Недавно в Великобритании были обнародованы мемуары Энтони Бланта. Того самого, который числился под номером четыре в знаменитой «кембриджской пятёрке» — сети советских агентов, завербованных Москвой в 1930-х и работавших на КГБ в течение нескольких десятилетий. Последний из участников пятёрки, Джон Кернкросс, был разоблачён лишь в 1990 году.
Раскрытие этого заговора стало настоящим шоком для Великобритании — информацию под грифом «совершенно секретно» в течение многих лет поставляли в Москву люди, занимавшие высокие посты в министерстве иностранных дел, министерстве обороны, военной разведке и контрразведке. При этом, несмотря на то что их имена были обнародованы, никто не понёс наказания: Дональд Маклин, Гай Бёрджес и Ким Филби бежали в СССР в 1950—1960-е, Энтони Блант и Джон Кернкросс остались в Великобритании, но в обмен на чистосердечное признание и сотрудничество со следствием получили гарантии неприкосновенности.
Единственное наказание, которое постигло Энтони Бланта, — лишение рыцарского звания и отстранение от должности куратора личной коллекции картин Елизаветы II. Не спасли Бланта ни родственные связи с королевской семьёй (правда, очень дальние — он приходится четвероюродным дядей королеве), ни многочисленные заслуги в качестве одного из ведущих экспертов в области искусствоведения.
Работать на НКВД Блант начал в 1930-х годах. До появления мемуаров считалось, что произошло это в 1937 году и роль вербовщика сыграл знаменитый агент советской разведки Арнольд Дейч, который в начале 1930-х под псевдонимом Отто работал во Франции, выполнял задания в Бельгии, Голландии, Австрии, Германии. В 1934 году был переведён в Великобританию, где ему удалось привлечь к сотрудничеству более 20 агентов. В своих воспоминаниях Энтони Блант «подправил» эту версию. В то время он читал лекции в Тринити-колледже Кембриджского университета, одним из слушателей был Гай Бёрджес — человек, сыгравший роковую роль в судьбе молодого специалиста в области искусствоведения.
Блант и Бёрджес были почти ровесниками: в момент их знакомства в 1931-м Бланту было всего 24 года, его студент — на четыре года младше. Изначально ни о каком шпионаже, тем более в пользу СССР, Блант не думал. Политические планы были иными, Блант придерживался антифашистских убеждений и был уверен: лучшее, что он может сделать, — вступить в Коммунистическую партию. Именно от этого шага его и отговорил Гай Бёрджес. «Я готов был вступить в Коммунистическую партию, но Гай, обладавший незаурядной силой убеждения, заверил меня, что я принесу больше пользы, работая на НКВД. Я не понимал в тот момент, что в силу политической наивности не смогу заниматься подобными вещами. Но атмосфера в то время в Кембридже была настолько насыщенной, а антифашистские настроения столь сильными, что я совершил самую большую ошибку в жизни», — пишет Блант.
Было ещё одно обстоятельство, которое, как подозревали исследователи, сыграло свою роль в том, что Бёрджесу так легко удалось завербовать собственного преподавателя: оба были нетрадиционной сексуальной ориентации и даже какое-то время, уже в 1940-х, во время Второй мировой войны, жили в одной квартире. Однако, как пишет в мемуарах Блант, их с Бёрджесом «не связывали никакие личные отношения, кроме дружеских». Так или иначе, решение было принято. Блант начал работать на Москву и уже в 1930-х, в том же Кембридже, ему самому удалось завербовать нескольких человек, в том числе Джона Кернкросса (ставшего пятым членом «кембриджской пятёрки») и американского гражданина Майкла Стрейта — человека, который несколько десятилетий спустя предал Бланта, выдав его британской разведке.
В 1939 году Блант поступил на службу в британскую контрразведку МИ-5, уже через год стал помощником одного из её руководителей Аллена, который отвечал за безопасность армии и военной промышленности Соединённого Королевства. В эти годы британцам удалось провести сложную операцию и внедрить в аппарат Анастаса Микояна своего агента, однако уже через несколько месяцев его имя стало известно НКВД. Не без помощи Бланта.
К 1944 году Энтони Блант дослужился до звания капитана — он участвовал в боевых действиях, в том числе в высадке в Нормандии, за мужество получил орден Почётного легиона. А в самом конце войны ему была поручена «особая миссия» — вернуть письма герцога Виндзорского Эдуарда Адольфу Гитлеру и всю переписку членов королевской семьи с немцами. Об этом поручении МИ-5 в Москве ничего не знали: Блант никогда не передавал на Лубянку сведения, которые тем или иным образом могли нанести ущерб репутации королевской семьи. Королевская же семья оценила выполнение подобных «деликатных поручений» по достоинству: за лояльность и преданность британской короне Блант был удостоен ордена Королевы Виктории, а в самом конце войны стал советником короля Георга VI и куратором его личной коллекции картин.
Как сам Блант утверждает в мемуарах, уже после войны он «собирался навсегда бросить шпионаж и полностью посвятить себя академической деятельности». «Я был разочарован в идеях марксизма — равно как и во всём, что было связано с Россией. Я больше не хотел
ничего слышать о моих русских друзьях». Однако «русские друзья» не дали себя забыть. В начале 50-х британская разведка раскрыла двух из пяти членов «кембриджской пятёрки» — Дональда Маклина и Гая Бёрджеса. Оба в попытке уйти от наказания бежали в CCCР.
Под подозрением МИ-5 оказался и Блант, который в течение долгих лет поддерживал тесные связи с обоими. Москва ему тоже предложила бежать. Однако, как пишет Блант, «я понимал, что лучше подвергну себя огромному риску в моей стране, чем окажусь в СССР».
Дело против Бланта развалилось, впрочем, не без его участия. Благодаря своим связям в МИ-5 он пробрался в квартиру Бёрджеса и изъял оттуда все документы, которые касались его самого и Кима Филби.
В 1956 году Блант стал командором Викторианского ордена и получил рыцарское звание — отныне к нему должны были обращаться «сэр Энтони». Тучи над Блантом вновь сгустились в 1965 году, уже после разоблачения и побега в Москву Кима Филби.
Его выдал Майкл Стрейт — человек, которого 30 лет назад завербовал сам Блант. Не очень ясно, на что надеялся Энтони Блант — на то, что, как и 10 лет назад, ему удастся изъять компрометирующие документы, на свои связи в разведке, на близость к королевской семье, на рыцарское звание или на заслуги в науке, — но бежать он, в отличие от других «кембриджских шпионов», так и не решился. Он рискнул и проиграл.
Одиннадцать раз Бланта вызвали на допрос, и наконец он сдался: сознался в шпионаже и назвал завербованных им агентов. В обмен потребовав не раскрывать его имени публично. Обещания были даны. «Я наивно считал, что спецслужбы никогда не откроют моё имя, — ведь это было не в их интересах». Блант вновь ошибся. В 1979 году власти нарушили условия сделки.
Через 10 дней после вступления в должность главы кабинета Маргарет Тэтчер в выступлении перед палатой общин раскрыла имя Бланта и суть его деятельности. После этого Блант был лишён рыцарского звания, отстранён от должности куратора личной коллекции картин королевы, уволен со всех постов, в том числе почётного доктора Тринити-колледжа Кембриджского университета, лишён орденов. С тех пор Энтони Блант не мог спокойно зайти в кафе, пройтись по улице, на его адрес приходили сотни гневных писем. В мемуарах он вспоминает: как-то он зашёл в лондонский кинотеатр и один из зрителей его узнал, обратил внимание других — на него начали кричать, обвинять в предательстве, свистеть — он был вынужден уйти, даже не дождавшись начала сеанса.
«Признаться, я подумывал о самоубийстве. Но отказался от этой мысли, понимая, что это будет трусливое решение и каким ударом оно станет для моих близких», — пишет Блант. Он нашёл другие лекарства от своих проблем — «работу и виски». Умер Блант в 1983 году. А через год его мемуары были переданы на хранение в Британскую библиотеку с одним условием — не предавать их огласке в течение 25 лет.
«Самое интересное в этих мемуарах — не то, что там написано, а то, чего там нет», — писала после обнародования мемуаров британская пресса. И действительно, Блант не рассказал подробностей ни одной операции, которые он провёл за несколько десятилетий работы на советскую разведку. Не привёл ни одного имени людей, с которыми сотрудничал, кроме тех, которые и так были известны. «Я всегда считал недопустимым доносить на друзей, — пишет Блант. — Я никогда этого не делал и, надеюсь, не сделаю».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
