Консультативное заключение Международного суда ООН, подтвердившего законность провозглашения в 2008 году независимости Косова, вызвало эмоциональную реакцию в дипломатических, политических и экспертных кругах целого ряда стран. Мнение МС, которое не имеет обязательной силы и которым ещё недавно обещали пренебречь почти все стороны, вовлечённые в косовский сюжет, вдруг обрело значимость.
Одни ликуют, другие выражают разочарование, третьи пытаются заполучить видную роль в неизбежном дипломатическом процессе, четвёртые заявляют о своём праве на самоопределение…
Международный суд объявил в минувший четверг, что декларация о независимости Косова не нарушает нормы международного права. Суд указал при этом, что он не рассматривал вопрос о последствиях провозглашения независимости, то есть об обретении государственности. Таким образом, судьи ответили на вопрос: «Соответствует ли одностороннее провозглашение независимости временными институтами самоуправления Косова нормам международного права?» Такой незамысловатый вопрос суду направила Генассамблея ООН по предложению Сербии.
Суд пришёл к выводу, что объявленная косовскими албанцами независимость не нарушает резолюцию № 1244 Совбеза ООН от 1999 года, которая, с одной стороны, подтверждает территориальную целостность СРЮ (ныне Сербия) и, с другой — предусматривает определение окончательного статуса провинции.
Всего в судебный процесс вокруг Косова, продолжавшийся около двух лет, были вовлечены более 40 стран, в том числе все постоянные члены Совета Безопасности ООН: Китай и Россия — на стороне Сербии, а Франция, Великобритания и США — на стороне Косова.
Как голосовали?
Заключение по Косову в его окончательном виде поддержали 10 судей. Четверо высказались против. Ещё один судья (из Китая) не голосовал по процедурным причинам.
За текст консультативного заключения проголосовали судьи из Японии, Сьерра-Леоне, Иордании, США, Германии, Франции, Новой Зеландии, Сомали, Великобритании и Мексики. Против документа были судьи из Словакии, Марокко, России и Бразилии.
В составе МС работают 15 судей, 9 из которых являются гражданами государств, признавших Косово. Согласно статуту МС, судьи выступают в личном качестве. Однако в данном случае их позиции полностью совпали с политическими линиями соответствующих государств. Иное сложно ожидать, ведь большинство судей — карьерные дипломаты. Исключение составил лишь судья из Мексики, поддержавший заключение в пользу косовских албанцев, несмотря на то что само мексиканское правительство пока не признало самопровозглашённое государство.
Примечательно, что за время судебного процесса в суде успело измениться «соотношение сил». На момент принятия в Генассамблее ООН сербской резолюции с требованием к МС дать заключение по косовскому вопросу судьи из стран — союзниц Косова составляли меньшинство.
Аргументы сторон
Напомню вкратце аргументы сторон, фигурировавшие в их письменных докладах суду и в ходе декабрьских открытых слушаний в Гааге.
Сторонники Сербии заявляли, что косовские албанцы не являются отдельным народом, поэтому они не обладают правом на самоопределение. Они отмечали, что соблюдение принципа территориальной целостности и суверенитета имеет ключевое значение для поддержания стабильности, и напоминали, что резолюция 1244 СБ ООН подтверждает территориальную целостность Союзной Республики Югославия (ныне Сербии).
Сторонники Сербии указывали на недопустимость расчленения государств, напоминая, что Белград предлагал косовским албанцам широчайшую автономию, которая должна была удовлетворить их потребность в самостоятельности. При этом подчёркивалось, что ряд западных стран восприняли Косово как государство задолго до провозглашения независимости и последовательно помогали сепаратистам в отторжении территории, нарушая тем самым внутренние законы страны.
Союзники Белграда заявляли также, что переговоры об урегулировании многих международных проблем (например, ближневосточной) ведутся десятилетиями, в то время как диалог об окончательном статусе Косова был прекращён через два года после его начала и с крайне спорным утверждением, что все возможности исчерпаны.
По оценке сторонников Белграда, правом на отделение обладают лишь бывшие колонии и территории, находящиеся под иностранной оккупацией. Союзники Сербии указывали, что провозглашение независимости против воли центра зачастую сопряжено с насилием. При этом они недоумевали: почему то, что позволено сепаратистам в Косове, не позволено сепаратистам в Грузии и других конфликтных зонах.
Сторонники Косова в свою очередь заявляли, что международное право не запрещает отделение как таковое. Они указывали, что создание нового государства идёт вразрез с международным правом только в случае незаконного применения силы, нарушения международных договоров или когда это решение принимает расистский режим меньшинства, как это произошло в бывшей Родезии. По словам союзников Приштины, принцип территориальной целостности применим только в случае, когда его нарушают другие страны, а не когда часть страны стремится к отделению.
По утверждению лоббистов косовской независимости, резолюция 1244 не была нарушена, поскольку она не запрещала косовским албанцам встать на путь самоопределения. Сторонники Приштины ссылались на специфическую историю и окружение Косова и утверждали, что Белград не имел возможности установить контроль над своим южным краем, кроме как силой. Дескать, подавляющее большинство местного населения не желало находиться под властью Сербии после конфликта 1998—1999 годов, когда тысячи людей были убиты и сотни тысяч изгнаны из своих домов. Теперь же в самопровозглашённом государстве царит мир и стабильность, указывали спонсоры независимости.
Судя по тексту заключения, судьи учли основные аргументы союзников Косова, обойдя стороной аргументацию сторонников Сербии.
На протяжении последних месяцев большинство экспертов прогнозировало, что мнение суда окажется сбалансированным. В то же время ряд специалистов ожидал, что суд рискнёт установить соотношение между принципом территориальной целостности и правом народа на самоопределение. Однако прогнозы ни тех, ни других не оправдались. Ответ МС оказался упрощённым. Несовершенство вопроса позволило судьям избежать необходимости разбираться в хитросплетениях международного права.
Так, профессор международного права Бахтияр Тузмухамедов отмечает в интервью «Часкору», что «Генеральная ассамблея не поинтересовалась правовыми последствиями декларации о независимости, в частности, тем, можно ли считать, что в итоге Косово обрело государственность, каковы правовые последствия признания косовской независимости, а суд не счёл нужным переформулировать и дополнять вопрос».
Попутно Международный суд напомнил Генеральной ассамблее, что в иных случаях её вопросы формулировались более детально.
«Суд не обнаружил недвусмысленного запрета независимости как итога процесса политического урегулирования в резолюциях Совета Безопасности, впрочем, толкуя их достаточно избирательно, — говорит Тузмухамедов. — Но и совету суд напомнил, что в иных случаях, например в связи с проблемой Кипра, он недвусмысленно заявлял, что кипрское урегулирование должно основываться на едином суверенитете и единой международной правосубъектности этого государства».
Могла ли Сербия рассчитывать на другой ответ при иной, более хитрой формулировке вопроса? Скорее всего, нет, судя по раскладу сил в суде и акцентам, расставленным в тексте заключения.
Последствия для Косова
В отличие от решений суда, консультативные заключения не имеют обязательной силы. В то же время, по оценке специалистов, они имеют большое правовое, политическое и моральное значение.
Что касается Косова, то заключение Международного суда автоматически не создаёт для него существенных преимуществ, хотя власти мятежного края и пытаются представить его как «историческую победу». Провозгласить независимость и создать успешное государство, признанное мировым сообществом, — разные вещи. Международный суд не может это обеспечить либо воспрепятствовать этому.
Создать относительно успешное государство в Косове возможно лишь в случае широкого признания и многомиллиардной помощи и инвестиций.
После обнародования заключения МС десять, а может быть, тридцать мелких стран под нажимом США, Великобритании, Франции и Германии признают Косово. Однако Россия, Китай, пять стран ЕС (Испания, Румыния, Словакия, Греция, Кипр) и сама Сербия этого в обозримом будущем не сделают. Таким образом, некоторые важные пути для Косова останутся закрытыми. Например, никаких значимых для самопровозглашённого государства решений не может быть принято в СБ ООН, поскольку Россия и Китай обладают там правом вето. Диалог на международных и региональных площадках с участием Сербии и Косова будет, как и раньше, отягощён проблемой поиска специфических форматов из-за непризнания Белградом независимости южной провинции, а нахождение многосторонних решений будет и далее затруднено. Соответственно, Соединённые Штаты и их союзники будут, как прежде, совершать на косовском направлении односторонние шаги, эффект которых останется ограниченным.
Если говорить о финансовой составляющей успеха, то и она в косовском случае не просматривается. Консультативное заключение МС теоретически улучшает инвестиционный климат, но на практике ничего не гарантирует. За два года мирового экономического кризиса Косово, являвшееся самой отсталой провинцией бывшей Югославии, дополнительно пострадало в финансово-экономическом отношении. Сократилось и число инвесторов, и объём инвестиций. Два основных донора — США и Евросоюз в нынешних условиях не могут себе позволить особой щедрости. Кроме того, они имеют и другие обязательства на Балканах, связанные как с военным прошлым региона, так и с его мирным будущим (дорогостоящая поддержка экономики Греции, оказавшейся на грани коллапса).
Таким образом, положение Косова в обозримой перспективе существенно не изменится. Признание со стороны ряда новых государств можно использовать в пропагандистских целях (например, создать у внутренней аудитории впечатление укрепления позиций самопровозглашённого государства). Однако Приштина пока не может рассчитывать на достижение своей главной цели — начала переговоров с Белградом по техническим вопросам на равноправных условиях.
Белград принципиально не возражает против технических переговоров, однако заявляет, что такой диалог будет возможен только после или одновременно с переговорами о статусе Косова, что в свою очередь исключают Приштина и её союзники.
Сомнений нет, нажим на Сербию в ближайшее время усилится. И какие-то переговоры между Белградом и Приштиной с течением времени станут неизбежными. Однако нереалистично ожидать, что Сербия согласится вести диалог на равных, ведь это означало бы признание отколовшейся территории в качестве независимого государства.
Один из косовских вице-премьеров заявил по поводу консультативного заключения МС, что «Косово смеялось последним». Особого повода смеяться у Приштины вообще-то нет. Ей остаётся только продолжать лоббирование и уповать на помощь американцев.
Последствия для Сербии
Что касается Сербии, то заключение Международного суда дополнительно ослабило её позиции в борьбе за территориальную целостность. Но называть случившееся поражением правительства Бориса Тадича, как это многие сегодня пытаются представить, было бы не верно.
Сербия утратила Косово не в день обнародования консультативного заключения МС и не 17 февраля 2008 года, когда албанцы провозгласили независимость. Это произошло в те поры, когда Тадич не мог помышлять о президентской карьере и прогнозировать, как в итоге будут выглядеть границы страны.
Окончательная утрата Косова произошло не позднее лета 1999 года, когда представитель режима Милошевича подписал Кумановское военно-техническое соглашение, положившее вместе с резолюцией 1244 СБ ООН конец военно-политическому присутствию Сербии в мятежной провинции. Не случайно, что в резолюции 1244 слово «Сербия» отсутствует, невзирая на то что край Косово и по прошлой, и по нынешней сербской Конституции является её частью. Не случайно и то, что в резолюцию были внесены некоторые заведомо не реализуемые в послевоенном контексте положения (например, о возвращении в Косово сотен, но не тысяч военнослужащих с целью охраны границы и многочисленных памятников культуры).
Ключевые страны НАТО, принимая решение о начале воздушной кампании против Сербии в 1999 году, скорее всего, уже имели чёткое представление об окончательном статусе Косова. Другое дело, что США и их союзникам понадобилось ещё девять лет, чтобы реализовать это представление.
Придя в 2000 году к власти в измотанной несколькими войнами, обнищавшей и изолированной стране, демократы уже не могли повлиять не только на решение проблемы Косова, но и многих других. Итоги правления Милошевича были таковы, что у его преемников практически не оставалось никакого пространства для манёвра. Сербия без союзников, обложенная с нескольких сторон войсками НАТО, связанная по рукам и ногам резолюциями СБ ООН и послевоенными соглашениями, разоружённая и разрушенная, должна была думать не о том, как вернуть Косово с двумя миллионами враждебно настроенных по отношению к ней албанцев, а о том, как выжить да ещё избежать осуждения в международных судах за агрессию и геноцид в Хорватии и Боснии со всеми вытекающими из этого политическими, финансовыми и моральными последствиями.
Единственное, что демократы могли сделать на косовском направлении, так это смягчить эффект от утраты Косова, чтобы не допустить дестабилизации в Сербии и прихода к власти радикалов. Насколько успешно правительство действовало до сих пор на данном направлении, можно спорить.
Каким образом в принципе можно было смягчить эффект от утраты Косова? Демонстрировать избирателям готовность к отстаиванию суверенитета и территориальной целостности и одновременно не злить албанцев и их могущественных союзников, подчёркивать готовность к диалогу и компромиссу, до последнего искать формулу, чтобы избежать провозглашения независимости Косова. И, наконец, когда это произошло, приложить все политические и дипломатические усилия для того, чтобы Косово не обрело подлинную государственность и не получило широкое международное признание.
Это явно непростая задача для правительства, находящегося под постоянным прессингом со стороны Запада и вынужденного отбивать атаки националистической оппозиции. Эта задача покажется и вовсе невыполнимой, если вспомнить, что главная цель правящих демократов — интеграция в Европейский союз, ключевые представители которого являются покровителями Косова.
Обращение в Международный суд за консультативным заключением было одним из важных этапов на пути предотвращения массового признания независимости Косова. Белграду удалось добиться снижения темпов признания в период рассмотрения косовского вопроса в суде. В то же время власти Сербии не могли ожидать (они и не ожидали) от МС чёткого решения в свою пользу. Расклад сил в суде известен. Но даже если бы он был иным, это не изменило бы реальность. Ведь у Международного суда нет механизмов, чтобы вернуть Сербии Косово или принудить государства, признавшие его, пересмотреть своё решение.
Ещё до обнародования консультативного заключения Тадич заявлял, что в Белграде готовы к любому ответу Международного суда. А это значит, что власти Сербии не исключали и возможности подтверждения законности односторонних действий Приштины.
Сербский дипломатический источник сообщил «Часкору» ещё до обнародования заключения, что «мнение судей склонилось в пользу Приштины и что Белград готовится к худшему сценарию».
Худший сценарий — это новая волна признаний и усиление западного давления на саму Сербию в вопросе технических переговоров с Косовом и обуздания косовских сербов, не допускающих на север края приштинскую администрацию.
Консультативное заключение дало повод националистической оппозиции в Сербии заявить о «полном крахе» политики властей на косовском направлении и потребовать отставок в высших эшелонах власти. Таким образом, косовский вопрос после двухлетней паузы вновь вернулся на политическую сцену и начал её расшатывать.
Стоит вспомнить, что Тадич не без труда сформировал демократическое правительство, взяв при этом в союзники Соцпартию покойного Милошевича. Социалисты успели за последние годы грамотно переориентироваться и придать себе европейский вид. В противном случае они уже не смогли бы вернуться к власти и тем более оказаться в одном правительстве с заклятыми врагами их бывшего лидера. А без союза с социалистами демократы не сумели бы сформировать правительство по итогам парламентских выборов. Тогда власть досталась бы радикалам.
Позиции националистов, выдающих себя за истинных патриотов и умело играющих на бедах народа, по-прежнему сильны. Пока не ясно, удастся ли им свалить правительство, но очевидно, что политический кризис и досрочные выборы Сербии нужны сейчас меньше всего.
Усиление нервозности на сербской политической сцене автоматически передаётся сербским районам в Косове и Республике Сербской в Боснии и Герцеговине. На данный момент это стало наиболее ощутимым негативным последствием консультативного заключения Международного суда. Между тем от политической стабильности в Сербии во многом зависит стабильность всего региона, включая Косово и БиГ.
Белград объявил, что его следующим дипломатическим шагом станет направление в Генеральную ассамблею ООН проекта резолюции с призывом к возобновлению переговоров о статусе Косова. Между тем пространство для манёвра у Белграда дополнительно сужается. Ведь к осени число стран, признавших Косово, может возрасти, а многие из тех, кто не собирается его признавать, могут не захотеть поддержать в ГА ООН сербскую резолюцию по различным причинам. Одно дело — проголосовать за направление в Международный суд вопроса, и совсем другое — оспаривать авторитет МС или требовать бесперспективных переговоров, ставя под удар собственные отношения с Западом.
Сербии придётся серьёзно подумать над текстом резолюции, чтобы она оказалась приемлемой для собственного парламентского большинства и одновременно большинства в ГА ООН. При этом Белграду нужно избежать обострения отношений с США и Евросоюзом.
Нежелание Сербии уступить требованию США и ЕС и начать переговоры с Косовом по техническим вопросам, отказавшись от идеи диалога о статусе, может сказаться на скорости интеграции Сербии в Евросоюз. В Брюсселе уже чётко дают понять, что сроки рассмотрения заявки Белграда на предоставление статуса официального кандидата в ЕС будут зависеть от дальнейших шагов Сербии на косовском направлении. Министр иностранных дел Вук Еремич заявил, что Сербия не станет стремиться в ЕС «любой ценой». Как видно, риторика сторон постепенно меняется.
Если бы Сербия согласилась на технические переговоры на условиях западных партнёров, выиграла ли бы она что-нибудь в плане интеграции в ЕС? Уверенности в этом нет. Ведь скорое членство в Евросоюзе Сербии не светит вне зависимости от косовского вопроса. Кроме того, процесс расширения ЕС в ближайшие годы рискует затормозиться из-за глобального кризиса и внутренних проблем Евросоюза. В то же время согласие Белграда на технические переговоры на условиях Запада увеличило бы риск распада правящей коалиции.
Провозгласит ли кто-то независимость?
После обнародования заключения Международного суда СМИ запестрели публикациями о том, что «у сепаратистов по всему миру теперь развязаны руки». Эксперты упражняются в подсчётах ситуаций, схожих с косовской. Кто-то говорит о 70, кто-то о 100, а кто-то утверждает, что сепаратистских движений в мире больше, чем самих государств. Вспоминают Северный Кипр, Нагорный Карабах, Южную Осетию, Абхазию, Приднестровье, курдов и благополучные французские провинции. Говорят, что в Румынии лидер местных венгров Ласло Текеш уже призвал своих сторонников выйти на улицы и добиться своего права на самостоятельность… Одним словом, складывается информационная картина, схожая с той, что наблюдалась после провозглашения независимости Косова.
Прогнозировать можно многое, но не стоит при этом забывать, что создание государств не зависит от мнения Международного суда и права народа на самоопределение. Это сложный политический процесс, связанный с соотношением сил в мире. Как уже было сказано в случае с Косовом, провозгласить независимость и обрести государственность — не одно и то же. Далеко не все сепаратисты желают оказаться в положении Северного Кипра, а многие из них пока не могут мечтать даже о таком положении.
«Парада суверенитетов» после консультативного заключения Международного суда по Косову не будет, но полемика по этому поводу определённо усиливается, и кое-где обостряется политическая борьба.
На Балканах это ощущается не только в Сербии. Скажем, премьер-министр Республики Сербской в БиГ Милорад Додик в последние дни немало говорил об унижении сербов, обещая пойти по «косовскому пути». (Впрочем, одновременно он заявлял, что не станет разделять судьбу Северного Кипра.)
Что бы Додик ни говорил, сам он хорошо знает, что не пойдёт, да и не может пойти по «косовскому пути».
Во-первых, боснийское законодательство исключает принятие решений, способных ущемить интересы одного из трёх государствообразующих народов (боснийских мусульман, сербов и хорватов). Во-вторых, что не менее важно, БиГ остаётся по большому счёту протекторатом, управляемым международной администрацией в лице Высокого представителя, наделённого исключительными полномочиями. Это означает, что Высокий представитель может отменить любое решение, а также уволить любого чиновника, включая законно избранного президента, если сочтёт, что его действия ведут к угрозе миру и безопасности. В конце концов для того, чтобы идти по «косовскому пути», необходимо заручиться поддержкой США и их союзников, на что Додик рассчитывать пока не может. Премьер РС, кстати, не мог бы рассчитывать и на судьбу Северного Кипра. Ведь Сербия, в отличие от Турции, признавшей ТРСК, не смогла бы себе позволить признавать Республику Сербскую в случае объявления ею независимости в одностороннем порядке. Во всяком случае при нынешнем правительстве.
Однако все эти нюансы не знакомы большинству избирателей, на внимание которых рассчитывает тот же Додик или иные политики, охотно комментирующие в последние дни заключение Международного суда по косовскому вопросу и обещающие создать новые государства.
Получилось так, что Международный суд не укрепил косовской государственности, но в то же время поспособствовал обострению политической борьбы за пределами Косова. Осталось лишь увидеть её результаты.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Сербский выбор .
Новоизбранный президент приедет в Москву на съезд «Единой России». - «Бульдозерная революция».
10 лет назад случилась первая из «цветных» революций. - Неуловимый сербский Наполеон.
Опубликованы выдержки из дневников Ратко Младича. - Непризнанные государства.
- Родезийская война в Антарктиде.
Брайдон предъявил России территориальные претензии. - Иммигранты: Земфира и Саша из Белграда.
«Почти каждый день слышим от сербов: «Вы наши братья». - Не хочешь платить налоги — становись князем.
Как Австралия проиграла войну Хатт-Риверу. - Самое ужасное преступление.
Споры о Сребренице не закончены и через 15 лет. - Русские добровольцы в Сербии. Часть III.
«Миномёт наши спецы толком не окопали, и он как бык на корриде постоянно скакал и после каждого выстрела сбивал прицел». - Русские добровольцы в Сербии. Часть II.
Наши действовали за десятерых.
