Подписаться на обновления
11 декабряСреда

usd цб 63.5788

eur цб 70.3881

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Светлана Волошина, gorky.media   понедельник, 18 ноября 2019 года, 19:00

Погибшие, но милые созданья
Как продавали любовь в русской классике


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Обобщенный образ проститутки в русской классике напоминает образ маленького человека, сломленного средой и враждебным миром. Тела несчастных ежедневно умерщвляются, живые чистые души тянутся к свету — и не могут выбраться из неволи, но хотят спасать и быть спасенными. Однако к началу XX века феномен проституции в литературе был переосмыслен неожиданным образом: оказалось, что спасать некому, а главное — некого. Светлана Волошина рассказывает, как продажная любовь лишилась христианских оттенков и погрузилась в мрак отчаяния.

Начнем с основного тезиса: проститутки — самые честные женщины русской литературы XIX века. Традиционно проповедуя высшие гуманистические принципы и антибуржуазные ценности, русская классическая литература не просто не осуждала «падших женщин», но порой даже рассматривала их жизнь как особый вид мученичества, святости, выстраивая их образ на коллизии поруганного, страдающего тела и чистой высокой души. Обозначив основное, стоит отступить по хронологии назад и оговорить исключения.

Один из первых образов женщины легкого поведения в отечественной литературе появляется во второй половине XVIII в. — в романе М. Д. Чулкова «Пригожая повариха, или Похождение развратной женщины». Главная героиня, Мартона, — вдова 19 лет, красивая и с активной жизненной позицией, пытается как можно лучше устроиться в жизни, используя доступные ресурсы и средства. Рассказчица бесхитростно повествует о своих приключениях, смене любовников, их подарках и превратностях судьбы. Этическая сторона вопроса не волнует ни ее, ни автора. Главная установка плутовского романа (именно к этому жанру относится «Повариха») — развлечь читателя, и в этой системе ценностей находчивость, оптимизм и ловкость — основные добродетели. Несмотря на более чем сомнительные нравственные качества героини, ее простодушие и изящный язык автора не могут не внушать симпатии:

Первое сие свидание было у нас торгом, и мы ни о чем больше не говорили, как заключали контракт, он торговал мои прелести, а я уступала ему оные за приличную цену, и обязалися мы потом расписками, в которых была посредником любовь, а содержательница моя свидетелем; а как такие контракты не объявляются никогда в полиции, то остался он у нас и без всякого приказного порядка ненарушимым. Господин положил посещать меня часто, а я обещалася принимать его во всякое время, и так с тем расстались.

Одно из первых художественных произведений XIX в., где действует девица легкого поведения, — «Невский проспект» Гоголя.

Здесь стоит оговориться: незнакомка с Невского проспекта в повести почти не действует, а лишь выступает в качестве объекта любви, точнее, грез и фантазий главного героя — художника Пискарева. О самой девице читатель узнает мало: она юна, свежа и прекрасна, но глупа и пошла.

В центре повести — романтическая коллизия между миром идеальным и материальным. Герой не может пережить несоответствия «должного», т. е. идеального образа красотки и ее «реальной» ипостаси. Пискарев делает попытку преодолеть этот программный для романтизма разрыв, предложив ей брак и соблазняя идиллическими картинами семейной идиллии. Ответ проститутки рушит и поэтику, и идею романтизма: «Как можно, — прервала она речь с выражением какого-то презрения. — Я не прачка и не швея, чтобы стала заниматься работою».

Пошлая проститутка в идеальном мире снов и навеянных опиумом видений Пискарева — чистый ангел, и принципиальная несовместимость двух миров доводит художника до самоубийства.

В дальнейшей разработке темы «падших женщин» счастливо сошлись все излюбленные идеи отечественных писателей: христианство с притчами о безымянной грешнице и Марии Магдалине; «теория среды», выдвинутая натуральной школой с твердым убеждением — все беды происходят от несовершенства социального строя; идея о «маленьком человеке», вынужденном подчиняться силе вещей; лживость «светского общества», прикрывающего свои пороки приличными манерами.

Если вопрос о сущности, характере и душевных качествах «жертв общественного темперамента» в текстах русских писателей решался в разных вариациях, то способ спасения на протяжении большей части века предлагался один — женитьба. Брак предполагал кардинальное изменение социального статуса женщины, неизбежно влекущее за собой и духовное перерождение. К тому же в медленно эволюционировавшей экономике Российской империи трудоустройство «свободных» женщин было маловозможным — и оттого закономерно не могло появиться в литературе. Устройство швейных мастерских на социалистических началах в романе Чернышевского — явление чисто фантастическое (и в условиях реальной России второй половины XIX в. — нереализуемое, что подтвердил провал многих стартапов, основанных на этой сюжетной схеме романа).

Итак, основным способом спасения оставался брак. Этот сюжет одним из первых программно описал идеолог «новых людей» — Некрасов:

Когда из мрака заблужденья

Горячим словом убежденья

Я душу падшую извлек,

И, вся полна глубокой муки,

Ты прокляла, ломая руки,

Тебя опутавший порок <...>

Грустя напрасно и бесплодно,

Не пригревай змеи в груди

И в дом мой смело и свободно

Хозяйкой полною войди!

В связи с этим стихотворением стоит отметить любопытную черту произведений русской литературы о «падших созданиях» — гипертекстовость. Почти каждое последующее произведение отсылает к предыдущим, развивает их идеи или полемизирует с ними. Так, Достоевский взял часть процитированного стихотворения Некрасова в качестве эпиграфа для «Записок из подполья» и совершенно иначе интерпретировал его сюжет об «извлечении падшей души».

«Человек из подполья» читает работнице борделя проповедь об ужасах ее положения, о «нелепой, как паук, идее разврата, который без любви, грубо и бесстыже, начинает прямо с того, чем настоящая любовь венчается». Сначала раздраженно резонерствует, потом увлекается, излагает «свои заветные идейки, в углу выжитые» — и достигает результата, которого и не ожидал. Лиза оказывается «чистым сердцем» и чистой же душой:

И как мало, мало, — думал я мимоходом, — нужно было слов, как мало нужно было идиллии (да и идиллии-то еще напускной, книжной, сочиненной), чтоб тотчас же и повернуть всю человеческую душу по-своему. То-то девственность! То-то свежесть-то почвы!

В полемическом прочтении заезженного сюжета Достоевский разворачивает новые смыслы, связанные с этим культурным и социальным феноменом. Оказывается, возродить живую душу в поруганном человеке можно даже «книжной и сочиненной» речью, проповедью, в которую сам раздраженный и циничный резонер не верит. Кроме того, примитивный сюжет «спасения» из деревянной некрасовской стихотворной пропаганды может «сработать» разве что в самых «сладких» и совершенно фантастических мечтах — то есть тогда, когда нет опасности его воплощения в реальной жизни.

Так, герой из подполья, испугавшись произведенным на Лизу эффектом, беспокоится, что она вправду бросит «мрак заблужденья» и придет к нему.

Прошел, однако ж, день, другой, третий — она не приходила, и я начинал успокоиваться. Особенно ободрялся и разгуливался я после девяти часов, даже начинал иногда мечтать и довольно сладко: «Я, например, спасаю Лизу, именно тем, что она ко мне ходит, а я ей говорю... Я ее развиваю, образовываю. Я, наконец, замечаю, что она меня любит <...> Но теперь, теперь — ты моя, ты мое созданье, ты чиста, прекрасна, ты прекрасная жена моя. «И в дом мой смело и свободно Хозяйкой полною войди!» Затем мы начинаем жить-поживать, едем за границу и т. д., и т. д... Одним словом, самому подло становилось...

И наконец, настоящее «возрождение» требуется не столько «падшей женщине», сколько герою. Лирический герой некрасовского стихотворения в своем снисходительном «прощении» («Я понял все, дитя несчастья! / Я все простил и все забыл») не так далек от лицемерного и озлобленного героя из подполья, наставляющего женщину на путь истинный.

Пришло мне тоже в взбудораженную мою голову, что роли ведь теперь окончательно переменились, что героиня теперь она, а я точно такое же униженное и раздавленное создание, каким она была передо мной в ту ночь.

Герой из подполья остается верен своему характеру и спасения от Лизы не принимает, оскорбляя и прогоняя ее.

Образ Лизы эволюционировал в героиню «Преступления и наказания» Соню Мармеладову. Антиномия телесного ничтожества, мученичества за ближних — и живой души, высочайших духовных качеств, достигает в образе Сони максимума. Соня продает свое тело, чтобы обеспечить мачеху и ее детей, Соня следует за Раскольниковым в Сибирь, и его «воскресение» происходит во многом благодаря ее любви и влиянию. Пожалуй, этот персонаж настолько перегружен авторской идеологией, что вызывает минимальный эмоциональный отклик у читателя, но зато не оставляет никаких сомнений в «месседже» Достоевского. Это грешница, которой «прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много», — и здесь автор полярно далек от тривиального и пошлого понимания характера этой любви (именно за такое понимание Достоевский осуждал адвоката в деле Каировой, описанном им в «Дневнике писателя»). Ничтожная телесность, доведенная в случае Сони почти до аскезы, умерщвления и поругания тела, везде соседствует с описаниями чистоты (и оттого — силы) Сониного духа и ее совершенно незапятнанной души. (Соня порой выступает как носительница нового вида святости, юродства. Впрочем, юродивой называет Соню и Раскольников.)

Сонина душевная чистота проявляется в частых сравнениях ее с ребенком (она выглядит как ребенок, конфузится и робеет, «как маленький ребенок») и с птицей («взволновалась и даже раздражилась Соня, точь-в-точь как если бы рассердилась канарейка или какая другая маленькая птичка»). Оба сравнения также отсылают читателя к библейским образам невинности и чистоты.

Своеобразная вариация сюжета о спасении «наоборот», то есть о большей необходимости спасения «клиента», чем «падшей женщины», — роман Л. Н. Толстого «Воскресение». Раскаяние Нехлюдова в том, что его связь с Катюшей Масловой сломала ей жизнь и превратила в проститутку, желание искупления, намечают его путь к «воскресению» души и человечности. Любопытно, что осужденная Маслова отказывается от брака с Нехлюдовым: она понимает, что этот брак был бы ложным средством спасения.

Вообще «камелий» и «падших созданий» разной степени самосознания, доходов, образования и душевности в русской литературе второй половины столетия предостаточно. Однако эти тексты — рассказы, повести, фельетоны — в основном ограничиваются внешними описаниями быта и образа жизни женщин, и маловариативны. Бедных девушек из низших сословий заставляют заниматься позорным трудом тяжелые жизненные обстоятельства. Этот слой «падших» — ипостась «маленького человека», они кроткие, душевные и чуткие в меру их умственного кругозора, часто умирают от чахотки (авторы не решаются назначить своим героиням иные болезни, обусловленные их профессиональными рисками, — это означало бы кардинальное снижение гуманистического пафоса). Но эти «существа» обладают гордостью, не дающей им принимать жалость и помощь.

«Камелии», то есть дорогие проститутки и содержанки, обычно представлены на контрасте внешнего блеска и «гламурной» жизни — и полной духовной и интеллектуальной нищеты. Таких камелий с удовольствием (и, видимо, некоторым знанием дела) представляет И. И. Панаев в своих фельетонах. Он посвящает читателя в тонкие различия «камелий» немецкого (Шарлотта Федоровна), французского (Арманс) и отечественного (ничего заслуживающего внимания) происхождения, но дальше банального осуждения нравов светского общества не идет.

Арманс — француженка, и, несмотря на то, что ее образование немного выше образования Луизы, она умеет бросать пыль в глаза своей болтовней и поддерживать разговор. Она очень весела, жива и находчива; она может исполнять какие угодно роли: разыгрывать недоступную даму и вдруг превращаться в самую разгульную и отчаянную лоретку.

Максимальное количество деталей быта «падших женщин» и всей отечественной индустрии продажи тела можно найти в объемном романе В. В. Крестовского «Петербургские трущобы». Читателя не может не восхищать основательное знакомство автора со всем спектром порочных обычаев петербургского общества середины века: от самых дорогих заведений профессиональных сводней вроде генеральши фон Шпильце, поставляющей «свежий» товар по индивидуальному заказу, до притонов на Сенной площади — последнего приюта спивающихся бродяжек.

Следуя традициям натуральной школы, Крестовский описывает индустрию порока максимально фотографично (точнее, дагерротипно), не встраивая эти описания в заданную идеологическую схему. Однако и детали, и само обилие «падших» героинь не могут не ужасать: юная и чистая княжна Анна Чечевинская, соблазненная и брошенная опытным великосветским повесой, превращается в вечно пьяную Чуху, продающую свое рано постаревшее тело за гроши. Ее внебрачная дочь Маша, воспитанная в приемном семействе и позже проданная вездесущей генеральшей сыну опытного великосветского повесы, также оказывается в итоге в доме терпимости. В таком же доме оказывается и любящая дочь старенького немца-тапера (подрабатывающего в том же срамном доме игрой на фортепьянах). А уж нищим проституткам, больным, оборванным и почти утратившим человеческий облик, — несть числа.

Чудовищны образы девочек-нищенок, чуть ли не с младенчества вынужденных зарабатывать на еду проституцией:

Вот между ними одна, небольшого роста, очень худощавая на вид девочка; лет ей может быть около тринадцати, но во всей ее маленькой, болезненной фигурке сказывается уже нечто старческое, немощное, нечто отжившее даже не живя... но какая голодная алчность светится в этих лихорадочно горящих запалых глазах, обведенных темными, синеватыми кругами — явный признак неестественного истощения... И это дитя цинично сидит на коленях какого-то огромного, дюжего атлета, куря предложенную им трубку кисловато-горькой, крепчайшей махорки, и залпом, стакан за стаканом, с небольшими промежутками пьет его водку.

Эта девочка — дитя Малинника и Вяземского дома. Там она растет, там и родилась. От кого? Неизвестно. И как успела дорасти до этого возраста — тоже один только бог святой знает... Это был какой-то звереныш, да ее и звали по-звериному: кто-то, где-то и когда-то назвал ее крысой, так она крысой и пошла на всю жизнь свою.

С этой несчастной «крысой» связана и явно репортерская зарисовка Крестовского. В одно из посещений притона — Малинника — он накормил этого истощенного ребенка. Девочка сначала не могла поверить, что предложение не насмешка, а после — что угощение дано даром.

— Ну, идем, что ли? — вызывающим тоном предложила она.

— Куда?.. Зачем? — удивился я в свою очередь. — Я никуда не пойду...

— Как! Так ты это, стало быть, даром кормил меня? — как-то странно протянула она, продолжая оглядывать.

— Дурак! — отрывисто, с пренебрежительным презрением буркнула Крыса и быстро удалилась от нашего столика.

Иногда кажется, что автор не совсем справляется с обилием материала, и читатель остается в неведении: или это дань жанру мелодрамы, или в самом деле столица Российской империи не уступала по количеству нищих обездоленных проституток викторианскому Лондону. Впрочем, одно не исключает другое, и впечатление от страниц романа, посвященных падшим женщинам, наводит на выводы скорее не литературоведческого, а социологического характера. Профессионализация женского труда в середине и второй трети XIX в. была так низка, что вышедшей по разным обстоятельствам из семьи женщине почти невозможно было заработать на жизнь, не потеряв безвозвратно своего социального и человеческого статуса.

Что делать с несчастными — хорошими и не очень — падшими женщинами, автор не знает, поэтому к финалу романа они или умирают, или собираются умереть.

Если одни писатели и их герои ужасались открытости разврата, в которой живут проститутки, другие интерпретировали эту открытость как принципиальный отказ от фальши, как свидетельство честности и искренности — и соответствующим образом выстраивали характер и сюжетные коллизии. Если Гоголь в «Невском проспекте» сетовал, что падшая женщина «вместе с чистотою души лишилась всего женского и отвратительно присвоила себе ухватки и наглости мужчины», то во второй половине века эти «ухватки» считывались как бунтарская прямота, свидетельство силы и смелость смотреть правде в глаза.

Содержанки и проститутки в романе Чернышевского «Что делать?» — самые честные женщины: они хоть и живут так же, как и «приличные», за счет мужчин, однако открыто берут у последних деньги, не прикрывая этот товарно-денежный обмен светскими приличиями и обманами. Более того, честная проститутка, вставшая на путь возрождения, соединяется с мужчиной только по любви («у меня было много приятелей, человек пять... я к ним ко всем имела расположение, так это мне было ничего... если расположение имеешь, это все равно, когда тут нет обману; другое дело, если бы обман был», — авторитетно, хоть и косноязычно заявляет перевоспитавшаяся Крюкова).

Именно честной содержанке в романе Чернышевского, а, например, не тургеневской барышне, принадлежит известная фраза «Умри, но не давай поцелуя без любви!».

Конечно, и кокотка Жюли, и перевоспитавшаяся проститутка Крюкова из швейной мастерской Веры Павловны не имеют отношения к «реальным» людям и представляют собой, как и остальные герои романа, схемы, поведенческие модели для «новых» людей.

Узнав, что Верочку собираются втянуть в интригу с участием молодого богатого развратника, Жюли моментально заявляет свой протест и жизненное кредо:

Я хотела жить, я хотела любить, — боже! ведь это не грех... Дай мне силу сделаться опять уличною женщиною в Париже, я не прошу у тебя ничего другого, я недостойна ничего другого, но освободи меня... от этих гнусных людей!.. француженка свободна. Француженка борется — она падает, но она борется! Я не допущу!.. Я известна всему Петербургу как самая дурная женщина. Но я честная женщина.

После долгого перерыва в чтении текстов Чернышевского может показаться, что эта честная женщина, говорящая в манере капитана Лебядкина, нетрезва или же является персонажем сатирическим. Но нет, Чернышевский серьезен в отношении идеологии и заставляет свою падшую героиню снова и снова манифестировать: разврат — не в соитии по любви, а в неправильных принципах жизни с партнером.

Не тем я развращена, за что называют женщину погибшей, не тем, что было со мною, что я терпела, от чего страдала, не тем я развращена, что тело мое было предано поруганью, а тем, что я привыкла к праздности, к роскоши, не в силах жить сама собою, нуждаюсь в других, угождаю, делаю то, чего не хочу, — вот это разврат!

«Новые люди» все это правильно понимают: Вера Павловна с мужем Лопуховым свободно навещают кокотку Жюли, нимало не стесняясь обывательских правил приличий.

Пожалуй, роман «Что делать?» — единственный в русской классической литературе, где клишированный сюжет о спасении падшей женщины любовью получает счастливый исход: вероятно, такое возможно лишь в жанре утопии, принципиально (в случае Чернышевского) апсихологическом. Любовь хорошего человека и правильный труд создадут условия, в которых женщина непременно покинет путь порока для разумного построения жизни. Так произошло с упомянутой Крюковой, спасшейся из мрака заблужденья с помощью любви Кирсанова и работы в швейной мастерской.

Пресловутая честность проституток, точнее, отсутствие в их сфере деятельности светской и общечеловеческой фальши получает неожиданное прочтение в поздних текстах: революционер в рассказе Л. Андреева не справляется с темной «правдой», отказывается от идеалов и дает себя арестовать без сопротивления, а знаменитого штабс-капитана Рыбникова из рассказа Куприна разоблачает не хитрый журналист, а тоже проститутка.

...Она уже давно привыкла к внешним обрядам и постыдным подробностям любви и исполняла их каждый день по нескольку раз — механически, равнодушно, часто с молчаливым отвращением... К тому же все они были грубы, требовательны и лишены самого простейшего стыда, были большей частью безобразно смешны, как только может быть безобразен и смешон современный мужчина в нижнем белье. Но этот маленький пожилой офицер производил какое-то особенное, новое, привлекательное впечатление. Все движения его отличались тихой и вкрадчивой осторожностью. Его ласки, поцелуи и прикосновения были невиданно нежны.

Нежность, как известно, не спасла фальшивого капитана от разоблачения.

Иногда все упомянутые добродетели жриц продажной любви вместе с известными сюжетными ходами встречаются в одном тексте — и превращают его в мелодраму.

Сквозная героиня двух рассказов Гаршина — «Происшествие» и «Надежда Николаевна» — умна, образованна, горда, очень несчастна и загадочна. В длинном внутреннем монологе («я сама презираемое и презренное существо») героиня рассказывает о человеке, который полюбил ее и звал замуж, однако она не могла принять предложение («Жалко мне его? Нет, не жалко. Что я могу сделать для него? Выйти за него замуж? Да разве я смею? И разве же это не будет такою же продажею? Господи, да нет, это еще хуже!»). И причина отказа, и весь психологический облик героини туманны, но от неразделенной любви несостоявшийся жених кончает собой.

В «Надежде Николаевне» в ту же героиню влюбляются уже двое (или трое), но в финале один из претендентов на ее руку и спасение убивает ее и погибает сам, а главный герой в скором времени тоже собирается умереть.

Пожалуй, в качестве комментария к обоим рассказам и предлагаемому в них образу проститутки стоит привести цитату критика Н. К. Михайловского, остановившегося перед текстом «с некоторым не совсем приятным недоумением».

Пожалуй, самому обстоятельному описанию быта и жизни домов терпимости на рубеже веков читатели обязаны Куприну и его повести «Яма». Из повести можно узнать, например, распорядок дня работниц борделя, их наряды, меню их обеда, интерьеры домов разной ценовой категории, прейскурант услуг, происхождение, характеры и интеллектуальный горизонт девиц, социальное положение их клиентов.

Не самое удачное произведением Куприна «Яма» производит тяжелое и сильное впечатление в первую очередь благодаря обилию явно достоверных подробностей.

Дом терпимости — особый, уродливый мир со своими неписанными законами, порядками, обычаями и суевериями, сложной иерархией отношений между девицами и их клиентами. Отношения эти — глубоко порочные, и непосредственная продажа тела здесь только первое звено в длинной цепи извращенной любви.

Так, Куприн называет работниц борделя «бесполыми»: специфика и плотный график работы привели к полному отсутствию влечения их к мужчинам, однако все работницы с интересом ждут вечера и прихода «гостей». Помимо клиентов, некоторые девицы имеют «любовников» — в отчаянном желании сохранить иллюзию человеческих отношений.

Несмотря на то что большинство женщин испытывало к мужчинам, за исключением любовников, полное, даже несколько брезгливое равнодушие, в их душах перед каждым вечером все-таки оживали и шевелились смутные надежды: неизвестно, кто их выберет, не случится ли чего-нибудь необыкновенного, смешного или увлекательного, не удивит ли гость своей щедростью, не будет ли какого-нибудь чуда, которое перевернет всю жизнь? <...> Кроме того, несмотря на свою бесполость, они все-таки не утеряли самого главного, инстинктивного стремления женщин — нравиться.

Среди неписаных правил Куприн упоминает и чувство отвращения работниц к своему ремеслу. В этом программном отвращении, возможно, проявлялась некая нравственная установка: если волею обстоятельств женщина начинала служить пороку, становилась социальным изгоем и объектом презрения, то могла хотя бы уважать себя за то, что этот порок также осуждала и не находила в нем ничего, кроме тяжелой мучительной обязанности.

Так, встречающихся в борделях нимфоманок их товарки не просто не уважали, но испытывали к ним брезгливое чувство:

Подруги издеваются над нею и несколько презирают ее за этот порок, точно как за какую-то измену корпоративной вражде к мужчинам.

Нюра очень похоже передразнивает ее вздохи, стоны, выкрики и страстные слова, от которых она никогда не может удержаться в минуты экстаза и которые бывают слышны через две или три перегородки в соседних комнатах. Про Пашу ходит слух, что она вовсе не по нужде и не соблазном или обманом попала в публичный дом, а поступила сама, добровольно, следуя своему ужасному ненасытному инстинкту. Но хозяйка дома и обе экономки всячески балуют Пашу и поощряют ее безумную слабость, потому что благодаря ей Паша идет нарасхват и зарабатывает вчетверо, впятеро больше любой из остальных девушек.

Из-за профессиональной ненависти, «корпоративной вражды» к мужчинам потребность в любви и нежности выражается у проституток в лесбийской любви.

В «Яме» Куприн, кажется, решил описать максимальное число вариаций характеров проституток и их отношений с клиентами. Сюжет не обошелся и без попытки «спасения» девушки из дома терпимости: идеалистически настроенный студент выкупает ее, пытается дать образование и сделать полноправным членом общества. Эта схема становится у Куприна своеобразной проверкой героя любовью. Проститутка Люба оказалась любящей, чистой женщиной и старательной ученицей, однако студент проверку не выдержал и вскоре бросил и свои попытки, и Любу.

В сниженных бытовых реалиях продажной любви знаменитый тургеневский конфликт — сильной духом девушки и слабого характером мужчины, неспособного взять на себя ответственность и реализовать свою идею — также приводит к печальному результату. Более того, из-за сугубой социальной незащищенности «падших созданий» их участь куда трагичней, чем у дворянских барышень: возвращение в профессию губит их безвозвратно.

Определенным итогом сюжетных схем, связанных с темой проституции, стал рассказ Чехова «Припадок». Здесь преемственность темы проявилась уже в самом появлении рассказа: это был чеховский вклад в сборник на смерть Гаршина.

В «Припадке» проявились все лучшие черты чеховского таланта: деликатное раскрытие темы («Предмет, как мне кажется, настолько щекотлив, что малейший пустяк может показаться слоном», — признавался сам автор), тонкая горькая ирония и атмосфера принципиальной безысходности проблемы.

Главный герой Васильев — умный, нервный, предельно честный перед собой человек — в один из вечеров посещает с приятелями несколько домов терпимости и обнаруживает, что ужас этого института — в его пошлой обыденности, в невозможности найти жертв и виноватых, в принципиальной неискоренимости этого зла. Феномен проституции становится для Васильева личной трагедией.

Между дорогими и дешевыми заведениями нет разницы: уродливая пошлость — конституирующая их черта, так же, как и самого явления.

После того, как он побывал в восьми домах, его уж не удивляли ни цвета платьев, ни длинные шлейфы, ни яркие банты, ни матросские костюмы, ни густая фиолетовая окраска щек; он понимал, что всё это здесь так и нужно, что если бы хоть одна из женщин оделась по-человечески или если бы на стене повесили порядочную гравюру, то от этого пострадал бы общий тон всего переулка.

Пожалуй, лишь Чехов мог выдержать идеальный баланс между описанием катастрофического в своей бесчеловечности института продажи тела — и отстраняющей иронией, позволяющей снизить пафос этого описания до полутонов, действующих на читателя сильнее крика.

В образе Васильева Чехов отразил многие черты Гаршина: чувство ответственности за человека и его страдания, боль от бессилия, не дающего изменить порядок вещей. Размышляя, Васильев сводит воедино все известные и испробованные методы спасения падших женщин — и понимает, что спасения нет:

Все эти немногочисленные попытки, — думал Васильев, — можно разделить на три группы. Одни, выкупив из притона женщину, нанимали для нее нумер, покупали ей швейную машинку, и она делалась швеей. И выкупивший, вольно или невольно, делал ее своей содержанкой, потом, кончив курс, уезжал и сдавал ее на руки другому порядочному человеку, как какую-нибудь вещь. И падшая оставалась падшею. Другие, выкупив, тоже нанимали для нее отдельный нумер, покупали неизбежную швейную машинку, пускали в ход грамоту, проповеди, чтение книжек. Женщина жила и шила, пока это для нее было интересно и ново, потом же, соскучившись, начинала тайком от проповедников принимать мужчин или же убегала назад туда, где можно спать до трех часов, пить кофе и сытно обедать. Третьи, самые горячие и самоотверженные, делали смелый, решительный шаг. Они женились. И когда наглое, избалованное или тупое, забитое животное становилось женою, хозяйкой и потом матерью, то это переворачивало вверх дном ее жизнь и мировоззрение, так что потом в жене и в матери трудно было узнать бывшую падшую женщину. Да, женитьба лучшее и, пожалуй, единственное средство. — Но невозможное! — сказал вслух Васильев и повалился в постель. — Я первый не мог бы жениться! Для этого надо быть святым, не уметь ненавидеть и не знать отвращения. Но допустим, что я, медик и художник пересилили себя и женились, что все они выйдут замуж. Но какой же вывод? Вывод какой? А тот вывод, что пока здесь, в Москве, они будут выходить замуж, смоленский бухгалтер развратит новую партию, и эта партия хлынет сюда на вакантные места с саратовскими, нижегородскими, варшавскими...

К началу XX века писатели открыли еще одну неприятную деталь. Оказалось, что «жертвы общественного темперамента» — может быть, и жертвы, но давно эволюционировавшие в хищных, расчетливых и холодных профессионалок. Их витальность и сила духа теперь служат «тьме», и они не только не способны к «возрождению» из «мрака заблужденья», но давно устроились в этом мраке с максимально возможным комфортом и заманивают туда зазевавшихся мужчин.

Мария Магдалина к началу XX века превратилась в Юдифь, хладнокровно убивающую Олоферна, — но не ради спасения родины, а из-за своеобразного понимания справедливости: если она живет во тьме, то и другие не должны надеяться на рай и спасение.

Так, проститутка в рассказе Л. Андреева «Тьма» сражает укрывшегося в доме терпимости революционера своей сентенцией: «Какое же ты имеешь право быть хорошим, когда я — плохая?». Оказалось — никакого. Чистый помыслами революционер, думающий о благе обездоленных и в своем служении чистой идее остававшийся до 26 лет девственником, решил спрятаться от погони в борделе — и нашел там погибель.

Проститутка Люба считает, что спасать падших может только тот, кто сам упал:

А потом, когда-нибудь, приду к ней, или в кабак, или на каторгу, и скажу: теперь мне не стыдно, теперь я ни в чем не виноват перед вами, теперь я сам такой же, как вы, грязный, падший, несчастный. Или выйду на площадь, падший, и скажу: смотрите, какой я! Все у меня было: и ум, и честь, и достоинство, и даже — страшно подумать — бессмертие; и все это я бросил под ноги проститутке, от всего отказался только потому, что она плохая...

Впрочем, неизвестно, искренний ли это аргумент, или же всего лишь дьявольская уловка, чтоб затянуть клиента в омут.

Удивительным образом известная тема «слезинки ребенка» Достоевского обратилась в свою противоположность. Из отказа от рая в мире, где страдают дети, предельная гуманистическая идея стала манифестом «тьмы»: женщина с «дна», чей социальный и человеческий статус так низок, что ее и за человека не считают, чье тело продано и не принадлежит ей, имеет власть запретить «быть хорошим» и строить дивный новый мир лучшим и чистым людям. Сила и правда — на стороне этой «тьмы», и честный революционер, приняв эту убийственную для него логику, сознательно отказывается от борьбы и от «света».

Его спутница так же сильна духом, как и ее предшественницы из более ранних текстов, но сила эта — сила смерти; падшая женщина сохранила «душу живу», но душа эта давно продана.

Л. Андреев настойчиво подчеркивает эту связь обитательниц дома с тьмой мира смерти: черные провалы глаз, бледная кожа, а главный герой, видя в зеркале отражение себя и спутницы, думает о похоронах.

Вспомнил и он эту черную, немую траурную пару в золотой раме зеркала и свое тогдашнее ощущение — как на похоронах, — и вдруг стало так невыносимо больно...

Причитания Любы, ощутившей силу своей власти над клиентом, похожи на обрядовую брачную песню, — как если бы ее пела смерть:

— Миленький мой! Пить с тобою будем. Плакать с тобою будем — ох, как сладко плакать будем, миленький ты мой... Как увидела тебя сегодня в зеркале, так сразу и метнулося: вот он, мой суженый, вот он, мой миленький. И не знаю я, кто ты — брат ли ты мой, или жених, — а весь родной, весь близкий, весь желанненький...

Сцена же символического отказа революционера от своей прошлой «чистой» жизни — совершенный danse macabre или сцена из пушкинских «Бесов».

Эта толстая и еще одна со злым, птичьим, старым лицом, на котором белила лежали, как грязная штукатурка на стене, были совершенно пьяны, остальные же сильно навеселе. И все это полуголое, откровенное, хихикающее окружило его, и сразу нестерпимо запахло телом, портером, все теми же влажными, мыльными духами.

...Плакали от смеха, валились друг на друга, стонали; тоненьким голоском кудахтала толстая и бессильно падала со стула; наконец, глядя на них, залился хохотом он сам. Точно весь сатанинский мир собрался сюда, чтобы хохотом проводить в могилу маленькую, невинненькую честность, — и хохотала тихо сама умершая честность.

О верности и любви нет теперь и речи: проститутка Любка, в ночном разговоре с революционером представлявшаяся почти софистическим чертом из «Братьев Карамазовых», утром превращается в обычную пошлую девку, кокетничающую с представителями органов правопорядка.

Андреевская «Тьма» представляет собой символический итог развития темы «погибших, но милых созданий» в русской классической литературе. От «маленького человека», сломленного средой и враждебным миром, через контрапункт поруганного, ежедневно умерщвляемого тела и живой чистой души, к началу XX века авторы переосмысляют феномен проституции — и обнаруживают смыслы, противоречащие основному посылу русской литературы: «спасать» некому, а самое главное — некого.

...ясно было, что дело гораздо хуже, чем можно было думать. Если та виноватая женщина, которая отравилась, называлась падшею, то для всех этих, которые плясали теперь под звуковую путаницу и говорили длинные отвратительные фразы, трудно было подобрать подходящее название. Это были не погибающие, а уже погибшие, — рассуждает герой чеховского рассказа «Припадок».

«Порок есть, — думал он, — но нет ни сознания вины, ни надежды на спасение. Их продают, покупают, топят в вине и в мерзостях, а они, как овцы, тупы, равнодушны и не понимают...»

Но если у Чехова в рассказе действуют хоть женщины и пошлые, неумные, отказавшиеся от своей социальной ипостаси и нимало не страдающие от этого, но все же живые, то в «Тьме» — это мертвые, мертвые тела и мертвые души. Они понимают, что несчастны и им не выбраться в «мир живых», но они и не хотят туда. Тема «спасения» полностью переворачивается: они не хотят выходить «из мрака заблужденья», они затягивают в мрак и тьму живых.

Пожалуй, ни одна другая тема так осязаемо не пресекает традицию русской литературы XIX в. с ее верой в духовность, возрождение и естественное стремление души к свету, как тема «падших» созданий.

Источник: gorky.media




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Нос — иностранный агент

(По мотивам произведений Н. В. Гоголя: повести «Нос», поэмы"Мертвы души«, повести «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»)

Однажды случилось у нас необыкновенно странное происшествие. Некто по фамилии Ковалев, человек средних лет, живший в столице, служил в одном силовом ведомстве, так расплодившихся у нас. Был он майором ФСБ и ходил на работу на Лубянку.

03.12.2019 16:00, Михаил Ланцман


В уездном городе N-ске

Выдуманные города литературных произведений

Вымышленные города на страницах русской классики стали появляться с начала XIX века. Одни писатели придумывали их, чтобы показать типичную российскую жизнь в провинции, другие придавали им черты реальных мест и говорили то, чего не могли сказать прямо. О несуществующих городах в книгах Александра Островского, Михаила Салтыкова-Щедрина, Николая Лескова и других писателей — читайте в нашем материале.

25.11.2019 19:00, Анастасия Войко, culture.ru


«Любовь не измеряют стажем»

Истинная история Друниной

«Отношения Друниной и Каплера — это история Ромео и Джульетты, уже немолодых, но абсолютно прекрасных». Такую формулу любви применил к этой паре кинорежиссёр Эльдар Рязанов. У дочери Юлии Друниной Елены Липатниковой своя версия...

24.11.2019 19:00, Александр Ганулич, story.ru


Инга Кузнецова: «Это антиутопия с прогнозом на завтрашнее утро»

Интервью, посвященное новому роману писательницы

Роман «Промежуток» Инги Кузнецовой — о том, что с нами сегодня происходит и какие формы может принять социальный протест, если запретить не только дело, но и слово. Сможет ли Промежуток, в котором оказались герои, стать Просветом в недалеком будущем? Какую цену стоит заплатить, чтобы построить новую реальность «с нуля»?

15.10.2019 16:00, Игорь Бондарь-Терещенко


Ловушка для Вирджинии Вулф

Дом стал для нее роковым

В 1919 году писательница купила загородный дом — маленький особняк XVIII века Монкс-хаус, «Монашескую обитель». Сейчас этот дом сделали её музеем. «Сказочное место!» — такие записи оставляют посетители. А вот сама писательница так и не смогла ужиться с этой «сказкой». Почему?

14.10.2019 19:00, Дмитрий Воденников, story.ru


Настоящий детектив

Артур Конан Дойль в роли Шерлока Холмса: как писатель расследовал реальное преступление

Конан-Дойль — известный всему свету сочинитель похождений Шерлока Холмса, спустился недавно с высоты фантазии и изобразил лично Шерлока Холмса, чтобы доказать невиновность одного молодого адвоката, Георга Эдальи, осужденного в 1903 году, совершенно несправедливо, к 7 годам тюремного заключения.

13.10.2019 19:00, grandpaper.ru


Непокоренная жена

История музы Евтушенко

В Галину Евтушенко были по уши влюблены все знаменитости 60–70-х: Михаил Луконин, Евгений Евтушенко, Александр Межиров, Василий Аксёнов, Артур Миллер... Но вторую половину жизни она провела в одиночестве, и это был её выбор. Она всегда очень строго судила и неизменно перечила — мужьям, друзьям и властям.

08.10.2019 19:00, Анна Саед-Шах, story.ru


Non multa sed multum: немного, но многое

195 лет назад, 3 октября 1824 года родился Иван Никитин — русский воронежский поэт

За пару прошедших веков мало что изменилось в судьбах творческих людей, писателей, поэтов. Одинаково трудно стать услышанным. Так же обременительно прорваться ввысь, к недостижимым небесам почитания и успеха. Отчего приходится настороженно-сосредоточенно обретаться на острие общественной жизни, в гуще критическо-публицистических наслоений. На высоте современных знаний к тому же. Чтобы ваш художественнический нерв звучал в унисон обывательским надеждам, ощущениям, светлым чаяниям-мечтам. Горькой нелицеприятной правде.

03.10.2019 17:46, Игорь Фунт


«Лев Николаевич счастлив женой»

Истинная история супруги великого писателя

В 2019 году исполнилось 175 лет со дня рождения Софьи Толстой. На протяжении 48 лет она была верной спутницей Льва Толстого, его другом, музой и рабочим ассистентом. Читайте, как Толстая помогала своему супругу и как ей удавалось совмещать роль литературного агента и хранительницы семейного очага.

30.09.2019 19:00, Зинаида Ненаглядкина, culture.ru


Пусть герой страдает

Как заставить читателя сопереживать

Работа зеркальных нейронов в мозге позволяет нам сочувствовать не только окружающим людям, но и героям книг, фильмов или телерепортажей. Как описать персонажа так, чтобы повысить его шансы на читательское сопереживание? Литературовед Сьюзан Кин из нью-йоркского Гамильтон-колледжа много лет изучает явление нарративной эмпатии и в своей книге «Эмпатия и роман» называет условия, при которых автор с большей вероятностью достучится до сердец читателей.

30.09.2019 16:00, Анна Ефремова, theoryandpractice.ru






 

Новости

Умер художественный руководитель Ленкома Марк Захаров
Умер художественный руководитель московского театра Ленком, народный артист СССР Марк Захаров.
«Викимедиа РУ» подготовила рекомендации по «Открытому наследию»
В рамках проекта «Открытое наследие», выполняемого с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов, в 2018—2019 годах НП «Викимедиа РУ» совместно с Ассоциацией интернет-издателей проведено исследование причин, препятствующих публикации в открытом доступе культурного наследия России.
Подведены итоги второго этапа конкурса «Общественное достояние — 2019»
Подведены итоги и награждены победители и призёры второго этапа конкурса «Общественное достояние — 2019», проходившего с 1 июня по 14 июля 2019 года. Призовой фонд мероприятия, проводившегося некоммерческим партнёрством «Викимедия РУ» в рамках проекта Ресурсный центр «Открытое наследие» за счёт средств гранта Президента РФ на развитие гражданского общества, составил 201 000 рублей.
Вышел трейлер документального фильма «Сорокин трип» про писателя Владимира Сорокина
Вышел трейлер документального фильма «Сорокин трип» — о русском писателе, драматурге и художнике Владимире Сорокине. Картина появится в прокате с 12 сентября.
Ресурсный центр «Открытое наследие» в Анапе
1 августа 2019 года в стенах Центральной библиотеки города Анапа прошла презентация ресурсного центра «Открытое наследие» для представителей библиотечного сообщества муниципального образования города-курорта Анапа. Пред представителями 29 филиалов Централизованной библиотечной системы выступили представители НП Викимедиа РУ Станислав Александрович Козловский и Дмитрий Александрович Жуков.

 

 

Мнения

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.