
На завтрак дамы поставили перед Артёмом две тарелки. Наталья Владимировна села напротив и сложила руки на груди. Елена Ивановна ушла громыхать посудой на кухне, но всё время оборачивалась и следила.
Артём съел всё.
— Спасибо, очень вкусно, — сказал он.
— Это он из вежливости, — заявила Елена Ивановна.
— Нет, ему понравилось, правда, Артём, вам же понравилось? — залепетала воодушевлённая Наталья Владимировна.
— Мне всё понравилось. И ваше, и ваше. Из ваших прекрасных рук я готов съесть даже яд, — заявил Артём.
Наталья Владимировна засмеялась, прикрывая рот ладошкой. Елена Ивановна хмыкнула, но тоже улыбнулась.
— Вы приезжайте, когда захотите, бесплатно, на следующий год, — сказал он дамам, когда они стояли на террасе и прощались — Артём уезжал. Наталья Владимировна утирала глаза носовым платком. Елена Ивановна паковала ему бутерброды.
— На фига тебе старухи сдались, — буркнула Елена Ивановна.
— Артём, дорогой, в нашем возрасте уже так надолго не загадывают, — всхлипнула Наталья Владимировна.
— Дай я тебя поцелую, — сказала Елена Ивановна и грубо чмокнула его в щёку.
Наталья Владимировна кинулась на шею и повисла плетью, содрогаясь и всхлипывая.
— Успокойся, истеричка, не на войну провожаем, — одёрнула её Елена Ивановна.
— Даст Бог, свидимся, — сказала Наталья Владимировна.
— Ага, твой бог, он даст, как же, догонит и добавит, — сказала Елена Ивановна.
— Не богохульствуй, нельзя так! — закричала Наталья Владимировна.
— А ты мне рот не затыкай…
Артём тихо спустился по ступенькам.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Вербализация чувств.
Что считать хеппи-эндом? - Без причины.
Когда нет сил выстроить жизнь. - Тошнота.
Она не спала уже несколько дней. - Счастливчик.
Жить-поживать, добра наживать. - Адаптоген.
Как наладить жизнь на новом месте. - Внучка за бабку .
Спасение утопающих. - Жил старик со своею старухой.
Искусство оставлять после себя следы. - Дом, в котором нельзя жить.
Тогда это было модно — коллеги покупали дома и квартиры на море. - Наследники вне очереди.
Тётка обычно звонила по утрам, но иногда «специально» пропускала дни. - От судьбы не уйдёшь .
Свою мечту он увидел в интернете.
