От нарушения прав собственности страдают не только коммерсанты, но и обычные люди. История семьи из Люберецкого района Московской области рассказывает, что если не подкупить суд, можно потерять дом своих предков.
«Поровну не хватит», – сказала, помявшись, моя четырехлетняя племянница, глядя то на меня, то на сверкающий многочисленными обертками леденец на палочке. Леденец делить тяжело. Но еще тяжелее делить землю, которой годами пользовались вместе. В тех, кто вынужден вступить в этот процесс, сразу просыпается что-то детское. И первобытное.
Сначала те, кто раньше были твоими родственниками, становятся твоими соседями. Злейшими соседями. Потом приходится сосуществовать на одной земле, пока не решен вопрос, как должна пройти граница. Начинается война за пространство. Как в каменном веке, хороши любые средства. Под деревья тебе льют соль и стиральный порошок – чтобы засохли. Как можно пройти мимо машины и не оцарапать ее? Калитки и ворота запаивают, а замки обмазывают дерьмом. Человек, который сделал это своими руками, думается, получил массу удовольствия...
Сначала те, кто раньше были твоими родственниками, становятся твоими соседями. Злейшими соседями. Потом приходится сосуществовать на одной земле, пока не решен вопрос, как должна пройти граница. Начинается война за пространство. Как в каменном веке, хороши любые средства. Под деревья тебе льют соль и стиральный порошок – чтобы засохли. Как можно пройти мимо машины и не оцарапать ее? Калитки и ворота запаивают, а замки обмазывают дерьмом. Человек, который сделал это своими руками, думается, получил массу удовольствия...
Для меня вопрос о том, как делить участок, никогда не стоял. Мы с племянницей долго мучили леденец, пытаясь разделить его поровну. В результате порезали мне руку и кружевную мамину скатерть. Но разделили. Делить поровну землю, полученную в наследство двумя сестрами (одинаковыми с юридической точки зрения), предписывает закон. Наши бывшие родственники сочли, что они должны получить больше.
Когда я увидела план, нарисованный экспертом исходя из требований истцов, мне стало просто смешно. Потому что здравомыслящему человеку сложно придумать столь оригинальный способ деления прямоугольника на две части. Как суд может утвердить решение, по которому наша сторона получает участок без единого входа под предлогом того, что так этой землей мы пользовались всегда – то есть всегда лазили через забор?
Наш судебный процесс – не о собственности. Я бы в равной мере не хотела жить и на «отвоеванной земле», и на клочке, оставшемся в результате поражения. Я бы не хотела жить на поле брани! Но это место невозможно бросить. За домом была землянка, куда прятались во время бомбежек моя прабабушка с детьми. Прямо перед домом – церковь, где служили дьячками мужчины моей семьи на протяжении нескольких поколений. Сам дом построен дедом, через дорогу – кладбище, где он похоронен.
В исковом заявлении можно много чего написать: налить грязи, наврать с три короба, сослаться на тысячу деталей. На суде у кого-то лучше адвокат, у кого-то удачнее свидетели, кто-то мямлит, кто-то говорит с душой, на кого-то благосклоннее смотрит судья. Но суть дела от этого не меняется. Впрочем, это правило не работает для тех, кто не хочет дойти до самой сути. И для тех, кто готов не видеть сути за деньги.
Руководствуясь прямым указанием закона, судья Люберецкого суда приняла решение в нашу пользу. Московский областной суд решение подтвердил, но за нарушением отдельных формальностей вернул дело в первую инстанцию. Наплевав эти два постановления, другая судья Люберецкого суда приняла решение в пользу истцов. А потом областной суд, отказавшись от своего собственного мнения и презрев процессуальные нарушения, несправедливое решение подтвердил.
Очевидно, что добиться такого «успеха» наши соседи не могли иначе, как с помощью взятки. Мы тоже могли заплатить. Сбросим со счетов то, что платить за правосудное решение вдвойне абсурдно. Главное, что справедливость не терпит компромиссов. Правосудное решение за деньги не будет справедливым. Сейчас мы считаемся проигравшими (впереди еще кассационное обжалование), но правыми быть не перестали.
Процесс длится шесть лет. Три года назад я стала получать второе высшее юридическое образование. Мама любит повторять, что я еще успею как адвокат повести наше земельное дело. Но у меня есть серьезные сомнения в том, что юриспруденция, которую я изучаю, имеет отношение не только к нашей «недвижимой» проблеме, но и к реальности вообще. Как по Платону: законы принадлежат к области идей, которая напрямую не соприкасается с миром вещей. Какие-то отпечатки попадают в мир вещей, но их едва ли можно назвать настоящей «справедливостью» или «правосудием». Не думаю, что я одна в России страдаю дисфункцией того органа, который должен объединять идеи и вещи.
Впрочем, юриспруденция достойна изучения даже как абстракция. А справедливость… Наверное, это про то, чтобы резать руки в кровь, когда объясняешь, как делить леденец, внучке своего злейшего соседа.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
