Во второй части своих заметок о Латинской Америке Олег Ясинский рассказывает о нищих и бездомных Боготы, об аргентинских мачо, строгих таксистах и отпечатках пальцев в «обменниках».
Во второй части своих заметок о Латинской Америке Олег Ясинский рассказывает о нищих и бездомных Боготы, об аргентинских мачо, строгих таксистах и отпечатках пальцев в «обменниках».
Чуть больше часа лета из Панамы, где тропические сумерки буквально на глазах растворили канал и набережную, и самолет садится в ночной Боготе…
Оказывается, чтобы поменять деньги, даже если это всего 100 долларов, кроме предъявления паспорта необходимо еще оставить отпечатки обоих больших пальцев рук.
Чтобы избежать приключений в первые минуты пребывания на колумбийской земле, брать такси лучше, встав в очередь. Там в кассе называешь маршрут и платишь деньги. Таксисту нужно отдать только копию чека об оплате. Надежно, безопасно...
Пейзаж вдоль дороги к центру выглядит вполне знакомым, больше всего это напоминает мне детские воспоминания о дороге в Киеве из Отрадного на Борщаговку…
Я спокоен и уверен во всем, и каково моё удивление, когда оказывается, что броня моя есть, а свободного номера нет… Здесь я уже совсем расслабляюсь и понимаю, что, несмотря на все строгости с такси и отпечатками пальцев, я все-таки в Латинской Америке, а в ней я никогда не пропаду. Делаю серьезное лицо, вздыхаю и соглашаюсь на двухместное поселение. Мне радостно сообщают, что мой сосед по номеру – приятнейший аргентинский человек Марсело...
Захожу, вижу безошибочные следы аргентинского присутствия на кухне – пакетики с мате. В моем сознании начинает формироваться образ аргентинского мачо, в котором обязательно что-то от Кортасара-Борхеса-Гарделя-Че-Марадоны... В это время двери открываются и на пороге предстаёт он, Марсело. Крупноватый мужичок неопределенного возраста (я бы сказал от 40 до 70 лет) с потерянным взглядом и лбом, выдающаяся плоскость которого компенсируется шишкообразным наростом, больше напоминающим небольшой рог. Существо оказалось чрезвычайно общительным, способным говорить круглосуточно и на любую тему. Первой прозвучавшей фразой оказалось нечто наподобие: «Мне так надоели эти аргентинки и бразильянки, что я решил переехать в Колумбию, потому что мне больше всех нравятся колумбийки», и дальше его понесло по скользким волнам подробностей.
С трудом вырвавшись из компании аргентинского сексуального террориста Марсело, мы с Лусианой идём узкими улочками Канделарии в поисках бара, чтобы в лучших украинско-колумбийских традициях отпраздновать начало миссии. Канделария похожа на Куско – та же колониальная мостовая, белые стены, черепичные крыши, строгая испанская квадратура улиц и площадей в вечном конфликте с горным рельефом этой земли, навязывающим пришельцам иную, свою геометрию.
Пожалуй, нигде я не видел столько нищих и бездомных людей, как в Боготе. Это создает очевидный контраст с чистыми, праздничными, явно недавно отреставрированными зданиями туристического центра города. Лусиана не боится их и беседует с ними. Я впервые вижу, чтобы кто-то так относился к бездомным: по-латиноамерикански приветствуя и прощаясь поцелуем в немытые, часто больные лица...
Лусиана пережила в своем родном городе Армения землетрясение и селевой поток. Она знает, что такое жить на улице. Ее мать занималась наркотрафиком. Ее брат умер у нее на руках от СПИДа. Я почти не участвую в этих разговорах и, наверное, выгляжу довольно странно.
Я мало говорю, потому что далеко не всё понимаю. Здешний уличный язык мне совершенно не знаком. Я впервые вижу такое отношение к чужим, больным и брошенным людям… Я смотрю на это и думаю о Че, когда он работал в лепрозориях и общался с больными...
Нищие обнимают нас и говорят по каким улицам безопаснее пройти, потому что уже поздно... и людей на улицах всё меньше. Большинство колумбийских нищих и бездомных – вчерашние крестьяне, бежавшие с семьями от войны в большие города. Единственное, что они умеют делать – это возделывать землю. В этом незнакомом и чуждом для них мире, единственное убежище от страха и реальности – медленное самоубийство путем пьянства и наркотиков. Большинство из них погибнет от рук собственных товарищей или будет ликвидировано каким-нибудь «эскадроном смерти», «очищающим» общество «от грязи».
Наконец находим бар, который нам нравится, с живой музыкой и без лишнего шума, чтобы можно было разговаривать. Ни в каком другом месте я не видел ничего уютнее – старый двухэтажный дом со множеством комнат, без столиков, на полу ковры, вдоль стен множество подушек, а посередине свечи.
Темы наших многочасовых бесед одни и те же, перекликающиеся с названиями книг классиков русской литературы позапрошлого века. Поиск ответов продолжается в Колумбии века двадцать первого. Заказываем пузатый бутылек рома и сидим до закрытия заведения.
Засыпая под храп неутомимого Марсело, вспоминаю, что я в Колумбии.
Продолжение следует.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
