Европейские премьеры. Гжегож Яжина, январский триумфатор и мастер управления реальностью. В Лионе эта надежда европейской режиссуры из Польши поставил оперу Прокофьева «Игрок», а в Варшаве — фильм Пазолини «Теорема».
Молодому польскому режиссеру Гжегожу Яжине повезло во всем. Он родился в правильном месте и в правильное время, избрал правильные приоритеты и авторитеты.
Учился у Кристиана Люпы. Столкнулся с потрясающими польскими театральными актерами конца 90-х — начала 2000-х, уступающими разве что французским.
В Москве его знают по «Психозу 4.48», привезенному на фестиваль NET в 2003 году. Тогда, правда, всех куда больше поразила игра Магдалены Челецкой, чем, собственно, режиссура Яжины, но начало «большой и крепкой» было положено.
Прошедшие годы не прошли даром. Уже тогда названный отечественной критикой «одним из самых значимых современных европейских режиссеров», Яжина подтянулся, потренировался.
Помимо родного «Розмаитости», он уже вовсю работает с крупнейшими театрами страны, да и Европы. Вот и минувший месяц ознаменовался аж двумя крупными премьерами в его исполнении, на которые как раз отечественному зрителю нельзя не обратить внимание. Но обо всем по порядку.
Доказательство от обратного
В «ТР Варшава» (это он как раз и есть бывший «Розмаитости»), одном из лучших на сегодняшний день театре Европы, состоялась премьера спектакля «Т.Е.О.Р.Е.М.А.», приуроченная к сорокалетию великого фильма Пазолини.
Ставить спектакль по Пазолини — это вообще дело довольно хитрое, тем более после двухлетнего перерыва (последний раз Яжина выдавал премьеру в венском «Бургтеатре» в 2007 году).
Яжина в роли художественного руководителя театра выступил эдаким демиургом: используя каркас, оригинальную структуру Пазолини, он насыщает ее множеством событий, персонажей, превращая спектакль в своеобразный палимпсест, эдакую «теорему сегодняшнего дня».
Тема всё та же: в жизни каждого из нас приходит момент, когда мы упираемся в стену, когда «так больше жить нельзя», и вот тут-то и надо сделать выбор: уйти, сказать нет или выработать какой-то выход.
В «Психозе» пятилетней давности, как мы знаем из пьесы Сары Кейн, выбор уже осуществлен: Нет. Причем именно «Нет» с большой буквы.
Теперь сложнее. Попытка придумать новый, трансгрессивный способ преодоления реальности занимает Яжину уже всерьез. Вполне следуя духу Пазолини, он превращает реальность в бесконечную игру, карнавал, подчиненный воле господина режиссера и вполне допускающий управление извне.
Оперный дебют
Вторая премьера — «Игрок» в Лионской опере — уже ближе к экзистенциализму, нежели к трансгрессии. Оно и понятно: классическая опера Прокофьева всё же заметно отличается от материала, с которым Яжина работал до сих пор.
Получился у него «Игрок» на современный лад: деньги и еще раз деньги, вынесенные на первый план, острая социальная проблематика, всё тот же пресловутый мотив преодоления реальности и управления ей.
В какой-то мере европейский оперный дебют Яжины похож на аналогичный его учителя Люпы, «старшего брата» Варликовского. А может быть, даже и на дебют коллеги — молодого и не менее известного немецкого режиссера Михаэля Тальхаймера.
Конечно, от Яжины ждали чего-то трансгрессивного: после предыдущих экспериментов режиссера — «Тропического безумия» и «Психоза» — зритель просто предвкушал жесткую реальность в оперном исполнении.
Но нет, у того же Тальхаймера происходящее на сцене куда пронзительнее, а Яжина на сей раз сконцентрировался на экзистенциальной проблематике и расставил верные социально-экономические акценты (всё же Франция, к тому же фестиваль).
Вышло даже немного смешно: мотив денег, развращающих человека, в ситуации мирового экономического кризиса смотрелся вполне уместно, но вряд ли запланированно.
В любом случае молодой (пусть и вполне известный) польский режиссер, доказавший, что умеет говорить жизни нет, но понемногу учится (и учит своих зрителей вместе с собой) говорить да. И искать, искать, не стесняясь, выходы и решения, стремясь к управлению своей реальностью вместо отрицания ее, — это в какой-то мере знак.
Знак, адресованный нашим соотечественникам, возможно, в большей степени, нежели западнославянским соседям. Может быть, все-таки стоит чему-то поучиться?
Например, прекратить бесконечно отрицать и попробовать что-то сделать.
