Киевский поэт Александр Кабанов дирижировал своим стихам в клубе «Классики XXI века», Владимир Аристов и Андрей Тавров сошлись в метафизической дуэли на фоне выставки.
Современная русская поэзия легко преодолевает географические границы. В клубах и салонах Москвы можно услышать выступления поэтов, живущих в Киеве и в российской деревне; получающих премии, учрежденные в Петербурге; воплощающих в стихах впечатления о казахстанских степях, миланских соборах и никогда не виденной Австралии. Январские литературные вечера посетил Андрей Мирошкин.
Из Киева за лаврами
В клубе «Классики ХХI века» выступал Александр Кабанов — один из лучших русских поэтов, живущих на Украине. Он также известен как организатор поэтического фестиваля «Киевские лавры», в котором с удовольствием участвуют многие московские стихотворцы. Теперь Кабанов сам приехал в Москву, чтобы представить свою новую книгу «Весь», вышедшую в харьковском издательстве «Фолио».
Куратор клуба Елена Пахомова поздравила собравшихся с началом литературного сезона — 2009 и сообщила, что вечер будет состоять из двух отделений.
В первом отделении читал сам виновник вечера. Читал Кабанов собранно и энергично, чуть дирижируя левой рукой. Звучали стихотворения разных лет, из новой книги и не только. Поэтика Кабанова — сложноустроенная: витальная, густообразная. Здесь и «тоска по мировой культуре», и жесткие арготизмы, и умеренный сюр («рояль в кустах съедает пианистку»), и загадочные «палиндромы аквариумных рыбок».
В зале было немало тех, кому доводилось слушать выступления Кабанова и в Киеве, и на ежегодном Коктебельском фестивале под плеск киммерийских волн. На российской земле эти стихи тоже звучали вполне убедительно.
Во втором отделении выступили друзья Кабанова и созвучные ему московские поэты. Анна Логвинова прочитала несколько новых стихотворений, к которым Кабанов, по ее словам, написал любопытные комментарии в ЖЖ.
«Вообще, — призналась Логвинова, — мне нелегко было выбраться сюда из деревни (где она ныне живет. — А.М.), для этого понадобилась помощь семи человек». Вадим Муратханов добавил к московско-киевской линии жаркий среднеазиатский мотив, сменившийся фантазиями на темы рок-классики 60—70-х. Андрей Коровин прочел несколько пряных эротических стихотворений — томно, словно последний декадент, перебирая разбросанные на крышке рояля листы.
Метафизическая дуэль
В поэтическом салоне галереи Stella Art Foundation выступили поэты-метафизики Владимир Аристов и Андрей Тавров. Резко контрастной по отношению к их утонченной поэзии выглядела проходящая в галерее выставка фотографий Анастасии Хорошиловой: на них крепко сложенные российские солдаты демонстрируют приемы рукопашного боя.
Перед началом чтений слово попросил поэт и депутат Мосгордумы Евгений Бунимович. Он по поручению Мандельштамовского общества вручил куратору салона памятную медаль, изготовленную в честь недавнего открытия в Москве памятника Осипу Мандельштаму.
Владимира Аристова представил поэт Кирилл Ковальджи. Аристов, по его словам, «обрел внутреннюю свободу еще в далекие советские времена <…> его стихи входят в наше сознание медленно, но навсегда». Мэтр также отметил связь лауреата премии Андрея Белого — 2008 с поэтикой Рильке.
Аристов читал в том числе из книги «Избранные стихи и поэмы» (СПб.: Инапресс, 2008). Стихия Аристова — метареализм, «мир осознанных предметов», тайная жизнь общественных явлений и созданий искусства. Прозвучали, в частности, метафизическая баллада «Солженицын», фрагмент коллективной поэтической оперы «Бестиарий», «миланские» и даже «австралийские» стихи.
Об Андрее Таврове учено и пространно говорил прозаик и издатель Александр Давыдов. «Поэт-невидимка»; «известный, но неоцененный»; «он противостоит коллективному эгалитаризму поэтической тусовки» — вот тезисы выступления Давыдова.
Сам же Тавров прочитал несколько стихотворений, исполненных прямо-таки первобытной эпической мощи (новый цикл об Агасфере), а затем — ряд поэзомистерий, в которых переплелись Древняя Греция и Ветхий Завет, Клюев и Парщиков, Достоевский и Державин. А то, глядишь, возникнет из онежских вод остров Огненный — не то град Китеж, не то спецтюрьма для приговоренных к пожизненному заключению. Несколько стихотворений было специально посвящено январю, его мифологическим и астральным покровителям.
Андрей Белый и параметры будущего
По окончании вечера мы попросили лауреата премии Андрея Белого 2008 года (в номинации «Поэзия») Владимира Аристова сказать, какой ему видится роль этой премии в современной русской литературе.
— Премии существуют для того, чтобы вводить новую иерархию, перестраивать прежнюю. Но когда мы говорим сегодня о премии Андрея Белого, надо все-таки вспоминать и первое десятилетие ее существования. Она ведь возникла в совершенно «безвидном», неструктурированном пространстве. Мы в 70-е годы слышали только о двух премиях — Нобелевской и премии КГБ (которую давали, например, Юлиану Семенову). Государственная же премия тогда не имела отношения к реальной литературе. А премию Белого стали давать Алексею Парщикову, Ивану Жданову, Елизавете Мнацакановой, Саше Соколову, Борису Гройсу, Шамшаду Абдулаеву… Имена ее первых лауреатов, быть может, слышало в ту пору немного людей, но на литературной карте они были отмечены.
Есть премии, которые не устанавливают иерархию. Они — «распределительные», абсолютно предсказуемые, их распределяют за некие общие заслуги в некоем кругу «своих». И в конечном счете получается, что такие премии их учредители вручают самим себе.
Премия же Андрея Белого относится к редкой и наиболее ценной категории «живых» премий. Она расставляет на карте флажки, на которые следует обратить внимание. Структурирует будущее, которое еще не определено, задает параметры будущего, о котором и сама ничего не знает.
Эта премия сегодня проделывает ту огромную работу, которую когда-нибудь — с огромным запозданием — проделает литературное сообщество.
