Против неформальных молодежных движений — готов и эмо — не будут вводить запретительные меры. Но следствие по факту каннибализма идет полным ходом.
Против неформальных молодежных движений — готов и эмо — не будут вводить запретительные меры. Во всяком случае, в Санкт-Петербурге. «Никаких указаний по поводу того, чтобы детей в одежде, характерной для неформальных молодежных организаций, не пускали в школу, не было», — заявили в городском комитете по образованию.
Что касается других уголков России, то с ними пока не всё так ясно. Об особом внимании к этим двум субкультурам говорят довольно давно. Самое громкое обсуждение случилось в прошлом году. Госдума РФ тогда одобрила новую концепцию «государственной политики в области духовно-нравственного воспитания детей в России». Этот документ поставил неформальные движения готов и эмо в один ряд со скинхедами. В документе этим субкультурам было дано определение — «социально-негативные молодежные течения».
Что же касается эмо (от слова «эмоциональный», подвид хардкор-панка, возник в 80-х годах), то к ним, по слухам, было вызвано особое внимание ФСБ. Директору одной из школ как-то пришел указ следующего содержания: «Музыкальный стиль эмо объявляется запрещенным в гимназии, так как он пропагандирует насилие, межнациональную рознь и действия, являющиеся незаконными согласно Конституции РФ. В связи с этим запрещается носить в гимназии розово-черные кофты, рубашки и значки, браслеты с символикой этого стиля… Мечта каждого эмо — умереть в ванне от потери крови путем перерезания собственных вен в области запястий».
Женя и Даша — студентки. Одна учится на журфаке МГУ, другая — на программиста в коммерческом московском вузе. Им обеим скоро будет 20. Вот уже четыре года, как они носят черные одежды, такие же черные, но в огромную сетку колготы, винил, кожу, на шее кресты. Правда, с косметикой девушки особо не усердствуют: у Жени чуть-чуть черных стрелок, Даша же не красится совсем. Впрочем, обычно готы все-таки предпочитают яркий вамп-макияж.
Больше всего этим девочкам нравится чувствовать себя частью готической субкультуры. А попросту говоря — готами. Обе с удивлением говорят о планируемых по отношению к готам мерах и «акциях устрашения». Они так и не поняли, почему их надо ставить в один ряд со скинхедами.
«Мы не скинхеды», — говорят они. «Да, внешне готы выглядят агрессивно, — признает Женя. — Но скинхеды — это политика, а мы — просто стиль и эстетика. Мы не ходим ночью и не бьем людей в переулках».
Однако самих готов, по словам девушек, стали чаще останавливать на улицах милиционеры. «Они же, — возмущаются подруги, — не имеют права только по внешнему виду судить человека».
Девушки называют течение подпольным, андеграундным. Говорят, что изначально это была «культура отщепенцев». Готическая субкультура зародилась на Западе в конце 70-х годов прошлого века на волне постпанка, она культивирует индивидуальность, ее представителей объединяет интерес к эзотерике, мистицизму, декадансу, хоррор-литературе. Готы — это обычно подростки и молодежь (12—25 лет), за редким исключением — взрослые люди. В России течение стало популярным после распада СССР.
«Готика появилась на так называемой dark wave — темной волне, — говорит Женя. — Политика нас мало интересует. Готы — антисоциальны, наши мужчины часто отказываются идти в армию». В тексте чиновничьей госконцепции речь идет и о суициде среди готов. Женя и Даша говорят, что никогда еще не сталкивались с подобным среди своих знакомых. Хотя и допускают такую возможность и признают, что это довольно мрачная субкультура, ее философия базируется на том, что жизнь всё время идет рядом со смертью. «Но суицид не является ритуалом среди готов, — утверждают девушки. — Готика не пропагандирует самоубийство и не считает, что суицид — единственный выход из сложившихся проблем. Но у некоторых людей изначально неустойчивая психика. Может, чиновников напугало то, что у нас присутствует излишняя мрачность, мы довольно много думаем о смерти».
На вопрос, что им больше нравится — жизнь или смерть, отвечают: «Раз я здесь с вами сижу, значит, жизнь, — говорит Женя. — Но просто смерть — это часть жизни, это некий период». Сама она говорит, что любит ходить на кладбища, чтобы подумать.
А Даша тем временем начинает перечислять мифы о готах: «Как будто каждый второй вешается, спит в гробах...» — «А еще мы развратные и едим летучих мышей! — смеется Женя. — В гробах мы не спим, хотя, может, и попадаются такие люди, но они считают себя скорее вампирами. Есть, кстати, еще один предрассудок — якобы мы любим физическую боль (плетки, ошейники, отношения «раб — господин»). А еще нас часто с сатанистами путают».
По мнению девушек, страх политиков вызван не мрачной готической направленностью движения — им просто показалось пугающим излишнее чувство свободы среди неформалов.
Однако, что называется, мухи отдельно, котлеты отдельно. Особенно когда речь идет об уголовной статье. Именно в Санкт-Петербурге, в котором власти первыми решились выступить в защиту готов и эмо, в конце января произошел серьезный случай. Он привлек особое внимание правоохранительных органов. Петербургская одиннадцатиклассница Карина Бадучьян, считавшая себя эмо, 19 января была убита своими друзьями-готами. В тот день в квартире одной их общей знакомой они выпивали, закусывали, болтали. А потом поссорились, после чего двое молодых людей утопили девушку в ванной, расчленили и съели. Потом вышли на улицу и раскидали останки по району.
Через несколько дней милиция задержала двух 19-летних молодых людей: Максима Головатского, работавшего на рынке мясником, и Юрия Можнова, флориста по профессии. Единственное, что они сказали в свое оправдание, так это то, что просто проголодались. Впрочем, в этом случае еще предстоит разбираться: действительно ли готы съели эмо? И имеет ли значение то, что кто-то был эмо, а кто-то — готами? В любом случае это уже вопрос абсолютно уголовный.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
