Обращение Илии II в ООН ставит под серьёзное сомнение тезис о единстве православной цивилизации. Для католикоса-патриарха всея Грузии национальное единство является приоритетной ценностью. Илия II мыслит в категориях националистического, а не религиозного дискурса.
12 июня 2009 года католикос-патриарх всея Грузии Илия II отправил личное обращение к генеральному секретарю ООН Пан Ги Муну, в котором попросил поддержать территориальную целостность грузинского государства. «Обращаюсь к членам ООН, и в частности к господину Пан Ги Муну, найти методы и возможности для восстановления территориальной целостности Грузии мирным путём. Обращаюсь к Вам с большой надеждой. Перед миром стоит множество глобальных проблем, которые необходимо решать, но выше этих проблем стоит истина. Истина хотя бы такой маленькой страны, как Грузия», — говорит в своём обращении предстоятель Грузинской православной церкви.
Данный документ требует особого интереса в силу нескольких причин. Во-первых, к генсеку ООН обратился лидер доминирующей конфессии страны, имеющей серьёзное идейно-политическое влияние. В статье 9 грузинской конституции идёт речь об «исключительной роли Православной церкви Грузии» в истории страны. В марте 2001 года парламент Грузии внёс дополнение в конституцию, в соответствии с которым между государством и Православной церковью Грузии (ПЦГ) устанавливались конкордатные отношения. Эти отношения регламентируются специальным конституционным договором (был подписан в октябре 2002 года). Одно из его положений провозглашает обязательства государства по частичной реституции и гарантирует ПЦГ возмещение ущерба, понесённого от большевистской политики государственного атеизма (ст. 11). Определённые преференции ПЦГ предоставляет и Налоговый кодекс Грузии (ряд льгот для грузинской патриархии, но не для других конфессий). В законе «Об образовании» государство предоставляет патриархии право на участие в разработке образовательных программ.
Во-вторых, этот лидер (80-й католикос-патриарх) на протяжении всего периода грузинской независимости неизменно оказывается в числе самых популярных общественных лидеров, пользующихся доверием граждан Грузии. Менялась мода на политиков, от очарования президентами и парламентариями грузинское общество иногда слишком быстро переходило к неприязни, а то и к открытой ненависти. Но популярность Илии II (в миру Ираклий Гудушаури-Шиолашвили) оставалась неизменной. В прошлом году он стал Человеком года Грузии. Во время политических конфликтов между властью и оппозицией (включая и нынешнее двухмесячное противоборство) обе стороны неизменно обращаются к Илие II как к посреднику. Сам же глава ПЦГ нередко (и успешно) выступает как публичный политик внутри Грузии (примером тому его обращения от 26 и 28 мая 2009 года).
В-третьих, по сравнению со своими коллегами, мирскими политиками и дипломатами, Илия II намного более успешен. Ему удалось, несмотря на все сложности российско-грузинских отношений, поддерживать приемлемый уровень взаимодействия с Русской православной церковью. И не только. В декабре 2008 года он в условиях прекращения дипломатических отношений между РФ и Грузией (прерваны в августе прошлого года после признания Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии) фактически представлял своё государство в столице России, куда он прибыл на церемонию прощания с патриархом всея Руси Алексием II. 9 декабря 2008 года состоялась встреча главы ПЦГ с президентом России Дмитрием Медведевым. Тогда предстоятель Грузинской православной церкви заявил, что «политическая напряжённость, которая существует между Россией и Грузией, неестественна для нас». Но самое главное — это то, что в отличие от государственной власти РФ Русская православная церковь (РПЦ) до сих пор не признала православные приходы Абхазии и Южной Осетии вне канонической территории грузинского православия.
Возможно, под воздействием разных обстоятельств РПЦ изменит свою позицию. Определённые основания для таких сценариев есть. Уже в августе 2008 года в адрес РПЦ поступали обращения с просьбой принять под омофор Московского патриархата две «непризнанные епархии». Пока РПЦ стремится уйти от открытого противостояния с ПЦГ, но, как известно, времена могут меняться. Православная церковь Грузии также не в результате одноактного процесса получила автокефалию от РПЦ.
Пока же ситуация с институциональными аспектами существования и развития православных приходов в двух бывших автономиях Грузии такова. В 1993 году после 14-месячного конфликта с Грузией в Абхазии осталось только четыре священника (грузинские покинули её вместе с беженцами-мирянами), которые провозгласили создание Сухумско-Абхазской епархии. С этого времени она ориентируется на Московский патриархат, хотя переговоры о переходе под юрисдикцию Константинопольского патриархата также велись. Однако до сих пор ни Русская православная церковь, ни Константинопольский патриархат не вступали в территориально-канонические войны с ПЦГ. Своеобразной кузницей кадров для «непризнанной епархии» стал Ново-Афонский монастырь, который был открыт в 1994 году в своём изначальном качестве — центра религиозной жизни. Сегодня «непризнанная епархия» чрезвычайно молода в прямом и в переносном смысле, поскольку подавляющее большинство священнослужителей родились в 1970-е годы.
Намного более запутанной религиозная ситуация выглядит в Южной Осетии. На территории этой частично признанной республики существует Аланская (Южно-Осетинская) епархия, которая входит в юрисдикцию Греческой (старостильной) православной церкви. Она была создана в июне 2003 года. До этого времени, начиная с момента завершения первого грузино-осетинского конфликта в 1992 году, осетинское православное духовенство подчинялось Русской православной церкви за границей (РПЦЗ). После раскола в РПЦЗ в 2001 году в Синод Православной (старостильной) церкви Греции из Южной Осетии поступила просьба о принятии в её лоно православных этой республики. В Грузии же де-юре Южная Осетия считается под юрисдикцией Никозской и Цхинвальской епархии Грузинской православной церкви. По отношению к Аланской епархии Русская православная церковь намного более критична, чем по отношению к абхазским православным, что в свою очередь вызывает жёсткую реакцию по отношению к РПЦ внутри Южной Осетии.
В-четвёртых, обращение Илии II (а также весь комплекс юридических и политических споров разных православных канонических и непризнанных конфессий) снова ставит под серьёзное сомнение тезис о единстве православной цивилизации. Для католикоса-патриарха всея Грузии национальное единство является приоритетной ценностью (хотя в той же Абхазии, Южной Осетии есть свои православные приходы, а такая влиятельная страна православного мира, как Россия, оказывает поддержку двум бывшим грузинским автономиям). Илия II мыслит в категориях националистического дискурса. «Я также хочу отметить, что Абхазия и Южная Осетия являются неотделимой частью Грузии. Я лично в течение 11 лет был митрополитом Абхазии и думаю, что она должна быть в составе Грузии», — говорится в обращении католикоса-патриарха к генсеку ООН. Само обращение к Пан Ги Муну стало реакцией предстоятеля ПЦГ на майский доклад генсека, в котором не было упоминания о юрисдикции Грузии над Абхазией.
В самом деле, у Илии II есть свой личный счёт к Абхазии. В 1967 году он стал епископом Сухумским, а через два года Сухумским митрополитом. На этом посту нынешний предстоятель ПЦГ прослужил целое десятилетие, до того как в 1977 году занять место умершего предшественника Давида V (в миру Харитон Девдариани). Таким образом, восстановление национального единства для предстоятеля ПЦГ — это ещё и восстановление собственной связи времён. По словам абхазского иеромонаха Дорофея (Дбар), «русские понимают, что мы (абхазы) отличаемся от них, даже если мы — православные. Но этого нельзя сказать о Грузинской православной церкви, которая моноэтнична по своей природе». Между тем слова отца Дорофея с тем же успехом можно обратить к абхазским и осетинским православным священникам, которые активно работают на противопоставление своих национальных церквей Грузии (в случае с Южной Осетией взаимоотношения с РПЦ также не являются безоблачными). Как бы то ни было, а религиозный фактор следует учитывать при разработке стратегий разрешения конфликтов на Южном Кавказе.
