«Москва нас не любит», — сетует автор журнала «Континент». Но кого «нас»? Очевидно, либеральных интеллигентов. Следует добавить: нестоличная Россия не любит «вас» еще больше. И за что любить? Также в последнем обзоре «толстых» журналов публикации из «Дружбы народов» и «Москвы».
Либеральные «Дружба народов» и «Континент» легко преодолевают барьеры национальные, религиозные и политические: рассказывают об интригах вокруг избрания патриарха Московского и всея Руси, о традициях армян и чеченцев, о повседневной жизни в Колумбии.
Наш последний толстожурнальный обзор открывает повествование о человеке не от мира сего — Данииле Андрееве, завершает — дискуссия критиков о вполне земном Захаре Прилепине.
С этого дня режим обзоров литературных журналов меняется — он станет составной частью еженедельных обзоров книг, статей, блогов и иных публикаций, которые по очереди будут вести известные российские критики Кирилл Анкудинов (Майкоп) и Сергей Беляков (Екатеринбург). Цикл этот по способу доставки литературных новостей так и будет называться «Литература online».
1. Герой не нашего времени
Борис Романов. Вестник, или Жизнь Даниила Андреева. Биографическое повествование. Окончание // Москва. 2009. № 5.
Последние годы жизни (1947—1959) поэта, религиозного мыслителя, мистика. Воспринимаются как житие святого великомученика. Арест, следствие, Владимирская тюрьма. В одной камере с академиками, уголовниками и бывшим депутатом Государственной думы В.В. Шульгиным.
Стандартное обвинение в терроризме и подготовке покушения на товарища Сталина в случае Даниила Андреева выглядит особо изощрённым издевательством. В это время он вспоминал свои прошлые жизни. В Индии при династии Гуптов (IV—V века) он был заклинателем змей, а в XVII веке — брамином-поэтом и жил у синей вершины Анаймуди.
2. Nota bene
Владимир Можегов. После выборов. Записки на полях о патриархальном будущем // Континент. 2009. № 139.
Публикация посвящена Его Святейшеству Кириллу, первому «патриарху эпохи постмодерна» и православному «великому инквизитору» в одном лице.
Кирилл Владимиру Можегову очень-очень не нравится, как не нравится ему и вся партия «кирилловцев» — «политправославных», среди которых выделяются Андрей Кураев и Кирилл Фролов. Последний, между прочим, назвал своих соратников «спецназом Святой Троицы». Но что делать, альтернативы Кириллу в Русской православной церкви не найти, другие — ещё хуже. Вот папа Бенедикт XVI автору очень нравится, но надежды на унию нет века с пятнадцатого.
Поэтому, тяжело вздохнув, автор прикидывает возможные сценарии нового патриаршества. Православный коммунизм? Теократия в России? Раскол церкви? В любом случае, полагает Можегов, скучным новое патриаршество не будет.
3. Не единая Россия
Андрей Пионтковский. В поисках потерянного времени // Континент. 2009. № 139.
Обычная для известного публициста антипутинская статья, смелая — до полной «отвязности». Постоянные читатели вряд ли найдут там что-либо новое, но будут согласно поддакивать и кивать головами: «…гнойная ненависть к Западу…» Да-да, именно так: «гнойная ненависть»!
Оставим любителей такого рода чтения в покое. Гораздо интересней познакомиться с результатами экспертизы по делу Пионтковского, опубликованными на страницах того же номера «Континента».
Российский федеральный центр судебной экспертизы не нашёл признаков экстремизма в скандальной книге Андрея Пионтковского «Нелюбимая страна». Последний от радости назвал экспертное заключение «хартией вольности российских журналистов» и даже сравнил с Magna Carta.
Рекомендую, чтение вовсе не скучное. Теперь мы по крайней мере знаем, что сами знаете кого можно назвать, например, «приблатнённым подполковником» или «городским сумасшедшим Европы», и ничего вам за это не будет.
Слава Сергеев. Москва нас больше не любит. Повесть «нулевых» лет// Континент. 2009. № 139.
Непонятно, почему это повесть? Типичные записки обо всём. Наблюдения. Впечатления.
«Москва нас не любит», — сетует автор. Кого «нас»? Очевидно, либеральных интеллигентов. Следует добавить: нестоличная Россия не любит «вас» ещё больше. И за что любить?
Гипертрофированное представление о собственной значимости и успехах демократии. Кафе на Красной площади. «Ура, наконец-то! Дожили! Лёд тронулся». Тоже мне, достижение! И я в том кафе был, горячий шоколад пил. Намного ли добавилось свободы?
За жизнью герой наблюдает, сидя за столиком в кафе. Комфортно, но обзор ограничен. Сюжет строится на переходах из одного кафе в другое.
4. Язык общения
Денис Бугулов. Синь. Роман // Дружба народов. 2009. № 5.
Автор — практикующий психолог, как и его герои, тридцатилетняя Кристина и Алексей Григорьевич, годящийся ей в отцы. Если сюжет романа не чистый вымысел, а хотя бы в какой-то степени отражает реальность, то страшно за пациентов. Врачеватели страдают психологическими комплексами и совершенно не владеют своими эмоциями.
Кристина — бисексуалка, в недавнем прошлом у неё бурный роман с женщиной. Сексуальный контакт с пациентом-подростком она считает удачным терапевтическим приёмом.
У Алексея Григорьевича помимо Кристины есть любовница из пациенток. Но главное, он, пусть и невольно, становится виновником гибели Кристины, совершает непреднамеренное убийство, а потом умело заметает следы.
Читаешь, и не выходит из головы известный афоризм: «Врачу: исцелись сам!»
Владимир Торчилин. Лабух. Повесть // Дружба народов. 2009. № 5.
Бывший москвич уже двадцать лет живёт в Америке, преподаёт химию в университете. Но по призванию он — джазовый музыкант. Игра в небольшом полупрофессиональном оркестре помогает ему сблизиться с простыми американцами и преодолеть депрессию.
Любителям джаза будет особенно понятен не только смысл, но и язык этой повести:
«А вот если фьюжн с «Рябинушкой» сделать и после «белых цветов» засвинговать соло на том-томах с уошбордом…»
5. От Кавказа до Колумбии
Валерий Айрапетян. Дядьки. Повесть // Дружба народов. 2009. № 5.
Повесть с ярко выраженным национальным колоритом. Жизненный уклад большой армянской семьи, от устройства дома до традиций, передающихся из поколения в поколение. Семейное застолье здесь не только элемент бытовой культуры, но и главный композиционный приём. Отдельные главы напоминают застольные рассказы, с неизбежными в таких случаях преувеличениями.
Муса Ахмадов. Предания, исполненные благородства // Дружба народов. 2009. № 5.
Чеченский поэт и прозаик знакомит русских читателей с традиционной этикой и культурой своего народа. Привлекаются исторические материалы, фольклор, литература, истории из современной жизни.
Национальный характер. Взгляд изнутри. Чеченское общество не знало социального разделения: «любой человек, будь он беден, увечен, происходил ли из маленького тайпа, — имел равные права со всеми, а уважение к нему и положение в обществе определялись его собственной культурой и личными достоинствами».
Взгляд со стороны: «Но была одна нация, которая совсем не поддалась психологии покорности, — не одиночки, не бунтари, а вся нация целиком. Это — чечены…» (А. Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ).
Надежда Муравьёва. Плоть слова. Рассказы // Континент. 2009. № 139.
Стилистически изысканная проза. Автор лингвист. Отсюда, очевидно, особенный интерес к слову, его смыслу, звучанию, происхождению. Часть рассказов о детстве, о школе, которая представляется автору абсолютным злом. Казённое учреждение, враждебное всякой индивидуальности.
Большая часть рассказов о Колумбии, где Надежда Муравьёва жила и работала. Они интересны латиноамериканской экзотикой. Всё необычно для русского человека: природа, архитектура, кухня. Тем интереснее неожиданные совпадения. Проводы старого года в Колумбии похожи на проводы русской Масленицы. Колумбийцы сжигают чучело старого года, сшитое из дерюги, набитое соломой и ярко раскрашенное.
6. Идолы
В фокусе Захар Прилепин // Континент. 2009. № 139.
Игорь Фролов. Закон сохранения страха.
Андрей Рудалёв. Поедая собственную душу.
Две статьи о культовом писателе. Критики не столько спорят, сколько дополняют друг друга.
Андрей Рудалёв полагает, что Прилепин нашёл в романе «Санькя» нового героя, современного странника-правдоискателя.
Игорь Фролов анализирует сборник «Грех» и сам медиаобраз Захара Прилепина.
Автор «Греха» и «Саньки» заинтересовал читателя своим жизненным опытом (Чечня, НБП) и создал эффектный имидж крутого революционера. А литература? Литература пока что и не начиналась.
