Меня всегда интересовал вопрос: есть ли универсальный критерий, который позволяет судить о качестве текстов в средствах массовой информации? Я такой критерий нашла.
Чем более ответственно СМИ подходит к качеству выпускаемых текстов, тем строже у него обстоят дела с литературным редактированием. Я убедилась в этом на собственном опыте. Это подтвердил и небольшой опрос, который был проведен среди коллег и коллег коллег. Результат оказался весьма однозначным: если журналиста регулярно вызывают на очную ставку к литературному редактору и он идет туда как на эшафот — это очень хорошее издание/телепередача. А если журналиста мало ругают и много хвалят — издание не очень хорошее.
Возьмем для примера мой любимый журнал «Эксперт». До недавнего времени отдел литературного редактирования, то бишь рерайта, был самым, без преувеличения, страшным отделом на шестом этаже Нового газетного корпуса на улице Правды. Обойдемся без фамилий, хотя эти милые женщины заслуживают как минимум памятника при жизни, но факт остается фактом: получив «повестку» явиться в рерайт (а надо понимать, что текст уже сдан, отредактирован и одобрен редактором профильного отдела), авторы начинали испытывать дрожь в коленках и подрагивание обеих рук.
Особенно страшно было попасть на разбор полетов к неофициальному Главе рерайта, точнее, к неофициальной. Зубры и мастодонты отечественной журналистики, метавшие на рабочем месте громы и молнии, превращались перед Ней в робких первоклашек, схвативших первую двойку. Они мямлили и прятали глаза, в то время как от их текстов не оставляли камня на камне и заставляли переписывать вновь и вновь. Что уж говорить о корреспондентах — их и вовсе опускали ниже плинтуса.
Результатом работы такого рерайта были тексты не только стилистически выверенные, но и максимально логично построенные с точки зрения раскрытия темы. Это было время расцвета «Эксперта».
Позже команда литературных редакторов частично сменилась, и, хотя стандарты работы вроде бы остались прежними, из отдела исчезла «харизма». Что-то неуловимо изменилось. Изменился и сам «Эксперт».
Жесткие стандарты и правила при работе с текстами действуют и в «Коммерсанте», и эти правила во многом пересекаются с правилами «Эксперта» — благо издания родственные (для тех, кто уже успел забыть, напомню, что команда основателей ИД «Эксперт» вышла из «Коммерсанта»). По словам коллег из «Коммерсанта», их рерайт не меньше экспертовского склонен снижать самооценку авторов нелицеприятными высказываниями и добиваться этим нужного эффекта. Впрочем, смешивание журналиста с грязью (в лучшем смысле этого слова) практикуется и на летучках: если тебе прилюдно не объявили, что твоя статья «г», считай, ты создал шедевр.
Ни для кого не секрет, что школа журналистики, которую проходят авторы обоих изданий, считается одной из самых сильных, и рерайтовская муштра — неотъемлемая часть процесса обучения.
Похожая картина и на новостных выпусках НТВ, подготовкой которых занимается команда под руководством Алексея Пивоварова. Как мне рассказывали, господин Пивоваров предъявляет очень высокие и жесткие требования к качеству материалов, проверке фактов и общему стилю новостной подачи, вытрясая всю душу из корреспондентов и редакторов. И ничего — никто не обижается, а почитает за счастье пройти такую школу. Может, с нашим братом только так и можно, а иначе просто от рук отобьется?
А вот в газете «Жизнь» главенствующее положение занимает не отдел литературного редактирования, а юридическая служба: сказывается специфика издания. В сравнительно небольшого объема заметках на скандальные темы с логикой и стилем и так всё понятно, а вот приписать лишние 100 квадратных метров квартире Киркорова или случайно обвинить другую звезду в рукоприкладстве может дорого стоить. Такие факты нужно не только тщательно проверять — нужно быть постоянно готовыми дать юридический отпор предъявителям возможных претензий.
Ну и напоследок о веселом.
Однажды «Новые известия» вышли с опечаткой на первой полосе: «И больше не хочу испытывать те же чувства. Психолог помогает мне избегать подводных коней», — признается Марина. Под «конями», конечно, имелись в виду «камни», но вышло всё равно смешно. Ошибку тогда списали на автокорректор — элемент программы Microsoft Word, который без вмешательства автора правит опечатки. Так что никого не уволили и выговор не объявили. Слава богу, не в те времена живем, когда за опечатку в «Литературной газете» — вместо «Сталинград» вышел «Сталингад» — могли уволить полгазеты.
Тем более что досадная оплошность в «Новых известиях» объяснялась тем, что проверкой фактов и литературным стилем в газете занимался один-единственный человек, который, понятное дело, не мог отследить все косяки.
Так к чему я всё это? А к тому, что сегодня, когда кризис заставляет СМИ сокращать бюджеты, экономить начинают почему-то на таких важных для всех нас людях, как литературный редактор и факт-чекер. И совершенно упускают из виду, насколько сильно те и другие повышают качество журналистики и насколько без них это качество может упасть. Так что, прежде чем совершать необдуманные действия, стоит задуматься, хотим ли мы получить на первой полосе «коней» или жаждем создавать золотые стандарты.
