Подписаться на обновления
18 октябряПятница

usd цб 64.0144

eur цб 70.9023

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Худлит  Острый сюжет  Фантастика  Женский роман  Классика  Нон-фикшн  Поэзия  Иностранные книги  Обзоры рейтингов 
theoryandpractice.ru   суббота, 19 января 2019 года, 13:00

«Правда о трагедии замалчивалась»
Как менялись данные о количестве жертв блокады Ленинграда


Жители блокадного Ленинграда набирают воду, появившуюся после артобстрела в пробоинах в асфальте. Невский проспект. 1 декабря 1941 года
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Главный спор о цифрах в истории России XX века связан, наверное, с числом жертв сталинских репрессий: мнения историков и сочувствующих колеблются в диапазоне от сотен тысяч до десятков миллионов. В изучении блокады Ленинграда разброс заметно меньше, но сам вопрос не менее болезнен. В советской историографии блокаду принято описывать в каноне героического соцреализма и избегать называния числа жертв; сегодня о цифрах говорят гораздо смелее, но нарратив мало изменился. T&P опубликовали отрывок из книги историка Татьяны Ворониной о том, как менялась статистика жертв со времен Нюрнбергского процесса, как героизация этого события превратилась в гипернормализацию и что такое «эмоциональное переживание блокады».

Цифры и факты в конструировании памяти

600 тысяч, 800 тысяч, полтора миллиона погибших среди гражданского населения осажденного Ленинграда в ходе обстрелов, бомбежек и голода 1941–1944 годов — так менялась официальная статистика блокадной смертности в СССР в течение послевоенных лет. Для города, население которого к моменту вступления СССР во Вторую мировую войну составляло около 3 миллиона жителей, — это огромная цифра, поражающая воображение даже тех, кто ничего не знает о блокаде. Но вот о чем она говорит? Кто помогает читателю исторических монографий понять значение этих цифр? Каким смыслом наделяется знание о количестве погибших в советской исторической науке и какую роль в этом играл соцреализм?

Сами по себе числительные показатели не являются абсолютными величинами, способными беспристрастно показывать прошлое как оно есть. Они часть интерпретации и подлежат рассмотрению в контексте формирования памяти. Такой подход дает возможность взглянуть на цифры и факты не с точки зрения проверки их на достоверность, но как на способ конструирования реальности и создания тех или иных версий прошлых событий,где языком документов и чисел говорят создатели этих исторических репрезентаций. При таком подходе в центре внимания исследователя будет находиться не число погибших, а то, какое этому числу придают значение авторы и в каком контексте оно фигурирует в историческом сочинении.

Одним из первых, обративших внимание на идеологический потенциал вопроса о количестве погибших в годы Ленинградской блокады, был историк Андрей Дзенискевич. В своей работе «Блокада и политика» он выделил наиболее дискуссионные и подверженные, на его взгляд, политической конъюнктуре темы, среди которых особенно выделил тему жертв блокады. «Огромность жертв, невероятные страдания мирного населения, отсутствие точных данных о числе погибших от голода, секретность в течение длительного времени многих документов, недостаточная исследованность темы — создают условия для демагогии и тенденциозных построений», — писал он во введении к своей книге. Историка волновало то, что в условиях перестройки страны переосмысление вопроса о жертвах блокады может поставить под сомнение самые основы понимания этого события, что, на его взгляд, было бы кощунственным по отношению к советской истории и советскому народу.

Впервые число погибших в блокаду было публично озвучено на Нюрнбергском процессе в качестве обвинения фашистского руководства в злодеяниях и затем опубликовано в 1952 году в материалах процесса. В них, в частности, указывалось: в блокаду в Ленинграде от обстрелов и бомбежек погибло 16 747 человек, ранено — 33 782, а погибло от голода 632 253 человека. Эти данные были установлены в результате работы комиссии, руководимой секретарем Ленинградского городского комитета партии А.А. Кузнецовым еще в 1943 году. На основе материалов этой комиссии в 1945 году был подготовлен «Доклад в Чрезвычайную государственную комиссию об итогах расследования злодеяний и учета ущерба, причиненного Ленинграду в годы войны и блокады» и опубликован акт*, отражающий результаты работы. Долгое время, почти до 1980-х годов, именно это число погибших в блокаду мирных жителей официально признавалось властями наиболее достоверным. Посмотрим, в каком контексте эти цифры упоминались в советской литературе? Как они были встроены в исторические нарративы?

* Акт Ленинградской городской комиссии о преднамеренном истреблении немецко-фашистскими варварами мирных жителей Ленинграда и ущербе, нанесенном хозяйству и культурно-историческим памятникам за период войны и блокады. М.: Госполитиздат, 1945. Прим. автора.

Изучение блокады в СССР

Долгое время не только в исторической литературе о блокаде, но и в целом, в исторических работах о Второй мировой войне, авторы избегали приводить точное число погибших и пострадавших в эти годы людей. Эта информация считалась стратегически важной и не разглашалась в связи с цензурными ограничениями. К тому же «романный стиль» первых сочинений позволял им использовать разные литературные приемы, чтобы скрыть это незнание и уйти от прямого ответа на вопрос о потерях. Так, в первом издании «Ленинград в блокаде» Дмитрий Павлов пишет о численности погибших следующим образом: «В декабре от дистрофии умерли 52 881 человек, а в январе и феврале еще больше. Расходившаяся смерть вырывала из рядов осажденных товарищей по борьбе, друзей и родных на каждом шагу. Острая боль пронизывала людей от потери близких. Но большая смертность не породила отчаяния в народе. Ленинградцы умирали, но как? Они отдавали свою жизнь как герои, разящие врага до последнего вздоха. Их смерть призывала живущих к настойчивой, неукротимой борьбе. И борьба продолжалась с невиданным упорством».

Как видно из отрывка, автор не скрывает большую смертность в городе, но и не называет точное число погибших. Он акцентирует внимание читателя не столько на количестве погибших, сколько на их героизме, нивелируя таким образом вопрос о размере катастрофы и переключая внимание на добровольность сделанного людьми выбора. В более поздних изданиях Павлов приводит чуть больше информации о размере смертности в Ленинграде и называет цифру погибших, озвученную советской делегацией в Нюрнберге. Так, в издании 1986 года он описывает тяжелые условия жизни жителей осажденного города и параллельно меры властей по облегчению их участи. Поэтому сразу после описания размера «голодного» пайка автор немедленно включил в текст информацию об организации сети питательных пунктов и стационаров усиленного питания, помогавших выжить голодным людям, а также описал возможности их эвакуации. Находясь во время блокады во главе комиссии по продовольствию, Павлов объяснил читателю принципы его распределения среди населения. Ссылаясь на работы В.И. Ленина, который ставил «революционную необходимость» выше абстрактных представлений о справедливости, Павлов писал, что в блокадном Ленинграде в первую очередь продовольствием обеспечивались трудоспособные и приносящие наибольшую пользу обороне города граждане. В целом же Павлов, как и другие авторы исследований о блокаде, старался не заострять внимание читателей на проблеме количества жертв, ограничиваясь общими словами о высокой смертности в городе и героических усилиях властей по ее предотвращению.

Характерно, что, приводя числительные показатели, Павлов не называл источники, на основе которых он делал свои выводы. В работе Ирины Каспэ о документности в литературе есть предположение, которое объясняет такую нелогичную на первый взгляд практику, как отсутствие сносок на источник информации в историческом нарративе. Она пишет: «Собственно документ как посредник необходим в ситуациях, когда „прямые“ механизмы персонального межличностного доверия не работают или ставятся под сомнение. Документ оформляет, формализует и замещает собой практику персонального доверия». Иными словами, предполагалось, что люди, занимавшие в годы войны и блокады руководящие посты, знали ситуацию лучше кого бы то ни было, и информация, приведенная ими в мемуарах, не подлежала сомнению или пересмотру. Павлов был одним из таких экспертов и поэтому не считал нужным делать уточнения.

В других исследованиях о блокаде, написанных в первые десятилетия после войны, тема высокой смертности не обсуждалась специально, статистика приводилась только в нескольких исследованиях. И хотя о голоде в Ленинграде слышали все, узнать о размахе разразившейся катастрофы из исторических сочинений было невозможно. В то же время рассказ о героизме населения и руководящей роли партии как важных составляющих литературно-историографического дискурса был важным положением в построениях советских историков. Авторы исследований подчеркивали эффективность работы ленинградской партийной организации в период блокады, что выглядело логично и с точки зрения канона соцреализма. При этом эффективность их работы связывалась не столько с вопросами жизнеобеспечения населения, сколько с военно-стратегическими задачами руководства по обороне города. В результате получалось, что история блокады Ленинграда писалась исключительно через призму успехов и достижений ленинградских градоночальников и командиров фронтов, в то время как массовый голод населения оказывался практически за рамками основного нарратива.

Сюжет о количестве погибших в Ленинграде в годы войны стал привлекать к себе внимание исследователей лишь с наступлением «оттепели». В это время историки получили бóльшую степень свободы в изучении блокады, включили в оборот ранее не затронутые темы и источники. Вместе с тем в своих изысканиях они не претендовали на пересмотр нарративной конструкции, характерной для советских исторических сочинений о войне, а просто дополняли ее новыми сведениями. Уточнение численности погибших в блокаду Ленинграда понималось ими как один из частных вопросов в общей истории события. Они полагали, что знание о голоде среди гражданского населения покажет размер злодеяний немецких войск и цену победы под Ленинградом. Именно в таком ключе была написана статья двух историков из Ленинградского отделения Института истории РАН В.Г. Ковальчука и Г.Л. Соболева. Размышляя о методах подсчета погибших в блокаде и опираясь на новые свидетельства, которые им удалось почерпнуть в архивах, они утверждали, что прежняя цифра погибших в Ленинграде в годы войны, называемая другими исследователями со ссылкой на протоколы Нюрнбергского процесса, т.е. приблизительно 600 тысяч человек, была неточна. В соответствии с новыми данными, погибших в блокаду было больше, а именно не менее 800 тысяч, а с учетом близлежащих к Ленинграду территорий так и вовсе более 1 миллиона человек. Авторы статьи разбирали этот вопрос в рамках существующей официальной парадигмы и не предполагали, какой он может вызвать эффект.

Они начинали свою статью с воспроизведения канонического нарратива о блокаде: «В истории Великой Отечественной войны особое место занимает оборона Ленинграда. Понимая политическое, хозяйственное и военное значение города для Советской страны, немецкое командование стремилось захватить его любой ценой. Оборона Ленинграда являлась не только важнейшей стратегической задачей — она имела и огромное морально-политическое значение. Двадцать девять месяцев ленинградцы самоотверженно сражались за свой город. Никакие лишения и страдания, вызванные голодной блокадой, не могли сломить их дух, поколебать верность Родине. Героическая оборона города Ленина стала символом стойкости, мужества и непобедимости советского народа, его морально-политического единства. В течение всего периода блокады шла упорная борьба за спасение жизни населения города. Строительство в труднейших условиях Ладожской трассы, по которой страна посылала продовольствие блокированному Ленинграду, организация стационаров и лечебного питания, массовая эвакуация детей, женщин и стариков и другие меры — все это помогло сохранить жизнь значительной части населения. Но многих спасти не удалось. Гибель сотен тысяч мирных жителей от мук голода навсегда останется одним из гнуснейших преступлений человеконенавистнического фашизма».

Как видно из текста, в нем содержались все характерные для советского дискурса элементы описания события: те же оценки деятельности руководства города, та же апелляция к героизму и обвинение фашистского руководства в преступлениях. Те новые сведения, о которых шла речь на последующих страницах, касались методики подсчета погибших, они рассказывали о новых источниках, проливавших свет на эту проблему. Авторы все время подчеркивали, что, несмотря на то что погибших было больше, чем все думали до этого времени, это обстоятельство не изменит общих выводов в отношении смысла блокады и роли партийной организации в этих событиях.

Пересмотр числа погибших в блокаду не остался незамеченным в научном сообществе. Как пишут об этом в своих работах Соболев и Дзенискевич, статья вызвала бурные возражения со стороны Дмитрия Павлова, который усмотрел в таком анализе вызов своей компетентности в вопросе освещения истории блокады и, воспользовавшись высоким положением министра торговли СССР, добился запрета на упоминание в литературе любой другой цифры погибших в блокаду, кроме озвученных на Нюрнбергском процессе 600 тысяч, заморозив тем самым дальнейшие исследования на эту тему.

Тем не менее вышедший вслед за статьей пятый том «Очерков истории Ленинграда» повторил находку ленинградских историков. О жертвах блокады говорилось в заключительной части монографии и в главе седьмой «Первый месяцы блокады. Голодная зима», написанной А.В. Карасевым и Г.Л. Соболевым. Как и их предшественники, авторы главы использовали такую структуру изложения материала, при которой внимание читателя акцентировалось на достижениях и успехах оборонявшихся, а провалы и неудачи в действиях военного командования и городских руководителей скрывались или подавались в завуалированной форме. Так, рассказывая о бомбардировке и артиллерийских обстрелах города, авторы писали не только о количестве разрушений и сброшенных на Ленинград бомб, но и о численности подготовленных до войны бомбоубежищ, организации в Ленинграде санитарных патрулей, успешной работе скорой помощи и служб МПВО. Когда шла речь о продовольственном обеспечении и ограниченности ресурсов, авторы писали о своевременном введении карточной системы, организации Дороги жизни и о том, что руководство города делало все от него зависящее по спасению горожан и т.д. Как и в монографии Павлова, перечисление трудностей, с которыми сталкивались жители Ленинграда в первую блокадную зиму, перемежалось с описанием активности партийной организации и населения по их преодолению. Такой прием создавал у читателя позитивный образ героически сопротивляющегося города и активного поведения его жителей, воодушевленных и руководимых городской администрацией, безупречной в своих решениях. В этом контексте рассказ о смертях и о трудностях жизни в блокаду лишь подчеркивал доблесть выживших, что иллюстрировалось цитатами из блокадных воспоминаний и дневников. В переработанной на основе «Очерков» книге «Непокоренный Ленинград», вероятно по настоянию Павлова, число погибших в блокаду людей не указывалось.

В следующие после выхода статьи годы тема количества блокадных жертв не возникала в качестве предмета специального научного анализа. Но эффект от подсчета погибших был значительным. Сами историки доказали статус компетентных профессионалов, опиравшихся на методологию исторического исследования в большей мере, чем на идеологические подсказки «сверху», что, несомненно, символизировало поворот в изучении истории Второй мировой войны в СССР. К тому же этот случай выявил границы дозволенного в исторической репрезентации темы, когда концептуальное согласие историка с официальной интерпретацией не гарантировало ему свободы в уточнении деталей и поиске новых знаний. С другой стороны, статья, уточняющая количество погибших в Ленинграде, стала своего рода образцом работы с блокадным прошлым, когда историк, по меткому замечанию Дзенискевича, «освобождался от необходимости делать обобщения».

«Законсервированность» оценок блокады в советской исторической литературе особенно контрастирует с бурными обсуждениями этого вопроса у западных историков. Не будучи обязанными придерживаться советского канона в описании события, они были вольны задавать интересующие их вопросы. Так, они спрашивали, почему жертв блокады было много? Каким образом производилась эвакуация населения и можно ли было облегчить участь людей? Кто был виновен в создавшейся ситуации? Отчего население блокадного Ленинграда не реагировало на голод протестами и не стремилось искать пути решения проблемы всеми возможными средствами? Эти вопросы в свою очередь казались крамолой советским историкам, так как, по их мнению, они ставили под сомнение героизм и стойкость советских людей — положение, которое считалось аксиомой любого исторического сочинения о Великой Отечественной войне в СССР. Поэтому ответы на размышления иностранных историков и журналистов принимались советской стороной в весьма агрессивной манере. Например, Дмитрий Павлов расценивал внимание к большим потерям гражданского населения в блокаду как намерение «принизить подвиг» горожан так, как будто героизм защитников напрямую связан с количеством погибших.

Битва за память

Вопрос о количестве погибших в блокаду стал приобретать общественный резонанс намного позднее, с началом перестройки. К концу 1980-х годов власть потеряла монопольное право диктовать нормативную оценку прошлого. Казалось, она дискредитировала себя в глазах общества, а новая демократически ориентированная власть хотела публичного обсуждения и консенсуса в отношении к спорным страницам прошлого. Она отказывалась от активного участия в контроле над памятью, хотя и вынуждена была делать шаги в этой области хотя бы в силу того, что социальная политика до некоторой степени опиралась на представления о заслугах перед страной определенных групп населения. Можно сказать, что в это время появились предпосылки для таких версий блокады, которые бы отличались от версий, выработанных в тесном взаимодействии с советской властью. Например, перестроечные критики советской власти впервые публично подняли вопросы о неравномерном распределении продовольствия и рассказали о привилегиях советской номенклатуры в условиях блокады.

В то же время, по мнению немецкого социолога Андреаса Лангеноля, отсутствие тотального контроля за памятью и появление разнообразных трактовок прошлого в публичной сфере России не значило, что людей интересовало, на основе чего и при каких обстоятельствах эти версии появились. Таким образом, у них оставалась возможность в очередной раз уверовать в наиболее приглянувшуюся, хотя и подкорректированную, правду «реального прошлого», вместо того чтобы начать задавать вопросы о природе исторического знания.

Кажется удивительным, но повторение основных элементов канона в исторических сочинениях воспринималось историками и читателями монографий в первые годы перестройки как норма, закономерность стиля. «Гипернормализацией» назвал в своей книге эту особенность Алексей Юрчак. Отшлифованная годами нарративная конструкция стала отличительной чертой советского текста о войне и блокаде. Она была настолько же обязательна для академической монографии, насколько и для большинства советских мемуаров. Изменение системы организации исторического знания в постперестроечной России (появление независимых издательств, частных университетов и исследовательских центров и программ), а также постепенный отказ от мировой изоляции в гуманитарных и социальных исследованиях сказались на изучении блокадной темы. Старшее поколение советских историков в большинстве своем продолжало воспроизводить привычную схему описания. Они искренне полагали, что открытие архивов и отмена цензуры позволят пополнить воссозданную в советское время картину случившегося в блокаду новым материалом, но не повлияют на выводы, сделанные в прошлые десятилетия, с которыми они всецело были согласны. Именно эта мысль проходила красной нитью в дискуссии о блокадном прошлом, организованной журналом «Звезда» в 1988 году. Молодые историки присматривались к новым исследовательским парадигмам и задумывались о новых нарративных конструкциях в своих сочинениях.

Интересы историков, отстаивавших свое видение блокады как героического события, перекликались в это время с мнением людей из обществ блокадников, для которых героическая интерпретация прошлого также была важна как довод в борьбе за экономические привилегии. Историки отстаивали свое профессиональное кредо, сформированное в недрах советских академических институтов, активисты — право на особое отношение со стороны государства и города, чего можно было добиться, узаконив статус героя-блокадника. Одни апеллировали к советскому героизму защитников и жителей Ленинграда, так как он был встроен в нарративную конструкцию исторического сочинения, другие использовали его как аргумент в спорах с представителями власти, доказывая им легитимность своих требований. […]

Обсуждение количества людей, погибших в блокаду, стимулировало разговор об ответственности за массовые смерти и инициировало обсуждение причин случившегося, что, несомненно, было новым в дискуссии о блокаде. Так, в выпущенном в 1995 году сборнике «Ленинградская битва» Д. Жеребов напрямую связывал бедственное положение Ленинграда в блокаде с политикой Сталина. Именно его он называет виновным в голоде. Он писал:

«Правда о трагедии Ленинграда замалчивалась не только во время войны, но и в послевоенные годы. Это делалось, чтобы скрыть вину „великого вождя“ в судьбе блокированного Ленинграда».

Уверенность в ответственности Сталина за положение населения в Ленинграде становилась одним из общих положений в общественных обсуждениях блокады. В то же время, как и в литературных произведениях, роль ленинградского руководства в деле борьбы с голодом оценивалась авторами публикаций в позитивном ключе. Не подлежал сомнению и статус погибших от голода ленинградцев: они понимались как герои, добровольно отдавшие свои жизни за победу над врагом.

Поэтому общий вывод организаторов конференции [организованной Ассоциацией историков блокады и битвы за Ленинград] 1992 года, сформулированный в заключительной части книги членом президиума правления общества «Жители блокадного Ленинграда» А. Гребенщиковым, звучал следующим образом: «Важна и общая, пусть даже в какой-то степени и эмоциональная концепция в оценке событий того времени… Да, блокада — горе, скорбь, страдание. Но это не только трагедия, но и небывалый взлет человеческой духовности, мужества, убежденности в правоте дела, ради которого живешь и умираешь. Не жертвы, а герои спят вечным сном на Пискаревском, Серафимовском, Ново-Смоленском… Блокада — это „оптимистическая трагедия“. Именно эта мысль была характерна для выступлений почти всех участников научной конференции. Мы удовлетворены, что участники встречи — специалисты — укрепили нашу позицию строгими научными аргументами».

«Эмоциональное переживание блокады», призыв к которому прозвучал в приведенной выше цитате, крайне примечательно. Несмотря на очевидную для автора верность советской официальной версии блокады, он в то же время интуитивно понимал, что доказательство или опровержение героизма ленинградцев не может быть задачей исторического исследования. Переосмысление смерти в блокаду могло бы изменить общий модус в понимании события и поставить под сомнение основные постулаты соцреалистической концепции. Поэтому он и призывал к «эмоциональной концепции в оценке события», так как видел в этом залог сохранения основных постулатов соцреалистического канона в историографии о блокаде.

Таким образом, признание большего числа погибших в блокаде Ленинграда не повлияло на нарративную конструкцию исторических сочинений периода перестройки. Зависимые от структуры соцреалистического романа, советские историки воспроизводили одну и ту же нарративную схему вне зависимости от степени подробности описываемых событий. В соответствии с ней любая изучаемая тема, будь то работа Дороги жизни или культурная жизнь блокированного города, всегда оказывалась привязана к общей для всех конструкции о народе-герое, который совершил подвиг, прошел инициацию войной и блокадой и при помощи советского руководства (московского или ленинградского) победил врага, отстоял социализм, получив в награду мир во всем мире и благодарность мирового сообщества. Темы, изучение которых могло поставить под сомнение эти выводы, историки обходили или по причине отсутствия засекреченных источников, или из-за нежелания навлечь на себя гнев блокадной общественности.

Историки 1990-х годов признавали, что советская официальная версия разрабатывалась с учетом интересов власти и содержала множество умолчаний, оговорок и ограничений, а цензура и сложившийся в историографии канон хранили ее от переосмысления. Однако отношение к этому у исследователей было разным. Некоторые старались абстрагироваться от канона и писать тексты, руководствуясь другими нарративными конструкциями или комментируя публикацию документов. Например, весьма показательно, что анализ смертности в блокадном Ленинграде, приведенный в первых главах выпущенной в 2001 году монографии «Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект», отсылал не к опровержению или доказательству героизма горожан, но лежал в плоскости изучения демографии и касался исключительно методов подсчета погибших. Не случайно вводная редакторская статья сборника, написанная английским историком Дж.Д. Барбером, называлась «Голод в мировой истории и блокада Ленинграда», что свидетельствовало о намерении редакторов отказаться от подчеркивания исключительности ленинградского опыта и стремления описать его в категориях медицинского дискурса, что, правда, удалось не всем авторам монографии. В основном же историки 1990-х занимались изучением частных сюжетов, как и их коллеги десятилетиями раньше, они отказывались четко формулировать свои выводы в более широком контексте истории блокады, ограничиваясь внутренней дискуссией в узком числе специалистов. […]

В начале 2000-х историки не оставляли попытки уточнить количество погибших от голода людей, постепенно отказываясь от интерпретаций советского времени, выстраивая свою аргументацию с учетом новых стандартов научного письма, нащупывая новые нарративные конструкции. На смену массовому героизму как универсальной метафоре советского дискурса пришла более нейтральная по смыслу категория общественных настроений. Другие ученые изучают вопросы артикуляции памяти о блокаде и исследуют блокадную субъективность, что ломает привычные рамки репрезентации блокады в исторических сочинениях и служит предпосылкой к появлению новых интерпретаций события.

Вместе с тем запрос на героическую блокаду в современном российском обществе чрезвычайно высок, а тема по-прежнему чрезвычайно идеологизированна, что дает основания думать о том, что соцреалистический канон в исследованиях о войне и блокаде и в будущем может быть широко востребован.

Как и художественная литература о блокаде, советские исторические сочинения на эту тему создавались с учетом такой нарративной схемы повествования о прошлом, которая позволяла «удерживать» смысл события в рамках предложенной советскими идеологами традиции. Ее универсальный характер проявился и в том, что, несмотря на изучение новых тем и появление новой информации о блокаде, они не влияли на общую концепцию памяти, сложившуюся под воздействием канона. Поэтому партия по-прежнему понимается как мудрый наставник, население города — как положительный протагонист, город и холод — как испытание, а победа над Германией — как счастливый финал, ставший наградой за испытания. […]

Источник: theoryandpractice.ru




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Ребенок и опасности: как предупредить

Отрывок из книги издательства «ЭКСМО»

Как вести себя с незнакомыми людьми маленькому ребенку, что такое интернет-безопасность и существует ли она, как оградить своего ребенка от бед, как сделать так, чтобы не началась его травля в детском саду, а затем и в школе... Вопросов у родителей всегда много, а ответов не хватает. Поэтому «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги Александра Толмачева «Как рассказать ребенку об опасностях» издательства «ЭКСМО». Здесь есть инструкция, как донести до маленького человека, что такое хорошо, а что такое плохо, при этом не навредить ему чрезмерной заботой.

14.10.2019 16:00, Александр Толмачев


Как написать книгу, чтобы ее не издали

Отрывок из книги издательства «МИФ»

Эта книга не диктует вам очередные правила для написания бестселлера. Она дает обратную связь, на которую издатели обычно не находят времени, когда читают рукописи, и с юмором указывает на ошибки, которые приводят к отказу в публикации. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «Как написать книгу, чтобы ее не издали. 200 классических ошибок» издательства «МИФ».

26.08.2019 16:00, Сандра Ньюмен, Говард Миттельмарк


Внимание самому важному: от стресса и хаоса к осмысленности и концентрации

Отрывок из книги издательства «МИФ»

Советы Нин Джеймс помогут сосредоточиться на главных людях в вашей жизни, взять под контроль отвлекающие факторы, подарить себе и близким незабываемые моменты. Наша жизнь заполнена бытовыми вопросами, поэтому вектор наших переживаний часто смещается на незначительные вещи, так что мы забываем о главном. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «Внимание самому важному. От стресса и хаоса к осмысленности и концентрации» издательства «МИФ».

19.08.2019 16:00, Нин Джеймс


Раскачиваем иммунитет к переменам

От языка неосознаваемых больших допущений, держащих нас в плену ограничений, к языку предположений, которые мы делаем осознанно

Зачастую в нашей жизни очень велик разрыв между стремлением к переменам, как личным, так и в бизнесе, и тем, что происходит на самом деле. Так почему перемены, на которые мы уже решились и даже внедрили в свою жизнь, оказываются недостаточно значимыми и долговечными? Как осуществить изменения и где найти силы на их реализацию? «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «7 преобразующих навыков» издательства «МИФ».

09.07.2019 16:00, Роберт Киган, Лайза Лейхи


Как постичь дзен

Отрывок из книги «Десять минут до дзена» издательства «МИФ»

Чтобы успокоиться и достичь внутренней гармонии, нужно не так много. Оуэн О’Кейн разработал особую практику, которую назвал «Десять минут до дзена». «Частный корреспондент» публикует отрывок из одноименной книги издательства «МИФ», в котором говорится, почему же нам необходимо всего 10 минут для того, чтобы пережить стресс и обрести душевное равновесие.

25.06.2019 16:00, Оуэн О’Кейн


Как стать счастливым?

Отрывок из книги «Беседы о счастье» издательства «МИФ»

Книга Аркадия Панца «Беседы о счастье» издательства «МИФ» помогает каждому из нас посмотреть на проблемы с другой стороны. Она предназначена для тех, кто хочет стать счастливее и спокойней. Если вам не хватает внутренней наполненности, на этих страницах вы сможете найти ответы на свои вопросы. «Частный корреспондент» публикует отрывок, в котором говорится о том, бывает ли жизнь без счастья и выгодно ли быть реалистом.

19.05.2019 16:00, Аркадий Панц


Освободи мозг

Что делать, когда слишком много дел

Мы живем в режиме многозадачности, пытаясь все успеть, и часто вместо удовлетворения от работы мы получаем раздражение и усталость. Можно ли сохранять продуктивность, продолжая активно использовать высокие технологии? Нейропсихиатр Тео Компернолле утверждает, что да — если подходить к этому с умом. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «Освободи мозг: что делать, когда слишком много дел» издательства «Альпина Паблишер», в котором говорится о самых эффективных методах разгрузки мозга.

18.05.2019 16:00, Тео Компернолле


Великий перебежчик

16 апреля 1889 года родился Чарли Чаплин

В книге Валерия Головского «Перебежчики и лицедеи» (Нижний Новгород: Деком, 2006) речь идёт о далеко не всем известных сторонах жизни таких людей, как Рудольф Нуриев, Михаил Калатозов, Аркадий Шевченко, Мэрилин Монро. В этом же списке и Чарли Чаплин. Книга выстроена на базе материалов Федерального бюро расследований США и других американских архивов.

16.04.2019 17:00, Валерий Головской


Мифы о российских космонавтах

От марсианских атлантов до лунного заговора

Заголовки в прессе пестрят разные, в том числе не совсем достоверные. А про материалы, связанные с освоением космоса, и говорить нечего. Начиная с XX века, то и дело появляются мифы о том, кто был первым космонавтом, а кто не летал на Луну, что сделал СССР для освоения космического пространства, а что привнесла Америка. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги Антона Первушина «Космическая мифология» издательства «Альпина Паблишер», в котором развеивается миф о том, что до Гагарина люди уже бывали в космосе.

13.04.2019 16:00, Антон Первушин


«Сейчас я разберусь с твоей проблемой»

Как (не) надо помогать человеку в тяжелой ситуации

Находиться рядом с человеком, потерявшим душевное равновесие, непросто — особенно если вы уже сами на грани. Из такой ситуации есть только два выхода: уйти, чтобы сохранить свои силы, или остаться, чтобы помочь. Некоторые считают, что чем активнее помощник, тем больше пользы он приносит, в действительности же часто все наоборот. О том, как поддерживать человека в сложной ситуации и говорить о вещах, которых принято стесняться, — в отрывке из книги датского психотерапевта Илсе Санд, опубликованном T&P.

16.02.2019 16:00, theoryandpractice.ru






 

Новости

Московские библиотеки раздадут десятки тысяч списанных книг
4 июля на сайте knigi.bibliogorod.ru появится новый список книг, которые библиотеки готовы передать в добрые руки.
В Новосибирске вышел сборник стихов, посвящённых трагически погибшему поэту Виктору Iванiву
Книга «Город Iванiв», состоящая из поэтических посвящений новосибирскому писателю, поэту и переводчику Виктору Iванiву (Иванову), покончившему с собой в феврале 2015 года, вышла на его родине.
Издательство «Наука» и Ассоциация интернет-издателей подписали соглашение о сотрудничестве
В первый день выставки Нон-Фикшен издательство «Наука» и Ассоциация интернет-издателей подписали соглашение о сотрудничестве в рамках программы «Открытая наука». В основе программы лежит реализация проектов по расширению открытого доступа к научным знаниям.
Восьмой "Гарри Поттер"
Новая книга о Гарри Поттере выйдет в России в ноябре
От создателя Гарри Поттера
Джоан Роулинг пишет новую книгу для детей

 

 

Мнения

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.