Спецпроект «Частного корреспондента»: еженедельная публикация дневников Максима Мартемьянова, затеявшего и осуществившего безумное путешествие по постсоветскому пространству. Третья часть посвящена долгому железнодорожному путешествию из Екатеринбурга в Алма-Ату и удивительным судьбам случайных попутчиков Максима.
До Алма-Аты нам пришлось больше 50 часов трястись в поезде через весь Казахстан, с севера на юг.
Вечером первого дня мы ехали по Южному Уралу, через его густые сосновые леса, по холмам и через реки. Утром оказались в полустепи со скудной растительностью, а к закату пересекли границу настоящей пустыни. На следующее утро меня ослепила ядовитая желтизна степного Казахстана. Ничего, кроме выжженной травы и камней.
Пейзажи менялись или до помешательства утомляли своим однообразием. Чудно было наблюдать среди пустыни из окна гигантское озеро Балхаш. Сначала воображение восхищала небесная голубизна (когда небо было на горизонте неотличимо от воды) его солёных вод, а потом не менее невероятным казалось, что из этого нежного оттенка вода может в одно мгновение перейти в пресную серость.
Неизменными на всём пути оставались только наши соседи. Это была семья. Вернее, её часть. Мать, маленький сын, 14-летняя дочь и бабушка уже за восемьдесят. Когда женщина представила нам своего сына Христиана, мы были немного ошеломлены. Ведь женщине этой на первый взгляд было около шестидесяти.
— Он у нас поздний, я его в сорок восемь родила, — сказала нам Любовь Фёдоровна. — Наверно, поэтому он немного избалованный.
Сыну было девять, и он всю дорогу, пока в последний день чем-то не отравился, докучал нам своей назойливостью.
Дочь Полина вела себя очень смирно. Семейное сходство этих двух противоположностей выражалось только в форме носа.
Любовь Фёдоровна без конца рассказывала о своих детях, и, когда я уже не выдержал и спросил, сколько у неё их, она ответила только, что много.
Вообще, семья была странная по современным меркам. Мать-тихоня, которую постоянно дёргает сын, бабушка, которую уже второе лето подряд со всеми пожитками перевозят из Перми в Алма-Ату, а внуки обращаются к ней исключительно на «вы».
Всё стало ясно на следующий день, когда я ненароком подслушал разговор матери с другим нашим соседом, Сергеем Степановичем. Женщина рассказывала, как её сын заступается за других детей в школе, «тоже верующих». Я извинился и попросил разъяснить, что она имеет в виду под словами «верующие».
— Мы баптисты, — кротко улыбнулась она. — И в школе, где учится Христиан, тоже много баптистов. В его классе пятеро.
33 года назад Любовь Фёдоровна вышла замуж за алма-атинского немца-баптиста. Взять её в жёны он не мог, поскольку она не принадлежала к их общине (баптисты могут заключать браки только со своими). И тогда женщина приняла новую веру. В скором времени у них родился сын, а потом дочь. Лет через десять родилась Полина, а за ней и Христиан.
— Все мои дети баптисты.
Тамара Ивановна, бабушка, наклонилась ко мне и шепнула, указывая глазами за себя:
— Полина говорит, что никогда не выйдет не за своего: «Лучше старой девой останусь, чем за неверующего выйду».
Я посмотрел на Полину. Девушка ничем не отличалась от своих сверстниц.
Баптистская община Алма-Аты помогла построить их семье сначала один, а потом и второй дом. Помогали рабочей силой, деньгами, стройматериалами.
— Мой муж работает в церкви, а я продаю разные товары по телефону. С деньгами у нас не очень. Но нам приходит гуманитарная помощь из Германии и Америки. Одежду мы не покупаем.
Позже, когда мы подъезжали к Алма-Ате, Тамара Ивановна рассказывала мне о своей жизни. О том, как в числе первых добровольцев-девушек ушла на фронт и стала наводчицей на зенитной батарее в Баку, о смерти мужа, о сложностях матери-одиночки. Рассказывала о своих внуках.
Старшая дочь Любови Фёдоровны, когда достигала того возраста, в котором баптисты принимают крещение (от 14 до 20), отказалась вступать в общину. Она выучилась в Алма-Ате и уехала к бабушке в Пермь. Недавно она сыграла свадьбу, на которой была семья. Но в остальное время они почти не видятся и не созваниваются.
— Уж не знаю, хорошо это или плохо, — говорила мне Тамара Ивановна. — Она, кажется, вообще неверующая. А лучше б была православная, как я.
Изматывающая дорога через весь Казахстан с его невообразимыми просторами и пустынными, оглушительно тихими полустанками заканчивалась. Мы въезжали в Алма-Ату.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
