В отношениях с Китаем ФРГ долгие годы делала рискованный политический шпагат. С одной стороны, немцы не могли поступиться принципами — демократией и правами человека. С другой — их неудержимо влекло в страну неограниченных экономических возможностей и низкой заработной платы.

Пока экономические интересы не имели шансов реализоваться в желаемом объёме, политика ФРГ по отношению к Китаю была очень принципиальной. Однако по мере проникновения туда немецкого капитала политический накал стал слабее. Немецкая политика отнюдь не поступилась своими принципами — она просто ввела разумное «разделение труда»: принципами занялись многочисленные неправительственные организации и оппозиционные политические силы, а пользой — официальная власть и экономические круги.

Ожидается, что в 2009 г. рост ВВП КНР может составить 6—7%. Западные страны могут об этом только мечтать. В Германии, например, ожидается падение ВВП на те же самые 6—7%. Таким образом, Китай теперь имеет шанс выйти на второе место в мире не только по паритету покупательной способности, но и по абсолютному объему ВВП. Т. е. в результате кризиса влияние КНР в мире может резко возрасти.

Коммерция с мечом в руках

Основной принципиальный вопрос — проблема Тибета. Германия осуждала политику Китая в Тибете все прошлые годы и продолжает это делать и сейчас. Германия не признавала официального, назначенного Китаем далай-ламу и поддерживала далай-ламу в изгнании. Изгнанный далай-лама был в Германии частым гостем, причем в самых высших политических кругах, вплоть до правительственных. В последний раз Ангела Меркель приглашала его к себе, уже будучи канцлером. В то же время Германия, зная щепетильность китайцев в этом вопросе, старалась не выносить его на уровень официальных политических разногласий. Политическую сторону тибетского вопроса в 1990-е годы по доброй воле взял на себя фонд Фридриха Науманна (фонд, близкий либеральной СвДП) и занялся этой темой весьма наступательно. В 1996 г., когда СвДП входила в правительство, фонд организовал в Бонне (тогдашней столице ФРГ), в правительственном здании, международную конференцию по Тибету и пригласил на неё тибетских диссидентов и далай-ламу в изгнании. Последовали официальные протесты китайской стороны, после чего немецкое правительство отказало фонду в финансировании мероприятия, а китайские протесты отклонило, указав, что конференция организована и проведена неправительственной организацией и за её собственный счёт. После этого великий китайский гнев обрушился на маленький фонд. Ярмо этого гнева он несет до сих пор: все германские политические фонды имеют право работать в Китае, а вот либералов как выдворили оттуда в 1996 г., так больше и не пускают. Поэтому им не остаётся ничего другого, как и дальше заниматься тибетским вопросом.

Со времен социал-демократического канцлера Герхарда Шрёдера германско-китайские отношения ведутся под лозунгом «Стратегическое партнерство в глобальной ответственности» (с 2004 г.). Будучи в оппозиции, Ангела Меркель критиковала Шрёдера за то, что во время своих визитов в Китай он не указывает китайским лидерам на их грехи в вопросах прав человека, однако сама, став канцлером, ведет такой же прагматичный курс. На тяжелое положение китайских диссидентов указывают немецкие НПО и СМИ, так что оснований для официальных дипломатических протестов китайские власти не имеют. Они могут только сетовать, что немецкая пресса их не любит, — как это случилось в ходе последнего визита Меркель в Китай.

Да и Запад ведь тоже заинтересован в её сохранении. Он будет много и интересно рассказывать самому себе про прелести информационного постиндустриального общества (никакой экономический кризис эти рассуждения не отменит, скорее наоборот). При этом как-то игнорируется тот факт, что обитатели это земного рая должны есть, причём много и вкусно, обуваться и одеваться, причём красиво и хорошо, ездить на замечательных автомобилях и работать на чудесных компьютерах (какое же это иначе информационное общество?). И всё это должен кто-то сделать ручками, причём желательно, чтобы дёшево. Вот китайцы и делают. Ручками, много и дешёво. Думать о последствиях этого чуда не хочется.

Предчувствие Китая

И та и другая страна имеют друг на друга виды стратегического характера: Китай считает Германию своими «воротами в Европу» и ожидает с её помощью добиться от Евросоюза статуса страны с «рыночным хозяйством», что необходимо ему для оправдания дешевизны своей продукции на мировом рынке. В Евросоюзе Германия — основной торговый партнёр Китая, с ней он торгует больше, чем с Францией, Великобританией и Италией, вместе взятыми. В мировом масштабе среди торговых партнёров Китая Германия занимает шестое место, а без Тайваня и Гонконга — четвёртое. Объёмы немецкого экспорта в Китай выросли с 1972 г. (год установления дипломатических отношений) с 270 миллионов долларов до 36,5 миллиардов евро в 2009 г.

С 1999 г. Германия — самый крупный европейский инвестор в Китае. По данным германского МИД, по объему своих инвестиций в Китай она стоит на четвёртом месте после Гонконга, США, Южной Кореи и Тайваня.

В ходе реформ Китай использовал свое гигантское неприхотливое трудолюбивое население как основной ресурс. Огромный избыток рабочей силы и, соответственно, очень высокая конкуренция на рынке труда позволяют поддерживать низкий уровень заработной платы и, таким образом, цен на китайскую продукцию. Однако безработица полезна лишь если она не превышает некоего предела, иначе она создаст реальную угрозу социальной стабильности. При этом численность рабочей силы продолжает расти, ее необходимо «утилизировать». Наилучшим способом утилизации является дальнейшее наращивание производства ширпотреба, тем более что именно оно приносит стране гигантские валютные доходы.

Пределы роста

Благодаря Китаю процветают многие отрасли немецкой промышленности: например, своими последними успехами немецкие автомобилестроители обязаны не в последнюю очередь тому, что китайцы полюбили автомобили экстра-класса. Как отмечают эксперты, нигде в мире немецким автомобилестроителям не удается продать столько «седьмых» моделей БМВ, «ауди» А8 и «мерседесов» класса S, как в Китае. БМВ объявил недавно о своей готовности начать экспорт своих автомобилей в Китай, если его местные заводы не справятся с растущим спросом. По мнению концерна, прибыль будет велика, несмотря на таможенные пошлины.

Siemens работает в энергетической сфере. В китайскую химическую промышленность активно инвестируют такие немецкие гиганты, как BASF и Bayer. В последние годы в Китай идут и более мелкие немецкие фирмы. В особенности привлекают их западные регионы Китая, для которых китайское правительство в 2008 г. разработало так называемую «Go-West-Programm». Средства этой программы идут не в последнюю очередь именно в те секторы, в которых представлены немецкие фирмы: в экологическую энергетику и в железнодорожные технологии.

Китай, практически достигнув статуса второй сверхдержавы и заменив в этом качестве покойный СССР, тем не менее до сих пор официально позиционирует себя как «самую крупную развивающуюся страну». Интересно, что по ряду параметров такое самоопределение правомерно (например, до 50% населения КНР до сих пор живёт на уровне беднейших стран тропической Африки). По другим показателям (объем ВВП, военная мощь) оно абсурдно. В этом парадокс современного Китая. Впрочем, руководителей КНР эти тонкости в данном случае не интересуют. Самоопределение является чисто политическим ходом, облегчающим проведение внешней политики.

Новый империализм из страны коммунистов

Несмотря на экономический бум, Китай до сих пор считается «развивающиейся страной», поэтому одной из граней германско-китайских отношений является так называемое «сотрудничество в развитии» (слова «помощь в развитии» или, упаси Боже, «демократизация» по отношению к Китаю не употребляются). С 2008 г. это сотрудничество ведется преимущественно в вопросах защиты климата, экологической и энергетической политики.

В последние годы политические отношения по большей части оформляют становящееся всё более активным экономическое сотрудничество. На страницах германского МИД названы около 30 «механизмов диалога», в том числе политического, а также правового. В этом диалоге активно задействованы и германские неправительственные организации, в особенности германские политические фонды. Как всегда, работая в странах, «проблемных» с точки зрения демократии, они выполняют важную функцию для германской внешней политики, не просто сопровождая её, но и перенимая на себя такие темы, которые лучше не затрагивать на официальном уровне. Поскольку Китай достаточно строго относится к зарубежным НПО, германские политические фонды в названиях своих проектов особо подчеркивают «диалог», в то время как в остальных развивающихся странах они ведут программы «политического образования». Социал-демократический фонд Фридриха Эберта начал свою работу в Китае еще в 1980 г., финансируя стажировки работников китайских СМИ в Германии. Сейчас у него в этой стране уже 3 представительства и широкий спектр проектов, в том числе в профсоюзной сфере. Маленький фонд Зайделя (баварская ХСС) концентрирует свои проекты в структурно слабых регионах, где он ведёт консалтинг в вопросах образовательной политики. Христанско-демократический фонд Конрада Аденауэра делает особый упор на «диалоге в вопросах правовой государственности» и в вопросах коммунальной политики.

Кроме БМД ZBD-03, в которых явно прослеживается родство с нашими БМД, но не прямое их копирование, нельзя не отметить полных копий ЗРС С-300 и РСЗО «Смерч» (последние мы Китаю, кстати, никогда не продавали). Правда, мы должны верить, что перед нами отнюдь не копия неизвестно как попавшего к ним «Смерча», а исконно китайская РСЗО PHL-03. И отнюдь не «трёхсотка» (лицензию на её производство РФ не продавала КНР), а не менее исконная ЗРС HQ-9. Впрочем, французский ЗРК малой дальности «Кроталь» китайцы тоже передрали без стеснения, назвав HQ-7. Он также гордо проехал по площади.

Большой стиль

Между Германией и Китаем ведётся активный научный и культурный обмен. Создаются совместные исследовательские институты. Реальная научная кооперация концентрируется преимущественно в технологической сфере.

Последний рабочий визит Ангелы Меркель в Китай в июле этого года прошёл достаточно гармонично. Правда, китайцы ожидали, что в благодарность за их поддержку европейской валюты во время недавнего валютного кризиса Меркель поспособствует им в ближайшее время в получении вожделенного статуса страны с «рыночным хозяйством», однако Меркель указала им, что необходимые для этого критерии ещё не выполнены. Несмотря на вступление в WTO, в Китае всё ещё слишком свободно «заимствуют» чужую интеллектуальную собственность, в особенности новые технологии. Кроме того, с её точки зрения, торговля с Германией могла бы развиваться ещё более активно, а доступ немецких фирм к китайскому рынку мог бы быть обставлен меньшим количеством препятствий.

ОТПРАВИТЬ:       

Статьи по теме:

• Восточный поворот.
  При каких условиях он имеет смысл?
• Раскол Коммунистической партии Китая.
  За великой китайской стеной грядут большие перемены.
• Великая тайна Китая.
  У Запада нет ни малейшего шанса в обозримом будущем наладить собственное производство своих компьютеров, смартфонов, планшетов, плееров.
• Евразийский союз и Китай.
  Вопрос для Китая: как быть с Евразийским союзом?
• Перегибая палку.
  Германия как жертва псевдорелигиозного «зеленого» экологического психоза.
• Единство перед чужеземцами.
  О некоторых правилах внешней торговли КНР, обеспечивающих национальные экономические интересы, в условиях членства Китая в ВТО.
• Четыреста сорок седьмое серьёзное предупреждение.
  Прямые действия Китая в возможном конфликте с Ираном сопряжены с серьёзными проблемами.
• Дружественный феодализм.
  Американский левый политолог о мифах и реалиях Тибета.
• Удивительный случай немецкого империализма.
  Отчаянные времена требуют отчаянных жестов.
• Штирлиц-2011.
  В Германии нашли русских шпионов.