Здесь скорее разыгрывается ностальгический миф об ушедшей стране. Когда все друг с другом дружили, когда жители Еревана и Минска сидели за одним столом, пили ничуть не ядовитую боржоми, закусывали русскую водку латвийскими шпротами и мирно обсуждали политическую жизнь Москвы.
— Вот ваши Путин с Медведевым снова марш несогласных скрутили. Совсем вы там, в Москве, в тоталитаризме погрязли.
— Да что вы говорите? Какой тоталитаризм? Да если бы вы были правы, то уйма россиян сейчас бы ломанулась в Грузию, политического убежища просить. Уж там бы их приняли, не сомневайтесь — козырь какой! А что на деле? Только полтора солдата-то всего и эмигрировало.
— Грузия? Да что там делать в этой Грузии!
— Вот! Я о том и говорю. Был бы тоталитаризм, не задумывались бы, что там делать. Бежали б со всех ног. Хоть чучелком, хоть тушкой.
«Хоть чучелком, хоть тушкой» — это из бородатого советского анекдота. Эмигрирует старый еврей в Израиль. Ну, и так далее.
Разговор этот идёт в августе месяце 2010 года, во дворике одного из домов на улице Йомас — главной улице главного латвийского курорта, Юрмалы. Хотя кажется, что это медитативное пережёвывание политической ситуации происходит на московской кухне брежневских времён. Бутылочка боржоми на столе только усиливает ощущение. На этикетке боржоми — медали, некогда вручённые этой воде. На медалях — знакомые надписи. Петербург, Москва, Новосибирск, Таллин, Казань.
Разговор неспешен и миролюбив. Никто никого за грудки не трясёт. Не удивительно — летний отдых на Балтике привлекает по большей части людей нордического темперамента. И преимущественно из России и стран бывшего СССР.
Сюда съезжаются ценители умеренного климата, неспешности, доброжелательности и покоя из России, Эстонии, Литвы, Белоруссии. Латвийская авиакомпания-дискаунтер AirBaltic совершает рейсы в Симферополь, Ереван, Баку, Тбилиси, Душанбе, Ташкент, Одессу, Киев, Минск, Архангельск, Петербург. Жители Нижнего Поволжья здесь спасаются от изнуряющей жары. Литовцы и эстонцы приезжают потому, что рядом. Впрочем, Юрмала вообще город весьма доступный с точки зрения логистики. Билеты на дискаунтер недороги, такси от аэропорта до центра Юрмалы — около 8—9 латов, полтысячи рублей на наши деньги. Сочи обходится явно дороже.
* * *
Юрмала памятна нашим согражданам ещё с советских времён. Город был знаковым и в своём роде элитарным. Ресторан «Юрас Перле», концертный зал «Дзинтари», конкурс молодых исполнителей под патронажем Раймонда Паулса — всё в том же «Дзинтари». «Юрас Перле» не дожил до наших дней, а «Дзинтари» — пожалуйста, стоит. И там проходит «Новая волна» — наследница старого доброго конкурса молодых исполнителей. В этом году победила юная армянка.
В «Дзинтари» концерты почти каждый день. Улица Йомас вся в афишах — Sergejs Šnurovs, Leonīds Agutins, Nikolajs Noskovs, Valērijs Meladzes, Gariks Sukačovs, группа Miraž. Есть, впрочем, афиши и на русском языке. Опять-таки как при СССР. В то время в союзных республиках надписи часто дублировались таким образом.
Кафе, конечно, стало ещё больше, чем в брежневские времена. Впрочем, некоторые из них застали ту эпоху. Не говоря уж о традиционных блюдах здешней кухни — сырные салаты в самом разнообразном исполнении, слабомаринованная селёдка с творогом, слабосолёный лосось, острый холодный свекольник, чёрный горох со шкварками (здесь говорят: со шпеком), пирожки с тем же шпеком, густой ягодный кисель со взбитыми сливками, сладкий холодный хлебный суп тоже со взбитыми сливками, напиток из цидонии (японская айва, она же латвийский лимон), ревеневый компот, горячий коктейль из черносмородинового сока с рижским бальзамом, горячий имбирный коктейль, тоже с рижским бальзамом. Хлеба — один другого интереснее. Разноцветные латвийские сыры. Качественное латвийское пиво — лидируют бауское и терветское. Рижское шампанское — вожделенный советский деликатес. Не менее вожделенный советский деликатес — шоколадки и конфеты «Лайма». Да, автомобили «РАФ» и приёмники «ВЭФ» здесь более не выпускают. Но со вкусной едой — порядок полнейший. И исходные продукты — натуральные, как было при СССР.
Есть, впрочем, и кафе армянской кухни, и азербайджанское кафе. А вот пицца с роллами особой популярностью не пользуются, хотя их тоже можно отыскать. Советский человек не слишком-то охоч до этакого басурманства — бутерброд с объедками и рисовая каша в изоленте.
Кстати, музыка здесь большей частью латышская или советская, из восьмидесятых. Популярный в России «шансон» не прижился среди аккуратненьких маленьких домиков в стиле модерн. Как-то не тянет на улице Йомас сочувствовать некому господину из России, который замочил девятерых, а теперь парится на нарах и жалеет свою маму.
Впрочем, при желании можно найти и этот антураж.
* * *
Сказать, что на улице Йомас восстановлен Советский Союз — согрешить перед правдой. Здесь нет партсобраний, не проводится «ленинский час». Машины — все сплошь иномарки. Что, в общем, неудивительно — в Латвии нет автопрома. Нет запрета на общение с иностранцами — в частности, иностранец из Твери может спокойненько общаться с иностранцем из Калуги, не рискуя обрести за это неприятностей по линии КПСС. Никого не загоняют на выходные в колхоз. Не смотрят косо за ношение джинсов. Впрочем, джинсы здесь не слишком популярны — чаще встречаешь пляжные наряды или — вечером — вечерние.
Дружба народов тут не вдалбливается насильно. Она существует органично. За всё время своего пребывания в Юрмале (а я периодически езжу туда на протяжении трёх лет) я видел на улице Йомас лишь один национальный конфликт. Выглядел он трогательно. Компания латышских юношей, сидя на лавке, попивала бауское пиво и общалась, время от времени вставляя в латышский язык русские матерные слова. А на соседней лавке радовалась жизни, попивая рижское шампанское, компания российских женщин средних лет. Одна из них не выдержала, сделала замечание:
— Что это вы говорите по-латышски, а ругаетесь матом по-нашему? Если уж хотите по-латышски говорить, то и матом ругайтесь по-своему, нечего трогать наш мат.
На что ей вежливо по-русски объяснили, что в латышском языке есть некоторая особенность: в нём в принципе отсутствуют матерные слова. Тогда женщина сжалилась и милостиво разрешила пользоваться русским матом.
Здесь скорее разыгрывается ностальгический миф об ушедшей стране. Когда все друг с другом дружили, когда жители Еревана и Минска сидели за одним столом, пили ничуть не ядовитую боржоми, закусывали русскую водку латвийскими шпротами и мирно обсуждали политическую жизнь Москвы. Когда климат был мягким, а море чистым. Когда мясо на вкус было мясом, пиво — пивом, а яблоко — яблоком. Когда в кафе играла музыка группы «Ялла». Когда все были уверены в завтрашнем дне и тот день представлялся прекрасным — море, песок, лёгкая выпивка, а вечером танцы. Когда милиционер мог погрозить подвыпившему отдыхающему пальцем и этой мерой наказания ограничиться. Когда позволяли себе жить сегодняшним днём. Ощущали себя в безопасности. Выходили из дома без сотового телефона. Рассказывали глупые анекдоты. Легко заводили знакомства. Друг другу вполне доверяли. И ранней ночью расходились по домам, совсем не опасаясь злоумышленников.
Вышло так, что этот миф вдруг воплотился в месте совершенно неожиданном. Скорее можно было бы предположить Россию, Белоруссию, Абхазию. Про жителей прибалтийских республик, как правило, думали, что они с фигой в кармане. Но как минимум в одной бывшей республике, а ныне государстве про эту фигу даже и не вспоминается.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Маленький клоп.
Глава из книги. - Евпаторийский штатив.
О влиянии Домодедова на поиски интеллигенции. - Москва без ларьков.
Ларьки и палаточки существовали всегда. - Город полусладкого шампанского.
Письмо из Светлогорска . - Московская загадка номер три.
Нет никакого парадокса в том, что лучшая еда бывает в заведениях именно средней, а не высшей ценовой категории. - Средние в поисках классового лица.
Пока не удается запустить механизм социальной конкуренции на основе «средних». - Сократические диалоги на ТВ.
Бессмысленно спрашивать у интервьюируемого то, что заведомо всем известно. - Праздник самооправдания.
Уже 20 лет Россия напоминает трутня из мультфильма, хоботок которого сосет нефть. - Сергей Митрофанов: «2000-е потопили 1990-е».
Революция частной жизни .
