Внеочередной съезд Союза кинематографистов, созванный по инициативе Никиты Михалкова, закончился трагикомически — вновь избранный председатель выгнал из союза Виктора Матизена, председателя Гильдии кинокритиков. И не только его.
Даже самые закаленные члены Союза кинематографистов (в дальнейшем — СК) не ожидали такого поворота событий, невольно съежившись… Вслед за Матизеном с поста главреда газеты «СК-Новости» полетел Дима Салынский — за то, что «необъективно», как выразился Никита Сергеевич, отражает информацию. Объективно же, наверно, отражать ее может только тот, кто выражает мнение персонально Михалкова…
М-да… Неровен час, всех нас, болезных, повыгоняют отовсюду, лишат мандатов, обвинят во всех смертных грехах — и только потому, что мы не восхищаемся Никитой Сергеевичем так, как, скажем, восхищается им артистка Ирина Мирошниченко. Или артистка Людмила Чурсина. Или другие заслуженные и замечательные артистки и артисты. Вроде Бурляева и Михайлова, который в первый день съезда вышел на трибуну, чтобы сообщить всем нам, что-де Россия — великая страна. Сообщив нам эту сенсационную новость, артист Михайлов чуть не всплакнул и начал оглядываться окрест, чтобы, по-видимому, приобнять березку, но, не обнаружив таковой, ограничился устной аттестацией РФ.
Кстати, забегая несколько вперед, на второй день, когда на съезде приличных людей уже почти совсем не осталось (все главные сторонники и противники Михалкова в ужасе разбежались), о величии России говорили какие-то совсем никому не известные персонажи. Было не очень понятно, какое это имеет отношение к деятельности СК, тем паче финансовой, темной, непонятной и тщательно скрываемой от простого народу, но, по-видимому, приглашенные в кои-то веки в Москву киномеханики из Сибири решили воспользоваться случаем. Чтобы в формате собрания заверить всех присутствующих и Никиту Сергеевича персонально, что родину они любят. И никогда не переставали этого делать.
Неприятным диссонансом среди всего этого благорастворения воздусей стала речь г-на Безрукова, артиста, который поочередно изображает гениев российской словесности, то Пушкина, то Есенина. Начав с призывов выбирать Михалкова всегда и всегда же его любить, артист Безруков почему-то соскочил с темы народности и духовности, персонифицированной в фигуре главы СК, внезапно заговорив о том, что-де артистам надо бы побольше платить. Особенно когда их (то бишь его, Безрукова) изображение красуется на джинсах. Иностранное слово, так же как и впоследствии нетитульная фамилия Матизен (о своей собственной, уж совсем нетитульной, я помолчу), неприятно поразило присутствовавших. Так же как и упоминание о процентах, которые так и не поступили в распоряжение г-на Безрукова, несмотря на то что все мы поголовно украшаем свои джинсы его изображением. (Интересно, что в этом случае прелестное личико г-на Безрукова будет — м… как бы это помягче выразиться, рассечено из-за особенностей даже не джинсов, а человеческой анатомии.)
А вот г-н Матизен, со своей-то нетитульной фамилией, позволил себе не только говорить о таких постыдных вещах, как отчетность и финансы, но еще и допустил страшную ошибку, не обняв ни одной, даже гипотетической, березки и ни разу не всплакнув о величии России. Что вызвало дополнительный гнев Никиты Сергеевича, который собрал нас совсем, как выяснилось, не для такой мелочной прозы, как отчетность и финансы.
После такого низведения г-ном Матизеном высокого собрания до мелочных разговоров Никита Сергеевич окончательно рассвирепел и решил лишить Виктора Эдуардовича (опять-таки не Ивановича!) всех полномочий и погнать на улицу. Примерно так же он поступил и с адвокатом Марлена Хуциева, избранного председателем СК в декабре, изгнав юриста со съезда. Но тут надо отдать г-ну Михалкову должное — адвокат оказался «титульный», что, однако, его не спасло от расправы.
Вообще чуть что не по нему, Никита Сергеевич ставил вопрос на голосование, и собрание тут же голосовало. Мне даже показалось, что многие присутствующие не совсем понимали, за что они голосуют, но раз начальник сказал, что надо бы поднять свои алые мандаты вверх, то все их и поднимали. Одна старушка поднимала свой мандат дважды: за и против, пока смотрящие, то бишь подсчитывающие голоса, не объяснили ей, что так делать нельзя.
Кстати, г-на Матизена г-н Михалков уволил безо всяких яких, то бишь безо всякого кворума, сообщив, что для этого «кворума не требуется». Так же размашисто г-н Михалков попытался изменить устав СК, объявив, что отныне председатели гильдий входить в правление не будут. И столь же скоропостижно выбрал новое правление, куда ввел, в частности, г-на Бурляева, патриота России не хуже г-на Михайлова.
Как уже было сказано, высокое собрание проголосовало бы за что угодно, так что г-н Михалков мог бы свободно назначать и тройки, и двойки и даже предложить закидать неугодных ему камнями — проголосовали бы и за это…
Наблюдая за этим беспрецедентным шоу, я, горячая поборница демократии, впервые поняла, что это действительно «худшая форма тирании», как сказал философ. И что есть страны, и Россия, к сожалению, из их числа, которые ни к какой такой демократии не готовы…
В этом смысле Никита Сергеевич, честь ему и хвала, гораздо больший демократ, нежели мы с вами, а также вышеупомянутый философ, ибо все-таки справляется у механиков из Сибири и престарелых артисток, правильно ли он поступает. Другой вопрос, что он заранее знает, что они скажут, — потому и спрашивает. Такая игра в вопросы, на которые заранее знаешь ответы. Что-то вроде вопроса, заданного самому себе: ну почему, почему, почему я лучше всех?
…Другой казус, случившийся на этом достопамятном съезде, так это казус с продажной прессой: Никита Сергеевич обвинил всех нас, пишущую братию, в том, что мы проплачены чуть ли не американцами. Которые, видимо, спят и видят, как развалить российский Союз кинематографистов, и готовы даже заявить новую строку в бюджете, чтобы, скажем, мне за эту статью, которую вы сейчас читаете, отвалить пресловутых тридцать сребреников.
Было бы, конечно, неплохо, тем более, по теории Никиты Сергеевича, просто так никто ничего делать не будет, а только за деньги. Как говорится, русские придумали любовь, чтобы не платить. Вот Никита Сергеевич и не платит: артистки его любят просто так, по широте своей русской души, которую умом не понять и никаким финансовым аршином не измерить.
